С. Бандера. Где должны сойтись пути

17 Февраль 2014 автор: admin

ГДЕ ДОЛЖНЫ СОЙТИСЬ ПУТИ
Собственные силы, ведущая роль Украины – это основные требования для того, чтобы украинское освободительное движение могло получить для своей борьбы настоящих союзников, а не надеяться на чужую помощь. Об этом Степан Бандера не уставал говорить, убеждая как собственных земляков, так и иностранных политиков. Если Запад хочет не только остановить агрессию Москвы, но и уничтожить ее, как источник бедствия, он должен серьезно относиться к антибольшевистской борьбе порабощенных Москвой и коммунизмом народов. Поскольку национально-освободительное движение этих народов – «это самое слабое, уязвимое место большевистской Москвы». И на этом участке могут «сойтись пути» свободных и порабощенных народов, стремящихся к свободе.
Статья «Где должны сойтись пути» была напечатана с подписью С. Бендеры в еженедельнике «Шлях Перемоги», Мюнхен, год изд. VI, чч. 1-2 (254-255) от 7 января 1959 г. В скобках подаем те пропуски, которые сделал сам Автор, подгоняя свою статью под газетный формат, и которые в «ШП» не были напечатаны.
Как перепечатка из «ШП», статья появилась также в еженедельнике «Гомін України», Торонто, Канада, год изд. XI, чч. 5 из 24-1. 1959.

Все освободительные силы порабощенных Москвой народов пристально следят за развитием международной ситуации, а в частности за развитием взаимоотношений между западными государствами и СССР. Это развитие не безразлично ни для кого из нас. Никто не вправе считать себя незаинтересованным, сторонним наблюдателем, потому что все понимают важность этого фактора для национально-освободительной борьбы каждого народа.
Все же существуют очень важные отличия в его оценке. Для революционных сил это, правда, очень важный, но не решающий фактор. Благоприятная международная ситуация и благосклонная позиция внешних сил могут в значительной степени помочь освободительному движению угнетенных народов. Но эта помощь только тогда будет иметь полезные и прочные последствия для независимости какого-то народа, когда он собственными силами будет осуществлять независимую освободительную борьбу. Только при большом старании собственных освободительных сил и при полном их участии порабощенный народ сможет использовать подходящую внешнюю ситуацию и постороннюю помощь, чтобы получить и закрепить свою государственную независимость. Освобождение чужими силами может освободить народ от одной неволи, но настоящей самостоятельности оно не даст.
Поэтому-то национально-освободительная борьба не должна зависеть от иностранных сил и от внешней ситуации. Для других народов и государств дело освобождения какого-то народа из-под московско-большевистского гнета может быть только средством, вспомогательным фактором в их собственных политических, стратегических или иных планах, а не самой целью и жизненной необходимостью как для самого народа. Когда же их планы меняются или появляются другие, более выгодные пути для их осуществления, тогда меняется и их отношение к освободительной борьбе порабощенного народа.
Да и предпосылкой для использования подходящей ситуации или внешней помощи для освобождения является существование освободительных сил и собственной борьбы народа. Использовать что-то может только тот, кто существует, действует и стремится к чему-то сознательно. Если бы освободительные силы и борьба какого-то народа были мобилизованы только под влиянием внешних сил или созданной ими ситуации, то это предопределяло бы их зависимость. Вместо того чтобы воспользоваться ситуацией, они сами были бы использованы. Правда, существуют отношения и совместные действия народов на основе взаимной пользы и выгоды. Но партнером может выступать только тот народ, кто представляет собой определенную самобытную и действенную силу.
(Поэтому-то революционные силы порабощенных Москвой народов считают внешнюю ситуацию и отношение других государств вспомогательным, хотя и очень важным, но не решающим фактором в национально-освободительной, антибольшевистской борьбе).
Но в украинской политической жизни так же, как и у других народов, есть еще и другой взгляд на это дело. Есть политические силы, которые независимо от их теоретических деклараций не верят в то, что борьба собственными силами может быть успешной (или иметь большее значение. Стремясь, однако, также к национальному освобождению от большевистского порабощения, они все надежды возлагают на западные государства). Они видят единственную возможность освобождения в том, что западные государства разобьют большевиков в военном конфликте и дадут порабощенным народам независимость (или другим способом заставят Москву изменить ее внутреннюю систему и политику в отношении большей свободы). Собственные силы и собственная борьба порабощенного народа имеют для них второстепенное значение. (Одни считают их необходимыми в условии полного приспособления к международной конъюнктуре и к планам тех иностранных сил, которые должны принести освобождение. Некоторые и этого не хотят, мол, мы ничего не сможем сделать, надо выждать, пока борьба между большими силами обеих сторон не изменит ситуации).
