С. Бандера. Первые выводы

17 Февраль 2014 автор: admin

ПЕРВЫЕ ВЫВОДЫ
В результате уступок Москвы в деле Познаньских беспорядков и ее хищнической реакции на мадьярское восстание, автор этой статьи «Первые выводы» раскрывает те бережно маскируемые большевиками границы, на которых заканчивается влияние тактических соображений, а решают все требования московского захватнического империализма. Правильность утверждений и выводов в этой статье можно было наблюдать годами позже, когда Москве начали оказывать сопротивление такие ее сателлиты, как Румыния, Болгария и Чехословакия.
Статья эта была напечатана за подписью С. Бандеры в «Шляху Перемоги», Мюнхен, год III, ч. 48/144 от 25.11.1956 г.; перепечатана в сборнике статей «Большевизм и освободительная борьба», Библиотека Украинского Подпольщика, ч. 5, изд. ЗЧ ОУН, 1957, с. 455-460.

Грубое, нескрываемое народоубийство, которое московские варвары провели в Венгрии на глазах всего мира – это на самом деле не новость в большевистской и вообще в московской практике подчинения народов и уничтожения непокорных. Ведь большевики с начала своей власти систематически используют такие же методы против Украины и других порабощенных народов, к тому же в еще больших и жестоких размерах. Повальное уничтожение с помощью военного оружия свободолюбивого населения, вместе с женщинами и детьми; мор целого народа планово-организованным голодом, холодом, каторжным трудом и лишением самых необходимых для жизни средств; массовые выселения и ссылки в страны страшной медленной смерти – все это старые практики московско-большевистского зверства.
Весь мир равнодушно молчал, когда большевистская Москва уже почти сорок лет такими методами пытает и разрушает Украину, Беларусь, народы Кавказа и Туркестана. И наверняка такое равнодушие не было следствием незнания или непонимания происходящего в страшной стране Советов! И сейчас повторение большевистских зверств в Венгрии вызвало морально-политическое потрясение и реакцию западного мира, словно он впервые узнал о таких методах и преступлениях Москвы или только проснулся от каменного сна.
Это пробуждение вызвали две главные причины. Во-первых, западноевропейские нации почувствовали непосредственную близость страшных когтей московского медведя и отчетливо уяснили для себя, что большевистская угроза направляется прямо на них. Во-вторых, большевистские погромы в Венгрии бесследно развеяли все иллюзии, что большевизм после смерти Сталина начал перерождаться, что его методы становятся мягче, человечнее и что агрессивность московского империализма начала притупляться, по крайней мере, в отношении милитаристских насильственных форм деятельности.
Такие усыпляющие заблуждения суггестировала мировой политической общественности не только ехидная большевистская тактика и рафинированная пропаганда. Это же делала вся продажная, разлагающая международная мафия, которая находилась в тайной связи с большевизмом. Вся трусливая, угодническая политика западных государств против большевистской Москвы применялась для полного угнетения собственных народов.
И в то время, когда овеянная политическая чуткость западных народов впала в глубокий сон, пришло внезапное пробуждение от большевистского удара в Венгрии. Потрясение вызвала не столько сама грубость большевистских зверств, ибо мир стал безразличен к чужому несчастью, если оно далеко, а именно близость и неожиданность этого удара. Глубокое антибольшевистское возмущение овладело настроениями западноевропейских народных масс, не склонных к такому волнению. И даже различные сознательные и бессознательные прихвостни и прислужники московского коммунизма на Западе, которые из-за неожиданного поворота большевистской тактики опозорились, начали отрекаться от коммунизма и осуждать поползновения Москвы в отношении Венгрии.
Большевистские погромы для уничтожения освободительной революции венгерского народа очень отчетливо показали, что природа московского империализма и коммунистического режима ни в чем не изменилась, что Москва не хочет выпустить ни одной жертвы из своих лап. А если какой-то народ восстает против коммунистического гнета и московской эксплуатации, тогда она показывает свои хищнические когти. Жестокой расправой восстания венгерского народа т. н. коллективное руководство Кремля показало себя перед всем миром в истинном свете, как последовательный преемник и подражатель ленинско-сталинских методов. Весь шум об изменении курса и отречении от сталинских методов оказался коварной ложью.
Таких последствий наверняка не желали для себя диктаторы из Кремля. На это определенно указывает одновременное применение иной тактики против Польши. Если же своей грубостью против венгров большевики перечеркнули свои тактические планы, то это указывает на то, что здесь решающими были другие, более важные для них мотивы.
Сравнительное рассмотрение двух случаев – большевистской реакции на события в Польше и в Венгрии – раскрывает те бережно маскируемые большевиками границы, где заканчивается влияние тактических соображений, а решают все истинные намерения московского захватнического империализма. Этот вопрос стоит рассмотреть более детально, потому что ответ на него дает основания для познания стратегии большевизма и для предсказания большевистского поведения в критических ситуациях. В газетной статье можно только отметить ключевые моменты.
В чем же основное отличие между разгромами в Польше и в Венгрии в начальной их стадии? Подчеркиваем: в начальной стадии этих событий в обеих странах, потому что в дальнейшем развитии различие стало совершенно очевидным. Тем временем большевистская реакция сразу была иной, несмотря на поверхностное сходство первых мятежей. В Венгрию большевики в самом начале вошли с танками и залпами против демонстраций, а в Польше, после встречи верхушки КПСС с Центральным Комитетом компартии, который восстал, прекратили начатую подготовку к милитаристской реакции.
