Информационные вызовы гибридной войны

26 октября 2016 автор: admin

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВЫЗОВЫ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ: КОНТЕНТ, КАНАЛЫ, МЕХАНИЗМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ
Аналитический доклад
ВВЕДЕНИЕ
Уже почти два года Украина находится в состоянии необъявленной войны с РФ. Гибридная война, которая развязана против Украины, ведется сразу на нескольких уровнях и направлениях, одним из которых, безусловно, является информационный.
Информационные вызовы гибридной войны имеют существенные отличия по сравнению с другими ее проявлениями, в частности они:
• появились задолго до военных действий;
• направлены не только на Украину, но и на страны трансатлантического пространства, включая саму же Россию в лице ее собственных граждан, в отношении которых проведена «идеологическая мобилизация» и «информационное перепрограммирование, которое граничит с зомбированием» .
• оказались вне переговорного процесса: вопрос о перемирии в виртуальной среде даже не поднимался .
Следует признать, что на глобальном уровне тактика деструктивной информационной работы Кремля основана на поиске и эксплуатации слабых сторон концепции либеральной глобализации и предусматривает своего рода рентген-сканирование уязвимых точек либеральной демократии. В противовес этому, как справедливо утверждает Марк Галеотти, профессор международных отношений Нью-Йоркского университета, «в качестве первого ответа [на этот вызов] мы должны определить, что можно точечными средствами укрепить» .
Информационные вызовы гибридной войны являются довольно разнообразными по своей природе и имеют как локальное/краткосрочное измерение, например, информационная оккупация отдельных регионов, распространение беспрецедентных объемов дезинформации и пропаганды, так и более абстрактное/долгосрочное измерение, как, например, разочарование в СМИ международной общественности. Таким образом и ответ на указанные вызовы должен быть разным.
Сегодня мы находимся лишь в начале осмысления масштабов этой агрессии и поиска механизмов противодействия этому новому вызову. Хотя Стратегией национальной безопасности Украины уже частично это сделано (в частности, определены такие угрозы информационной безопасности как ведение информационной войны против Украины; отсутствие целостной коммуникативной политики государства, недостаточный уровень медиакультуры общества ), однако это лишь первый этап процесса осознания и понимания.
Мы все еще нуждаемся в полноценном анализе ситуации с Крымом в наиболее широком контексте – информационного сопровождения сначала его оккупации, а затем аннексии, а также проблем действующего информационного пространства Крыма. Мы должны более четко понять проблемы и вызовы в информационном пространстве ОРДЛО. Показать в более широком международном контексте российскую пропаганду, а также предложить современные и действенные механизмы комплексного противодействия информационной агрессии, что, очевидно, будет тесно связано с построением системы стратегических коммуникаций.
Надеемся, что результаты и рекомендации исследования будут способствовать преодолению несистемности и ситуативности реагирования на информационные вызовы гибридной войны, сделают возможным переход к соответствующей проактивной деятельности Украины, помогут восстановить ее информационный суверенитет.
1. ИНФОРМАЦИОННОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ АННЕКСИИ КРЫМА
• Информационные предпосылки аннексии Крыма
Постепенная и целенаправленная подготовка информационной почвы в печатных и электронных СМИ, в частности активное насыщение сети интернет дезинформационными материалами, вовлечение в процесс формирования квазиреальности как политических деятелей, так и известных представителей культуры, науки и техники, является примером удачного воплощения механизмов гибридной войны, кульминацией чего стало проведение так называемого референдума и включения Крыма и г. Севастополя в состав РФ.
Крым исторически представляет собой поликультурный регион: на территории автономии проживают представители 125 наций и народностей. Это единственный регион Украины, где вещание велось на семи языках. В сфере телевидения и радиовещания действовали 79 телерадиоорганизаций (ТРО), в том числе 13 телекомпаний эфирного вещания; 14 FМ-радиостанций; 5 коммунальных радиоредакций проводного вещания; 4 частные радиоредакции проводного вещания; 39 кабельных телерадиокомпаний; 7 эфирно-кабельных телерадиокомпаний.
