С. Бандера. Против идейного разоружения

6 Декабрь 2013 автор: admin

ПРОТИВ ИДЕЙНОГО РАЗОРУЖЕНИЯ ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ БОРЬБЫ
Эта статья была напечатана в журнале «Сурма», Мюнхен, ч. 27 за январь 1951 г., без указания автора, со следующими редакционными подзаголовками: Революция и заблуждение. Фальшивые расчеты. Решающий фактор. Фантазии и реальность. Или на Западе не любят революции? Китайская наука… в лес не пойдет!
Автор развивает тему, которую он частично уже затронул в своей предыдущей статье «Третья мировая война и освободительная революция», опровергая упреки, что, дескать, национализм препятствует нашей освободительной борьбе.

«На Западе не любят национализм, не любят революцию, не любят фанатизм. Непопулярность нашего дела и много трудностей во внешней деятельности возникли из-за того, что современное освободительное движение организуют и ведут за собой украинские националисты, которые имеют репутацию фанатиков, и что это движение на Западе определяют как национально-революционную борьбу, а освободительную концепцию – как национальную революцию. Если мы хотим увидеть благоприятное отношение западных государств к нашему делу, мы должны все это изменить. Не следует выступать с национализмом, с революцией, подчеркивать постулат государственной суверенности, следует только придавать нашей борьбе характер резистанса – борьбы против большевизма как против системы диктатуры и тоталитаризма за демократический государственно-общественный строй. Это следует делать не только во всем, что предназначено для иностранцев, но также следует внутри организации провести соответствующие перестановки в идеологии, программе, в политической концепции, в тактике и методике, в построении освободительного движения, в расстановке и акцентировании значения отдельных составляющих сил».
В этом смысле и с такой аргументацией идут постоянные атаки на современное революционно-освободительное движение за рубежом. Их производят различные представители общественности, украинские и иностранные, разными путями и способами – изнутри и извне, от тонкого идейного проникновения вплоть до грубой клеветы, провокации и средств непосредственного давления. При этом разные представители имеют разные цели. Некоторые руководствуются искренним убеждением, что такого рода изменения действительно были бы полезны для успешности освободительной борьбы. Другие, преследуя свои личные или групповые интересы, рассчитывают на то, что перестановка сил в освободительном движении позволит им занять лидирующие позиции. Хватает также и посторонних попыток прибрать к своим рукам украинское освободительное движение, влиять на его направление и деятельность, сделать из него инструмент собственной политики, вместо того, чтобы иметь дело с независимым, суверенным действующим динамическим фактором.
В этом же направлении движется также одно направление другой разрушительной акции, направленной на то, чтобы разрушить, подорвать сплоченный и боеспособный украинский революционный национализм.
Здесь не будем прибегать к детальному рассмотрению этих различных направлений, только займемся рассмотрением самого содержания представленной в начале тенденции, так как ее могут выдвигать люди доброй воли и чистых намерений, которые преследуют только цель освобождения Украины и которые руководствуются своим пониманием проблемы, а не другими какими-то мотивами. В основе таких тенденций лежит желание связать дело освобождения Украины с политикой западных государств и для этого используются различные средства. В современной международной политике и в ее будущей развязке усматривается только одна страница – противопоставление и разгром двух силовых комплексов, динамика и потенциал которых оценивается только физически-материальными мерками. Идейная сторона мировой борьбы трактуется только как побочный, дополнительный фактор, а не как главный. Недооценивается тот факт, что борьба противоположных общественно-политических идей в мировом масштабе также будет решать общий исход дела, ибо она определяет место и роль многих сил по ту или иную сторону, влияет на динамику отдельных составляющих сил, на слаженность и скоординированность действий воюющих силовых лагерей.
Что касается потенциала западных государств, то измеряя его цифровыми данными различных его составляющих – количество населения, природные ресурсы, состояние промышленности и способность увеличения ее потенциала, мобилизационное состояние морских, воздушных и сухопутных военных сил и т.д. – можно сделать ошибочные выводы. Такой же ошибочный вывод следует из сравнения самих цифровых данных военного потенциала западного и советского блока, их статистической формы. Необходимо учитывать то, насколько, в каком направлении и с какой динамикой западные государства используют свои силы и ресурсы в борьбе с большевистским наступлением. При таком рассмотрении увидим, что в деятельности, а главное в политике, в идейно-политическом противопоставлении, эффективный вес потенциала западных государств не был как следует использован.
Для наглядного доказательства этого укажем на некоторые моменты. Бескомпромиссное сопротивление между СССР и т.н. капиталистическим миром, т.е. западными государствами, и неизбежность тотальной расправы между ними – это постоянный фактор современной международной жизни, который существовал еще задолго до прошлой мировой войны, во время войны и после ее окончания. В этом ничего не изменилось, потому что большевики, несмотря на военный союз с западными государствами и при всех тактических изменениях своей политики, достаточно проявляли свою генеральную линию и установку всего своего внутреннего развития.