Согласно основным установкам этих двух политических направлений, отличаются также и их понимание и оценки развития международных отношений.
Для тех, кто ориентируется на чужие силы, самым главным вопросом, от которого будто бы полностью зависит дело освобождения, является вопрос – включают ли и насколько западные государства украинское дело в свои дальнейшие политические планы и в свою нынешнюю политическую игру. Этот вопрос не безразличен также для фронта независимой революционной борьбы. (И с нашей стороны ведется соответствующая внешняя акция для того, чтобы дело освобождения Украины было должным образом оценено и соответствующим образом трактовано различными государствами, как важный фактор в современном глобальном соревновании двух миров). Но мы должны доказать ведущую роль Украины и неразрывно с этим связанные права. Вместе с тем, включение украинского дела в политические планы Запада в том смысле, чтобы оно стало одной из причин его разрыва с Москвой, не имеет места и не является главной задачей украинской освободительной политики. (А это как раз стало, словно, высшей целью некоторых украинских политических кругов. Некоторым кажется, что если бы только удалось любым способом привязать украинское дело к телеге западной политики, то это как бы уже обеспечивало освобождение. Вместе с тем, вся политическая заинтересованность и вся будто бы освободительная деятельности таких чиновников сводится к тому, чтобы как-то разбудить и удержать интерес иностранных государств). Вследствие своей позиции, сторонники ориентации на иностранные силы сосредотачивают свое внимание на актуальной политической конъюнктуре и слишком обеспокоены всеми ее колебаниями. Любое напряжение в отношениях между западными государствами и Москвой оживляет их настроения и активность, а разрядка или застой вызывает неоправданную депрессию. Сосредоточение внимания на конъюнктурных колебаниях часто сочетается с непредвиденностью основных линий развития. (А сведение собственной политики к реагированию на изменчивую конъюнктуру не может заменить последовательной центральной политической акции).
Революционно-освободительное националистическое движение смотрит на развитие международной политической ситуации главным образом исходя из того, какие есть возможности включить в это развитие освободительное движение Украины и ее союзников, как центральный фактор. Известно, что каждое государство руководствуется, прежде всего, собственными национальными интересами в отношении к внешнему миру, к своим союзникам и противникам. (Этот национально-эгоистический мотив лежит в основе также таких политических связей и стремлений, которые якобы ему противоречат, подчиняя национальные интересы мнению широкой общественности. В таких случаях дают о себе знать национальные мотивы в аспекте дальнейшего развития. И им должны подчиниться ближние, поэтому вроде бы более, но фактически менее важные интересы актуальной ситуации). Это и учитывает ОУН (Организация Украинских Националистов при оценке международного политического развития и политики отдельных государств в таких вопросах, которые имеют для нас большое значение. С этой точки зрения) на первом месте стоит вопрос: создают ли и насколько международное развитие и политика отдельных государств условия, объективно подходящие для антибольшевистской революционной борьбы.
С этой точки зрения большое значение имел бы конфликт между западным и большевистским блоками и твердая западная политика против московского агрессивного империализма. Это важнее, чем пустая пропаганда и декларации о поддержке национально-освободительных движений со стороны Запада, если эти его декларации практически идут в паре с политикой примирения и уступок большевистской империи. Если только западные государства будут защищать свои собственные жизненные интересы с должной активностью и дальнозоркостью, то такая их позиция создаст ситуацию, подходящую для революционной борьбы.
Задача национально-освободительных сил – использовать подходящие условия, в частности каждую затруднительную ситуацию большевиков, и разворачивать революционную борьбу по собственной инициативе и согласно собственным планам. Это и есть верный путь к партнерству и обоюдным выгодным совместным действиям. С такой установкой можем спокойнее наблюдать за международным развитием и пристально следить за основными вопросами.