Ведущие позиции в эфирном телевизионном пространстве занимали Гостелерадиокомпания «Крым» и Черноморская ТРК. Особенностью Гостелерадиокомпании «Крым» было то, что кроме передач на русском, украинском, крымско-татарском языках, регулярно выходили в эфир передачи на греческом, болгарском, немецком и армянском.
В то же время, несмотря на то, что в соответствии с Конституцией Автономной Республики Крым (ст. 10 п. 1) наряду с государственным языком должны были обеспечиваться функционирование и развитие крымско-татарского, а также языков других национальностей, в Крыму всегда остро стояла проблема развития этнической прессы. Так в информационном пространстве Крыма доля русскоязычного медиа продукта была достаточно значительной, что обусловлено, прежде всего, историческими обстоятельствами, родственными связями, а также недостаточным количеством качественных крымских СМИ. В процентном соотношении печатные СМИ согласно языку издания составляли: 72% – русские, 17% – украинские, 8% – крымско-татарские, по 1% – английские, немецкие, греческие . В результате, по состоянию на 2011 год, согласно результатам социологических опросов , 80 % крымчан стремились к воссоединению с Россией, возрождению СССР (79,5 %) и присоединению к Таможенному союзу (81,0 %).
Дополнительным фактором нестабильности в регионе было и расположение в г. Севастополе российской военной базы Черноморского флота. Вопросы функционирования и вывода Черноморского флота в 2017 г. было предметом жесткой конфронтации украинско-российских отношений. А вопрос возвращения крымских татар на историческую родину, возобновление их экономических, социальных, политических прав становилось объективным фактором эскалации конфликта и национальной нетерпимости со стороны представителей российских шовинистических сил.
Первые системные признаки информационного давления с российской стороны начали появляться после парламентских выборов 2006 года, когда в Крыму победу одержала Партия регионов и «Русский блок», которые начали препятствовать деятельности местных медиа . СМИ, основанные крымской властью, подвергались цензуре, к тому же крымской властью контролировалось и государственное республиканское телевидение, которое формально подчинялось Киеву. Одной из основных тенденций украинского информационного рынка как в Крыму, так и в Украине в целом было то, что он развивался не как бизнес, а как идеологическое поле битвы, и использовался именно для информационных войн. Также реализовались в Крыму и российские спецпроекты путем финансовой поддержки отдельных изданий, попыток менять основателей медиа и т.п.
То, что отсоединение Крыма от Украины было заранее спланированным актом РФ, подтверждают ряд очевидных фактов, имевших место задолго до подписания Договора о присоединении Крыма к России 18 марта 2014 года. Аннексии Крыма предшествовал длительный процесс построения «информационного каркаса» этого незаконного акта. Примеры информационной подготовки к аннексии прослеживаются в частности в отдельных случаях информационных провокаций со стороны российских чиновников, которые становятся особенно заметными с 2006 года. В частности, заявления об отделении полуострова раздавались со стороны депутатов Российской Госдумы К. Затулина, В. Жириновского, а в 2008 году во время торжеств по случаю 225-летия Черноморского флота РФ в г. Севастополе мэр Москвы Ю. Лужков призвал вынести вопрос о возвращении г. Севастополя в состав России, в результате чего он был объявлен персоной нон-грата в Украине.
Активизировалось в Крыму и так называемое казацкое движение, организации которого провоцировали столкновения на этнополитической почве (например, столкновения с активистами крымско-татарского движения в городах Судак, Бахчисарай, Феодосия, поселке Партенит). Было зарегистрировано 9 так называемых казачьих объединений, а также около 50 местных (региональных) общин, роль которых усматривается преимущественно в обслуживании политических интересов различных властных групп России, а иногда их деятельность становилась источником угроз национальной безопасности Украины.