Западные народы были в этом отношении также достаточно хорошо осведомлены, еще до союза с СССР во Второй мировой войне. Во время войны с гитлеровской Германией СССР держал нож на горле, и большевики больше нуждались в помощи и союзе с западными государствами, чем эти государства в их, большевистской помощи. Однако большевики не совершили у себя кардинальных изменений, не отказались от соперничества и расправы с тогдашними своими западными союзниками и не провели демобилизацию антиальянских настроений. Напротив, при всей опасности и трудностях войны с Германией, политика и стратегия СССР последовательно придерживалась той линии, что сразу после окончания войны с Германией должен наступить период соперничества, конфликтов и генеральной расправы с западными союзниками, и к этому большевики всегда готовились и занимали наиболее выгодные позиции.
Это должны были видеть и понимать руководящие политические представители западных государств. Если же они эту действительность скрывали от своих народов, настраивали свои общества на противоположное – на прочное мирное сожительство с СССР – и в таком нереальном направлении развивали всю свою политику, то причины этого не следует искать в неосведомленности.
Непосредственно после падения Германии соотношение сил между СССР и западными государствами, с какой стороны не посмотреть, было более выгодно для последних, чем когда-либо прежде. Этого западные государства не осознали и не сумели никоим образом использовать, чтобы прийти к какому-то фактическому, прочному решению, чтобы создать хотя бы для себя благоприятные обстоятельства. Напротив, они без надобности отдали большевикам главные преимущества военной победы, принесли им в жертву новые народы, отдали выгодные наступательные позиции, выдвинули на ответственное положение в международной жизни и провели у себя полную демобилизацию. А все это для того, чтобы сразу же перейти к наиболее бесполезным и унизительным играм со вчерашним союзником, затрачивая большие средства, энергию и осознавая поражение.
Или дело с атомной энергией и бомбой. Знаем, какую первостепенную позицию занимало это изобретение в американской и вообще в западной уверенности в своем материальном преимуществе перед СССР. Теперь, несмотря на все попытки скрыть информацию, мир узнает каждый раз все новые случаи о том, что как раз создатели-изобретатели передали как обычные предатели тайну врагу – большевикам.
Мы вспомнили об этих фактах для того, чтобы наглядно показать правду, что реальный эффект существующих сил и всего потенциала зависит от идейно-нравственных и политических установок всех народов, которые ими располагают, в частности от их управляющих политических кругов. Из этих соображений делаем вывод, что нельзя учитывать только то, какую материальную и физическую силу имеет какое-либо государство или группа государств, но вместе с тем, или скорее даже прежде всего, необходимо учитывать их идейную установку и направление политики, потому что если эти дислоцирующие факторы не в порядке, тогда и силы используется впустую.
Мы в принципе не согласны с таким отношением к вопросам украинской освободительной политики, которое заключается в поиске наиболее могущественных сил, воюющих с большевизмом, чтобы отдать им в руки судьбу нашего освобождения. Несмотря на то, действительно ли они положительно и серьезно относятся к нашему делу, и нужно ли для связи с этими силами пойти на беспринципное приспособленчество. Одного критерия силы недостаточно, как и того, что какая-то могущественная держава является активным или потенциальным противником большевизма. Решающим должен быть вопрос, как она относится к нашей освободительной борьбе, к делу государственной независимости Украины. Только положительное и серьезное отношение к данному вопросу дает платформу для объединения нашей борьбы с антибольшевистской деятельностью такого государства.
В прежней политике ведущих западных государств, даже при ее решительных антибольшевистских акцентах, нет никаких признаков положительного отношения к делу освобождения Украины. В такой ситуации политика присоединения к их телеге не является политикой освобождения и не имеет никаких шансов привести к освобождению. Поэтому было бы излишне дискутировать с такой аргументацией, что нам необходимо свои идеологические и политико-концептуальные позиции приспосабливать к настоящему курсу политики западных государств только потому, что они являются наибольшей силой, выступающей против большевизма.
Можно было бы серьезнее относиться к таким аргументам после ревизии наших идеологических и политических позиций, которые возникли бы в результате конфронтации с соответствующими позициями западных государств и которые доказывали бы, что они лучше, ценнее, пригоднее или успешнее в борьбе против большевизма. (Если бы такие аргументы были неизменными!).
Стоит детальнее присмотреться к тому, кто на Западе и почему не любит национализм, революцию и что он им противопоставляет. Здесь можем только немного осветить на эти вопросы.