В Польше компартия смогла в то же время с помощью хитрой тактики овладеть пробужденными освободительными настроениями масс, удержать их в допустимых рамках и в приемлемых для Москвы пределах. Гомулка и его сторонники, используя свою репутацию национал-коммунистов, сыграли роль представителей национально-независимых стремлений Польши. На самом же деле их претензии к Москве шли дальше требований некоторой автономии для польской компартии, уменьшения централизованного давления Кремля и в частности внутрипартийного сведение счетов с лицами, наиболее скомпрометированными прошлой коммунистической практикой. То, что они отстаивали из национальных притязаний польского народа, ограничивалось минимальными уступками, на которые коммунистический режим должен был пойти, чтобы хоть отчасти разрядить напряжение антикоммунистических и антимосковских настроений и предотвратить неизбежный взрыв.
Московская верхушка поняла, что такое внутреннее восстание проверенных коммунистов не переступает слишком дозволенных границ хрущевской тактики «отстранения от Сталина», а возглавляемые ими компартии и режим и их скромные реформы будут действовать как предохранительный вентиль. В критической ситуации Москва также соглашается на незначительные уступки, «шаг назад», если этим обеспечивает себе возможность позже сделать «два шага вперед». Решающее значение для Кремля имела Гарантия, которую давал Гомулка, что в Польше будет сохранена коммунистическая система, диктатура коммунистической партии и останутся гарнизоны советской армии. Это главные столпы московской власти на территории порабощенных народов. Если эти столпы остаются нерушимыми, то все остальное имеет, временно, второстепенное значение для Москвы.
В Венгрии же первые демонстрации сразу придали совсем иное направление развитию событий. В Будапеште вышли на улицу народные массы с четкой революционной, антимосковской и антикоммунистической позицией и с такими же лозунгами. Компартия – ни как целостность, ни как отдельная ее часть – не имела возможности ни остановить, ни обуздать народные восстания. Большевики, вместе со своей агентурой – верхушкой компартии в Венгрии, сразу решили, что для удержания их господства нет другого выбора, кроме как прекращения революции путем насилия. По этой линии пошли последовательно. А временные уступки и компромиссы против требований революции они позволяли только из тактических соображений, чтобы выиграть во времени и не быть полностью устраненными в наиболее критичный момент.
Первый вывод из этого сравнения следующий. Для большевиков самым важным делом и одновременно критичной линией, вне которой политическая тактика не имеет значения, является удержание диктатуры компартии в захваченных странах. Размещение советских гарнизонов составляет главный столп московской власти. Армия советской власти наносит главный удар только на начальных и критичных стадиях подчинения какой-либо страны, а в стабильной ситуации она играет роль гарантирующей подпорки. Постоянное господство Москвы над каждой страной осуществляется посредством тотальной коммунистической системы, которая сковывает все сферы жизни, весь народ и каждого человека. Компартия и коммунистический режим обеспечивают надежное подчинение Москве. Из-за того, что они противостоят воле, желаниям и потребностям своей нации, они должны опираться на насилие коммунистического аппарата и на силу московской империи, чтобы постоянно удерживать свою власть. А из этого следует длительная зависимость от Москвы и необходимость служить ей.
Как только эти гаранты московско-большевистского господства устанавливают свою власть над какой-то страной, то под давлением необходимости большевики могут идти на разные временные уступки национально-политическим, экономическим, религиозным и культурным устремлениям данного народа. Ведь и при Ленине, и при Сталине были такие оттепели и смягчение режима, когда это было необходимо. Был НЭП, была «украинизация», было второе возвращение «украинизации» во время последней войны. А потом, когда большевики укрепляют свое положение, приходит новое закручивание режимных гаек. Для Москвы самое главное – удержать в своих руках вожжи, даже если придется на некоторое время их ослабить.
Второй вывод из сравнения развития событий в Польше и Венгрии – это очередное утверждение, что если дело доходит до нарушения коммунистической системы и диктатуры коммунистической партии, тогда большевики подтягивают свои милитаристские силы и расправляются с данным народом самым жестоким образом.
Некоторые захотят тем обосновать мнение, что, мол, в подбольшевистских условиях невозможен и нецелесообразен революционный путь освобождения, а постепенным эволюционным способом народ сможет получить свободу. Это самообманное мнение. Сорокалетняя история большевистского порабощения народов дает немало примеров, что большевики какое-то время словно потакают постепенному распространению свобод какого-то народа, в различных сферах жизни, а потом внезапно обостряют курс и разрушают не только все достижения этого процесса, но и те национальные силы, которые в нем проявились. У большевиков вопрос перехода от смягченной тактики к безоглядному уничтожению зависит, прежде всего, от содержания и степени освободительного процесса. Если дела доходят до расшатывания московского господства и коммунистической системы, тогда Москва действует без маски, независимо от того, имеет ли дело с революционным взрывом или эволюционным развитием.
Одновременность погромов в Венгрии с уступчивостью против Польши показывает отчетливо, что большевики всегда готовы к хищническому нападению исподтишка. Любое эволюционное развитие позволяет им действовать планово и выбирать наиболее выгодное время и способ для сокрушительного удара. Революционная борьба, в то же время, создает ситуации двух воюющих сторон и большевики теряют безраздельное господство над положением. Но самое важное это то, что национальная революция уничтожает весь аппарат, которым большевизм опутывает и изнутри овладевает нацией. Революция прокладывает фронтовую линию между народом и предательской компартией, которая служит врагу. Каждый революционный порыв подкашивает большевистскую систему порабощения и поправляет положение народа в его затяжной освободительной борьбе, если он эту борьбу продолжает, несмотря на жертвы.

Комментарии закрыты.