На официальном уровне обеспокоенность неудовлетворительным состоянием дел в сфере соблюдения информационных прав была высказана 30 мая 2008 года во время заседания коллегии Госкомтелерадио. Рассматривая вопрос «О состоянии информационного пространства Автономной Республики Крым» , коллегия сделала вывод, что «территория полуострова находится под мощным информационным влиянием соседних стран», а также «в последнее время проблемы функционирования информационного поля Крыма и его полноценного наполнения контентом отечественного производства усугубляются и вызывают беспокойство… На территории автономии проводятся информационно-психологические кампании, которые дезинформируют общество, несут угрозу территориальной целостности страны, мешают проведению государственной политики в сфере европейской и евроатлантической интеграции». Отмечалось, что острой проблемой было «недостаточное функционирование украинского языка» – нормы языкового законодательства на полуострове не выполнялись, беспокойство вызывал недостаточный уровень владения украинским языком и языками национальных меньшинств полуострова крымскими журналистами.
Позже в «Белой книге крымской журналистики» за 2008 год (подготовленной Комитетом по мониторингу свободы прессы в Крыму) составители отмечали, что в Крыму наблюдаются тенденции к серьезному ограничению уровня демократических свобод, в том числе для масс-медиа. Отмечалось, что Комитет получал много информации о существовании цензуры в крымских СМИ. Однако эти факты, как и в предыдущие годы, тяжелее всего поддавались фиксации, поскольку журналисты, опасаясь потерять работу, отказывались официально об этом свидетельствовать. По неофициальным же данным, цензура как система властного контроля в различной степени сохранялась практически во всех государственных и коммунальных средствах массовой информации Крыма и многих независимых изданиях. Другой острой проблемой называлось сохранение тенденции физического давления на журналистов по политическим мотивам и физического препятствования их законной профессиональной деятельности, а также отсутствие адекватной реакции на это со стороны правоохранительных органов. И третьим препятствием эксперты назвали все больший рост закрытости власти. Попытки ограничить возможности профессиональной деятельности журналистов в Крыму оставались наиболее массовым нарушением права на свободный сбор информации в автономии.
• Манипулятивные технологии Российской Федерации в процессе аннексии АРК
Россия в процессе аннексии Крыма активно использовала широкий арсенал пропагандистских приемов. Названные приемы пропаганды систематизированы и проиллюстрированы на основе анализа информационных сообщений российских СМИ по материалам сайта http://www.vesti.ru/ за период с октября 2013 года – по декабрь 2014 года. Избрание Vesti.ru как источника для анализа сообщений обоснованно тем, что этот интернет-ресурс занимает ведущие позиции согласно рейтингу наиболее цитированных СМИ РФ (как правило, входит в пятерку наиболее популярных средств массовой информации ).
Технология информационной блокады, которая активно применялась во время аннексии Крыма, была направлена на формирование информационного вакуума для украинских средств массовой информации в АРК с целью безальтернативного представления фактов о событиях в Украине и Крыму, обеспечивая единую интерпретацию событий. При этом Россия ставила своей целью возможность получить информационное доминирование в регионе, не гнушаясь запрещенными средствами. Среди распространенных мер – лишение крымских радиокомпаний возможности участвовать в конкурсе на получение права на наземное эфирное вещание, нормативно-правовые ограничения СМИ, немотивированный отказ в регистрации/перерегистрации крымских СМИ, а также использование «самообороны» для воздействия на СМИ. Кроме того журналисты подвергались силовому давлению – слежка и профилактические беседы со стороны спецслужб, прослушивание их разговоров и чтение переписки, угрозы физической расправы с последующим вызовом спецслужб, обвинение в иностранном финансировании и т.п. Как результат – по состоянию на февраль 2015 года на полуострове не осталось свободных медиа, информационное пространство Крыма полностью было зачищено под «новые русские реалии».