«На Западе одинаково трактуют любой национализм. Здесь идентифицируют национальный национализм с шовинизмом, с тоталитаризмом, с диктатурой, с национальной нетерпимостью, исключительностью и считают его причиной международных конфликтов. Любой национализм скомпрометирован гитлеризмом…» – такие и тому подобные аргументы встречаются на каждом шагу. Но все они являются несерьезными, поскольку в них следствие является причиной.
Это правда, что такие взгляды распространяются на Западе всеми средствами пропаганды и формирования публичного общественного мнения. Но руководящие политические круги, которые это делают, судят по фактическому состоянию. Они знают, что гитлеризм уже мертв, что сам по себе национализм является иным, что диктатура, тоталитаризм, нетерпимость – это признаки империализмов, каким был гитлеризм и является в высшей степени большевизм. Они знают, что причиной вражды между народами и препятствием для мирного, гармоничного сосуществования между ними являются главным образом империалистические тенденции одних народов порабощать, эксплуатировать другие народы, навязывать им свои системы, свой образ жизни. Им хорошо известно, что теперь на историческую арену выходят освободительные национализмы, которые противятся всем империалистическим попыткам, которые хотят свободы, суверенности для своих народов и признают такие же права других наций. Они уважают их и стремятся к мирному сосуществованию и свободному обмену духовыми и материальными благами между свободными нациями на платформе взаимного уважения суверенитета, жизненных прав и потребностей.
Настоящей причиной организованного в мировом масштабе преследования национализма, в частности освободительного национализма, является попытка проложить дорогу для империализмов, явных и замаскированных, политических и экономических. Инспираторы этого хотят отвлечь внимание от своих империалистических попыток, сделать виновными во всем национализмы и уничтожить их за то, что они оказывают им сопротивление.
Что же они противопоставляют национализму?
Интернационализм, разного рода нивелирование национально-политических, культурных и экономических показателей. Все это якобы для выравнивания между народами, а в действительности для более простой и легкой супрематии более сильных, больших наций над меньшими и более слабыми. Главным устроителем и организатором антинационалистического преследования был и есть главный захватнический империализм – русский большевизм, который ведет свою работу не только непосредственно, но и с помощью различных своих агентур и чужих, инспирированных им акций. Другие участники присоединяются якобы для того, чтобы найти общий язык и взаимопонимание с большевизмом, по собственным побуждениям и для личных целей, расправляясь с национализмами как с препятствием для их пенетрации среди чужих народов.
Для иллюстрации этих общих утверждений достаточно будет вспомнить историю с международным бойкотом Испании. Кто же может поверить, что Испанию с правительством Франко поставили за рамки международной жизни за их диктатуру и монопартийную или тоталитарную систему. И это в то время, когда худшая диктатура и тоталитаризм СССР и его сателлитов не находится в этом списке, напротив, занимает одно из первых мест в системе ООН? Для каждого является очевидным, что бойкот Испании – это дело и достижение большевистской Москвы. Несмотря на эту очевидность, такое положение, словно в насмешку, продолжается.
Хотя большевики являются самыми главными врагами любого национализма, кроме русского, однако они хорошо понимают, какую силу имеет национальная идея и что она является главным двигателем наиболее мощных исторических перемен. Поэтому они непосредственно борются только с теми националистическими движениями, которые являются их врагами. Зато вне сферы своего господства большевизм пытается завладеть и использовать освободительные националистические стремления колониальных и полуколониальных народов, находящихся под властью западных государств. По отношению к ним большевики выступают как протекторы, провозгласители национально-освободительной борьбы и националистических стремлений к суверенитету.
В политике западных государств нет способностей к такой двусторонности. Единожды взяв курс против национализма по собственным мотивам или по большевистскому побуждению, их политика негативно относится к любому национализму. И в этом есть лишь малый процент собственных политических требований народов, а больше тех причин, которые им подсунули большевики и которые противоречат настоящим потребностям этих народов.
Если на Западе не любят революции как фактор исторических процессов, то наверняка не по принципиальным мотивам. Поскольку у ведущих западных наций не только проходили революции, но они ставят их в своей истории на высокий пьедестал. Национальная революция – это рождение государств, которые только благодаря ей стали независимыми державами, а не колонией. Сегодняшняя Франция ведет свою республиканскую эру от революции; Англия также обязана своей демократией революции. Если они могут высоко ценить внутреннюю революцию, как процесс государственно-строевого и общественного переворота, то насколько высоко должно стоять значение национально-освободительной революции как процесса освобождения нации из-под чужого господства и рабства.