Наблюдая развитие взаимоотношений между западным и большевистским блоками за весь послевоенный период, утверждаем, что примирительно-коэкзистенциональная политика западных государств была вредна не только для порабощенных народов, но и для самого Запада. Важно то, что такое понимание наблюдаем в политической мысли западных народов, и оно приводит к уверенному повороту в направлении исправления. Бытующее в результате военного союза убеждение о том, что московско-большевистский империализм не такой уж и страшный, отступает перед все более правильным познанием его истинной природы. Западные народы все отчетливее осознают, что необузданная экспансия и хищническое порабощение – это постоянный, органичный признак большевистской Москвы. Вредные иллюзии о возможности стабилизированной мирной коэкзистенции исчезают, ее базой должно было быть прекращение большевистской экспансии; разделение мира на сферы влияния и обоюдное невмешательство; урегулирование спорных вопросов; развитие всестороннего и взаимно полезного обмена. Но на самом деле понятие коэкзистенции каждый раз все четче сводится к утверждению фактического состояния, то есть к существованию подле себя и напротив себя двух непримиримых систем и враждебных нам государственных блоков. Непосредственное их географическое соседство на огромных просторах и взаимная противоположность почти во всех плоскостях приводят к тому, что эта коэкзистенции подобна сосуществованию волков и овец. Западные народы на собственной шкуре убедились, что ничто не меняет волчьей природы большевистской Москвы, поэтому любые надежды на коэкзистенцию утратят, в конце концов, всякую почву. Потому что быть в роли овец, растерзанных стаей волков, не хочет ни один народ.
Следовательно, вместо мирной коэкзистенции, устанавливается коэкзистенция вооруженная. Она фактически существует все время. Ее стабилизация должна базироваться на выравнивании или уравновешивании милитаристских потенциалов. Но в паре с мероприятиями в этом направлении идут еще интенсивнее попытки обоих блоков перегнать или перехитрить противника и оставить за собой преимущество. Не имеет значения, происходит ли это с агрессивными или только с оборонительными намерениями в форме вооружения или переговоров о разоружении, – эффект один и тот же. Вместо стабилизации – постоянное движение, гонки. Это уже элементы тихой, но очень опасной борьбы, которая становится тем яростнее, чем больше уравновешиваются потенциалы обеих сторон.
Тем не менее, уравнение или даже стабилизация технически-милитаристских потенциалов не решает вопросы войны и мира. Потому что есть много других факторов, которые, наряду с количеством и качеством войска, оружия и технических средств, имеют также решительное влияние на большую или меньшую способность и готовность народа к войне. Это факторы объективной и субъективной категории, которые никогда нельзя ни сравнить, ни уравновесить. Из-за этого оценки собственных шансов и шансов противника на победу, как правило, совершенно разные с разных сторон. Элемент свободы имеет широкое поле, и он часто играет решающую роль.
Содержанием коэкзистенции, в том виде, в котором она формируется уже полтора десятилетия, была и есть борьба, ведущаяся различными средствами. Поскольку нет предпосылок для того, чтобы империалистическая агрессорская природа большевистской Москвы изменилась, то и борьба между двумя блоками остается постоянным элементом современного международного уклада. Она не является средством к стабилизации этой ситуации или для каких-то поправок, поскольку стабилизация возможна только после кардинальных перемен.
Вооруженная коэкзистенция, осуществляемая перманентным напряжением и борьбой, и то не только в форме пропагандистских, дипломатических и экономических конфликтов, но также с немаловажными, хотя и локализованными вооруженными ударами, – это состояние противоположно тому, что на Западе понимают под концепцией мирной коэкзистенции. Это состояние – это так называемая холодная война. Первоначальная крылатая журналистская фраза приобретает с каждым разом все более полное и грозное содержание как точное определение существующей затяжной ситуации.
Для большевиков такое положение вполне выгодно. Оно отвечает их внутренним потребностям для оправдания постоянной полувоенной системы. Вместе с тем они продолжают свою экспансию в разных направлениях, имея возможность свободно подбирать и сменять средства и методы политической, экономической и милитаристской пенетрации, без того большого риска, каким была бы для них Третья мировая война. А для западных государств холодная война слишком нежелательна и обременительна. Она противоречит мирной системе демократических стран и потребностям их нормальной жизни. Поэтому Запад так настойчиво пытается найти какую-то развязку ситуации в направлении мирной коэкзистенции. Но весь прежний опыт не может остаться без последствий. Безнадежность концепции мирной коэкзистенции из-за неизменной природы московского империализма становится все нагляднее. Мирная коэкзистенция – так, как ее понимает Москва, – для западных государств равносильна постоянным уступкам, с потерей одних позиций вслед за другими, с капитуляцией перед большевистским агрессивным наступлением.
Если же исключить эту возможность постепенного самоубийства, то остается альтернатива: вооруженная коэкзистенция с постоянной борьбой, т.е. холодная война или большая горячая война. Эта альтернатива вытекает из фактического геополитического уклада и из соотношения сил, и она должна стать основанием плановой политики свободных народов. В конце концов, эта альтернатива должна стать инструментом западной политики для давления на Москву, а не только средством большевистских угроз и шантажа.