Технология информационной блокады включает также контекстуальную блокировку. Соответствующий блокирующий контроль информационного пространства предусматривал: контроль вербальных обозначений («возвращение Крыма»), которые убирают из сознания агрессивный характер; контроль визуальной составляющей – на телеэкранах отсутствуют изображения недовольных аннексией Крыма местных жителей полуострова; контроль единства интерпретации событий (большинство материалов представляют собой субъективные комментарии российских корреспондентов или редакций (в лучшем случае все ограничивается отдельными фразами, вырванными из контекста), что, по сути, является одним из вариантов цензуры).
Использование медиаторов – «лидеров мнения» – стало одним из самых популярных приемов кремлевских СМИ. В качестве медиаторов в различных ситуациях и для разных социальных групп и слоев выступали неформальные лидеры, политические деятели, представители религиозных конфессий, деятели культуры, науки, искусства, спортсмены, военные – для каждой категории населения избирался свой авторитет. В психологии влияния это называется «фиксацией на авторитете»: «Лукашенко считает Крым частью России», «Лидер французского Национального фронта Марин Ле Пен заявила, что признает референдум, состоявшийся в Крыму, вполне законным», «Кустурица о Майдане: западные политики – лучшие режиссеры, чем я», «Бесспорной исторической справедливостью считают возвращение Крыма в Россию представители дома Романовых».
Одним из самых эффективных приемов введения в заблуждение была технология анонимного авторитета. В таких случаях российскими СМИ цитировались документы, оценки экспертов, свидетелей, отчеты и другие материалы, необходимые для большей убедительности, однако имя соответствующего авторитета не сообщается: «Турчинов признал полный провал так называемой антитеррористической операции и приказывает любой ценой восстановить контроль над бунтующим юго-востоком непременно до 3 мая. Об этом на условиях анонимности журналистам рассказал источник в украинском Генштабе» (см. Приложение А).
Прием «держи вора» использовался российскими масс-медиа для дискредитации украинской власти, когда государство-агрессор первым поднимает шум и направляет общественное недовольство в сторону Украины: «Именно радикализация действий Киева заставила и Крым принимать решения быстрее и четче. Референдум уже через неделю, и вопроси на нем конкретнее: широкая автономия или воссоединение с Россией. И это редкий политический результат, которого блестяще добились самозванцы в Киеве».
Неоднократное применение техники «эффект ореола», которое предусматривало визиты российских авторитетных деятелей культуры, спорта и политики в Крым способствовало повышению статуса усилий РФ в направлении возвращения Крыма и «легализации» так называемого «референдума» крымчан. Так 26 февраля 2014 года в Крым прибыла делегация РФ, в которую входили такие известные российские деятели, как Ирина Роднина, Николай Валуев, Валентина Терешкова, Дмитрий Савельев и лидер «Справедливой России» Сергей Миронов. 14 марта 2014 года г. Симферополь посетили известный российский хоккеист Вячеслав Фетисов, российский борец классического (греко-римского) стиля Александр Карелин и российский теннисист Марат Сафин.
Одной из характерных черт российских СМИ является их оперативность и мгновенная реакция на происходящее. Играя на опережение благодаря эффекту первенства, им успешно удавалось первыми донести необходимую информацию до реципиента и сформировать желаемое представление о событиях: «Сколь громко бы ни звучали заявления из Киева о единой и неделимой Украине, граница по перешейку, де-факто, уже пролегла… Но Крым с каждого днем все больше напоминает государственное образование». Действенность такого принципа была доказана в частности такими учеными как К. Ховланд, Н. Джанис и Л. Доуб, которые считали, что успех пропагандиста обречен на успех, если информация достигла аудитории раньше, чем информация его противников. Здесь срабатывает один из эффектов восприятия: при поступлении противоречивой информации (проверить которую невозможно) люди склонны отдавать предпочтение той, которая поступила первой. А изменить уже сложившееся мнение очень трудно.
Достаточно мощно и еще задолго до аннексии Крыма РФ использовала такой манипулятивный прием как переписывание истории. Этот прием эффективен в долгосрочной перспективе, когда нужно постепенно сформировать нужное мировоззрение. Он действует благодаря разрушению исторической памяти через каналы радио и телевидения, прессу, театральные представления, кинофильмы, книги, лекции и т.д. Таким образом строится иллюзорный мир, который воспринимается как настоящий. Сложившаяся картина исторической действительности «стирается» из сознания человека путем подмены фейковыми данными: «После развала СССР россияне не переставали считать Крым своим», «Развал СССР превратил фарс в трагедию: сотни тысяч русских жителей полуострова оказались оторваны от своей исторической родины. Украинское руководство безапелляционно заявило о принадлежности Крыма (вместе с Севастополем) Украине, российские лидеры молчаливо согласились с утратой региона, имеющего стратегическое значение», «События 1991 года превратили русскую нацию, крупнейшую в Европе, в национальное меньшинство в бывших союзных республиках, где русские по численности мало уступают титульным нациям. С приходом к власти в республиках националистических правительств русские испытывают все возрастающее давление, проявившееся в различных формах. В данном случае это – нарастающий с каждым годом процесс украинизации, который в русском – и в языковом, и в этническом плане – в Крыму проходит наиболее болезненно».
Техника эффекта присутствия часто использовалась масс-медиа России во время «репортажей с места события», искажая реальность и транслируя смонтированные соответствующим образом сюжеты: «Горят пассажирские автобусы, направлявшиеся в Крым. Людей, мужчин и женщин, выволокли на улицу, избили палками. Заставили лежать на земле друг на друге, ходить на корточках, петь гимн Украины. Издевались над безоружными так называемые герои Майдана. Автобусы с разбитыми окнами и фарами привезли в Симферополь раненых, словно с войны. Очевидцы заявили об убийстве семи крымчан в ту ночь». Иллюзия достоверности осуществляла мощное эмоциональное воздействие и создавала ощущение подлинности событий.
Систематическое повторение одних и тех же определений и фраз является примером техники классификации. С помощью классификаторов, описывающих объекты или события, информация форматируется таким образом, что получатель сообщения бессознательно воспринимает навязанное ему определение ситуации. Во-первых, это слова и сочетания, описывающие собственную «позитивную и конструктивную позицию»: «восстановление мира и стабильности», «наши русскоязычные братья», «большой славянский народ». Во-вторых, это «контрастирующие слова», которые должны охарактеризовать противника в негативном ключе: «фашистский переворот», «бандеровское государство», «украинские политики-экстремисты», «украинские националисты».
Прием обратной связи, который предполагает реакцию реципиентов информации на определенные события также был весьма распространен в российских месседжах. СМИ РФ активно сообщали об искусственно инсценированных массовых акциях в поддержку отторжения Крыма от Украины: «…народные сходы  в поддержку Украины и соотечественников, живущих в этой стране, начались в России в воскресенье. Тогда на шествия и митинги, инициированные патриотическими молодежными и ветеранскими организациями, собрались десятки тысяч человек в Москве, Санкт-Петербурге и Краснодаре. В столице также состоялись мото- и автопробег. В течение всей недели мероприятия под девизами «За братский народ!», «Своих не сдаем!» прошли в крупнейших российских городах, в том числе пограничных с Украиной российских регионах,  Белгороде, Брянске, Новочеркасске, Ростове-на-Дону и многих других». Другим ярким примером этой техники является общение народа с Президентом В.В. Путиным в режиме онлайн – т.н. «прямые линии», – что, по сути, только хорошо отрепетированное представление.
Разновидностью данной техники «обратной связи» являются «псевдосоциологические опросы», которые, как правило, являются лишь способом формирования общественного мнения, а не его реальным отражением, то есть разновидностью обычной пропагандистской манипуляции. Вопросы формулируются таким образом, чтобы создать у аудитории «правильный» взгляд на ту или иную проблему: «более 90 процентов граждан считают, что Россия должна защищать интересы русских и представителей других национальностей, проживающих в Крыму. При этом около 83 % россиян полагают, что Россия «должна это делать, даже если эта позиция осложнит наши отношения с некоторыми государствами».