Хотя вопрос мирной коэкзистенции может еще актуализироваться в международной политике неоднократно и различными способами, но каждая очередная неудача, с чем надо считаться, все больше будет вычеркивать его из реальных планов Запада. Его взаимоотношения с большевистским блоком не смогут выйти из поля постоянного напряжения и борьбы, которые растягиваются между двумя полюсами, между холодной и горячей войной.
Если в политической мысли западных народов установится убеждение, что борьба с большевизмом необходима и неизбежна, тогда вместе с вопросом о ее размерах и остроте, который сейчас больше всего беспокоит народы, со временем будет все более настойчиво выдвигаться второй основной вопрос: как долго может и должно существовать такое состояние напряжения? У лишенных жизненной силы наций должен наступить тот переломный момент, когда они, увидев необходимость борьбы, будут вести ее с соответствующей энергией и зажгут в себе волю бороться до ее победного конца. Решение западных государств стремиться к развязке данной ситуации будет поворотным моментом в международном развитии. После погребения концепции о мирной коэкзистенции, развязка может лежать только на линии основного изменения соотношения сил между обеими сторонами, изменения всего международного уклада. И это, как можно надеяться, станет основной целью всей политики западных государств. Вместо коэкзистенции с большевистским экспансивным империализмом, она будет стремиться к тому, чтобы, по крайней мере, обрубить ему хищнические когти и клыки и создать такую ситуацию, при которой он перестанет быть разрушителем мира и свободы в мире и угрозой для них.
Наиболее радикальным путем к этому является тотальная мировая война, с целью уничтожить большевизм и сломать хребет московскому империализму. Но западные державы нескоро и нелегко решатся на то, чтобы планово выбрать войну как выход из ситуации. Они скорее могут принять план офензивной стратегии в холодной войне, которая медленнее и менее радикальным образом должна привести к той же цели.
До сих пор инициатива в холодной войне полностью была на стороне большевиков, которые, пользуясь наступательной стратегией и эластичной, изменчивой тактикой, достигали все новых побед и оттесняли западные государства на многих важных участках. При соответствующем изменении своей установки и при напряжении сил Запад может перейти к офензиве, успешно атакуя слабые места московской империи и антинародной коммунистической системы. В этом направлении есть большие возможности, соответствующее использование которых главным образом изменило бы международную ситуацию и направило бы ее развитие в противоположном, чем прежде, направлении. (Предпосылкой для этого является решение Запада бороться с Москвой и коммунизмом наступательно и последовательно и не бояться большевистских угроз о большой войне, не уступать им. Грань между холодной и настоящей войной достаточно тонкая. Она может быть полностью пробита тогда, когда в холодной войне одна сторона наступает твердо, с решительной целью достичь намеченной цели любой ценой и, встретившись с решимостью противника, дальше не отступать. Такая возможность существует всегда и зависит, прежде всего, от наступающей стороны, от того, насколько она посягает на жизненные интересы второй стороны). Кто инициатор в холодной войне, тот имеет контроль над возможностью возникновения настоящей войны. Это еще один важный аргумент, который говорит в пользу того, чтобы западные государства приложили все усилия и переняли в свои руки инициативу в развитии событий. А хорошо осознанная угроза для собственных жизненных интересов и необходимость ей противодействовать, это очень сильный стимул в политике народов.
Выясненные здесь соображения приводят к выводу, что в дальнейшем развитии событий Запад должен выступать против большевистского наступления с каждым разом все более твердо и от дефензивы переходить к офензиве. Это будет создавать благоприятную ситуацию для национально-освободительной борьбы.
Антибольшевистская борьба революционных сил будет приобретать тем большее значение в международной политике, чем больше будет обостряться и углубляться конфликт между обоими блоками. Это относится не только большой, горячей, но и холодной войны.
Если на прежних фронтах нельзя одержать победы, а не хочется переходить к горячей войне, тогда надо привлекать к борьбе с противником новые силы и новые участки борьбы. До сих пор так поступали большевики с большим успехом. Если Запад захочет взять инициативу, не направляясь к мировой войне, то он должен искать такие же возможности. А национально-освободительное движение угнетенных народов – это наиболее слабое, уязвимое место большевистской Москвы. Оно до настоящего момента Западом почти игнорировалось. А между тем это как раз тот участок, на котором свободные и порабощенные народы могут совместными усилиями успешно сломать агрессию московско-большевистского империализма.

Комментарии закрыты.