Техника констатации факта получила большое распространение в медиа сообщениях страны-агрессора. Желанное демонстрировалось как факт. Такого рода пропаганда обычно подается под видом новостей или результатов социологических исследований, что в свою очередь снижает критичность восприятия: «Крым – один из самых известных в мире исторических регионов России», «Воссоединение с Россией: крымчане хотят восстановить историческую справедливость». Для придания авторитетности таким сообщением широко используются «лидеры мнения» – популярные журналисты, известные политологи, социологи и др.
Очень распространенным методом внушения была техника «свидетели событий», которая иногда использовалась для создания эмоционального резонанса. СМИ формировали сюжет на основе опроса случайных людей, со слов которых конструировали необходимый смысловой и эмоциональный ряд. Особенно сильный эффект создавался благодаря использованию комментариев «простого населения»: «Пять автобусов доставили в столицу региона шахтеров соседних горняцких поселков. «Да мы на все готовы. Шахтеры – это такая специальность, нация, люди в душе такие, что будут до последнего стоять, чтобы отстоять свое. Нас ничем не испугать», – убежден звеньевой проходческой бригады Александр Сезонов. Здесь готовы стоять и днем, и ночью, чтобы дать отпор боевикам. На митинг собираются и шахтеры, и бывшие афганцы. «Я категорически против того, что они хотят вообще сотворить. Чего они хотят? Войны? Они не понимают, что такое война!» – говорит ветеран войны в Афганистане из Донецка Олег Кудинов. Обычно тихий Донбасс тоже вышел на митинг».
Прием ложной аналогии, который базируется на склонности человека мыслить аналогиями, строить в своем мышлении т.н. псевдологические последовательности, также не прошел без внимания российских журналистов. В основе данного метода – привычка большинства людей мыслить, используя логические связи «причина–следствие», во время которого люди склонны экстраполировать события из прошлого на другие события, не имеющие никакого отношения к первичным: «Право о самоопределении никто не отменял, – пояснила Валентина Матвиенко. – Почему-то никто не заявил, что референдум о независимости Шотландии, который должен состояться в сентябре, априори незаконный».
Технику эмоционального резонанса как способ создания у широкой аудитории антиукраинского настроения также активно использовали российские медиа: «Споры, угрозы, обвинения все громче. В ход идут кулаки. Жертв нет. Но побоище в Симферополе – это то, о чем сегодня говорил, пожалуй, весь Крым, которому неофашисты из Киева и Западной Украины уже пригрозили своим десантом». Чтобы усилить эмоциональную действенность сообщения нередко его насыщали конкретными подробностями, которые лучше запоминаются и лучше усваиваются. Особенно эффективна здесь техника «свидетель событий», поскольку она опирается на элементы личного опыта человека. Для создания эмоционального резонанса используются и различные «классификаторы».
Особенно заметна техника «эмоционального резонанса» во время телевизионных новостей с участием в частности Д. Киселева, который, используя необходимые интонации, комментирует деятельность украинских государственных чиновников, сознательно вызывая возмущение у населения в их адрес благодаря «эмоциональному настрою». И наоборот, описывая действия российской правящей элиты и лично Президента РФ В.В. Путина, в его голосе чувствуются признаки «конструктивного оптимизма» и уверенность в успешных перспективах российской нации. Таким образом формировалось эмоциональное отношение массовой аудитории к «справедливому возвращению Крыма в Россию».
Применяя технику психологического шока, российские медиа, демонстрируя «насильственные» действия крымских татар против пророссийских граждан Крыма, планировали осуществить сильное влияние на подсознание и настроить русскоязычных жителей Крыма против крымско-татарского меньшинства: «Медики подвели итоги противостояния между русскоязычными жителями и крымскими татарами 26 февраля. И итоги эти печальны. Два человека погибли в давке, 35 получили ранения». Но в действительности агрессивная пропагандистская кампания по нагнетанию антиисламских настроений в Крыму активно велась российскими СМИ в отношении Духовного управления мусульман Крыма (ДУМК) и Меджлиса крымско-татарского народа с целью дискредитации местных мусульманских общин, а также замены неудобных лидеров мусульман на пророссийски настроенных . Многочисленные попытки дестабилизировать ситуацию на полуострове путем нагнетания антиисламских настроений предусматривали обвинения в адрес ДУМК, Меджлиса крымско-татарского народа, других организаций в связи с их финансовыми и идеологическими связями с «радикальными исламистскими организациями».
Нередкостью стало и использование российскими медиа техники комментирования событий, цель которой заключается в создании необходимого контекста. Сообщение о факте сопровождалось интерпретацией комментатора, который предлагал читателю или зрителю «умный» вариант объяснения: «Тем не менее, та взвешенная политика, которую проводит российское руководство в отношении происходящих на Украине событий, по признанию политологов, в настоящее время является единственно правильной». При этом осуществлялся подбор фактов усиления или ослабления высказываний и оперирование сравнительными материалами для усиления важности, демонстрации тенденций и масштабности событий, явлений.
Благодаря приему «обход с фланга» создавалось впечатление объективности и беспристрастности путем включения в тексты пропагандистских материалов фактов, которые на первый взгляд неблагоприятны для местной аудитории: «Меня впечатлило, что там (Симферополь) ездят автомобили, на которых водители сами клеят наклейки «Я за Таможенный союз». Особенно приятно, что это не какие-то активисты, а простые граждане, которые ориентированы на интеграцию с Россией. Они не видят Украины без России, не видят Крыма без России. Поэтому именно оттуда должна быть точка кристаллизации и развития «Славянского антифашистского фронта». Здесь расчет делался на постепенное, неторопливое, эволюционное привлечение к орбите идеологических и политических взглядов. Такое медленное, скрытое привлечение в сферу пропагандистских влияний нередко оказывается достаточно эффективным для людей со слабыми позициями, которые не определили для себя привязанности к определенному кругу людей, образу мысли и способу жизни и т.п.
Технология «обыденный рассказ» использовалась для адаптации человека к информации откровенно негативного содержания. Такой прием позволяет СМИ сохранить иллюзию объективного освещения событий, но в то же время девальвирует значимость определенного «неудобного» события, создает у массовой аудитории представление о данном событии как о чем-то малозначимом, нестоящем особого внимания и тем более общественной оценки. Через несколько недель такой обработки население перестает реагировать на самые ужасные преступления и массовые убийства, которые совершаются в обществе, наступает психологический эффект привыкания: «Нам не нужен Майдан! Нам нужен Таможенный союз с Россией, Белоруссией и Казахстаном», – говорят на предприятии. «Вы посмотрите вокруг – завод работает, значит, работает город, есть достаток в семье. Кто захочет этот достаток поломать? Можно все сломать, а потом что?» – задается вопросом сотрудник «Турбоатома» Владислав Олейник…. «У нас нет баррикад – мы работаем. Нам некогда на баррикады идти. Это на Майдане бездельники сидят…», – сказала бригадир фермерского хозяйства Валентина Резюкина…».
Еще одним из манипулятивных приемов российских СМИ было отвлечение внимания. Эффективность влияния пропаганды растет тогда, когда она комбинируется с развлекательным компонентом. Пропагандистские сюжеты РФ транслировались и в развлекательных передачах для домохозяек и в радиопрограммах для таксистов в разных странах мира, где постоянно повторялся миф о «неукраинском Крыме». Кроме того, описывая ситуацию в Крыму, систематически повторялся тезис об угрозе Запада для РФ: «Главные вопросы, которые обсуждают в кулуарах НАТО – насколько далеко готов пойти североатлантический альянс в поддержке Украины, что значит в контексте этой военной организации «поддержка территориальной целостности страны» и насколько вероятен сценарий открытого вооруженного противостояния НАТО с Россией».

Комментарии закрыты.