Также нельзя отрицать революции по гуманитарным причинам, как форму крайне необходимой борьбы за свободу. Революция – это процесс и форма борьбы с наименьшими жертвами. Она ударяет по самой сути, по основным причинам и защитникам положения, с которым борются, а не по его жертвам, вынужденным исполнителям. По сравнению с войной, в частности при новейших средствах и методах массового истребления людей и имущества, революция – это самая гуманная форма борьбы. Об этом знают все. Причина неприязни западных народов к революционным устремлениям других народов заключается в том, что они сыты и довольны, и хотели бы, чтобы в мире не было никаких кардинальных изменений, которые могли бы повлечь за собой перестановки в международном укладе жизни. Для них хорошо так, как есть, и они не хотят знать о том, что другие народы находятся в невыносимом положении, борются за свои права и за свободную жизнь, что на мировую арену выходят новые, еще ранее отправленные под лед нации.
Любая весть о каких-либо революционных освободительных процессах еще больше тревожит те государства, которые держат в колониальной зависимости другие народы и которые боятся их стремлений к самостоятельной жизни, боятся каждого такого примера. Только эту неприязнь нельзя применять по отношению к самому определению или форме революции, ибо эта неприязнь касается самой сути – стремления порабощенного народа к самостоятельности. И кто по этим причинам не хочет слышать об украинской национальной революции, тот также будет отказываться принимать освободительное движение Украины, в какой бы то ни было форме и под любым названием.
Если нас не любят за т. н. фанатизм, значит не любят нашей непоколебимой, бескомпромиссной борьбы против большевизма, против порабощения. В конце концов, сейчас это уже не столь актуально, а родом из прошлых времен, когда наша революционная борьба не гармонизировала с политикой объединения западных государств с большевиками каждый раз новыми поступками, поиском мирного сосуществования с СССР и закрытием глаз на их преступления. Появление украинского национального движения на самом деле является диссонансом по отношению к установке западной политики, который заключается в том, что мы знаем только одно отношение к захватчику, поработителю и истребителю целых народов и любой свободы – бескомпромиссную борьбу с ним.
Вместо этого в прежней политике Запада существовало негласно признанное правило, что даже с такими преступниками, как большевики, можно сосуществовать, торговать и жить в нормальных взаимоотношениях при условии, что они свои преступные практики ограничивают только уже захваченными ими народами и не двигаются дальше, не угрожают и не затрагивают жизненные интересы своих западных партнеров. Как известно, Москва не придерживается таких позиций, и Запад переходит на другие правила политики и на другие положения «практической морали». В дальнейшем и Запад станет фанатичным противником большевизма, ибо он начал подбираться к Западу.
Прежде мы уже упомянули о том, что эти идеологические и политические принципы, которыми до недавнего времени руководствовались западные государства в отношении большевистского империализма, на практике оказались непригодными, приводили к куда более худшим результатам, чем те, которых государства могли достичь путем целесообразного использования своих способностей и позиций и путем правильного отношения к той исторической ответственности, которая на них возложена. Для нашего рассмотрения еще более важно уяснить для себя то, какие последствия имели идеологически-политические влияния западных великих держав среди тех народов, которые шли за ними, попав под большевистское господство, в борьбе против большевистской угрозы.
Не приходится шире освещать негативные последствия в Средней Европе, которые принесла послевоенная политика Запада против СССР, ставка на демократизацию большевистской системы, на проникновение в нее демократического содержания и на внутреннее перерождение ее мирными способами, направление на такой путь политической мысли и деятельности ведущих кругов т. н. сателлитных стран, то есть народов, которые в результате войны попали под влияние СССР.
Следуя этим влияниям Запада, политическая акция против большевизации пошла полностью по ложному пути, были применены неподходящие методы. Вместо того, чтобы сразу стать на путь революционных методов воздействия и революционной системы политической организации, ведущие круги встали на путь комбинации коллаборационизма с парламентарными методами оппозиции. Исход известен – большевики расправились с этими играми против их системы; проиграв свою ставку, политический актив частично был ликвидирован, частично бежал, а народы остались дезориентированы, беспомощны, энергия была растеряна, осталась лишь пассивность.
Еще красноречивее пример с Китаем. Проигрыш и внутренний слом национальных сил Китая в борьбе против коммунистического наступления наверняка имеет много причин. В результате того, что излишне и незаслуженно СССР назначен на роль сопобедителя над Японией и ему предана огромная военная добыча в Манчжурии, коммунистические силы в Китае получили очень большое подкрепление и оборудование. В это время национальные силы, истощенные длительной войной на два фронта, получали от Америки далеко недостаточную помощь в поставках, такую, что с ней нельзя «ни жить, ни умереть». Однако в результате помешал не только материальный фактор.
Общеизвестно, что в национальном Китае наступил процесс большого внутреннего распада. Значительные милитаристские силы вместо того, чтобы воевать, переходили, вместе с полученными из-за границы припасами, на сторону противника. У нас нет достаточно четких сведений о том, какого рода был этот распад, каковыми были его причины и основания. Но должны понимать, что во многом была виновата неподходящая идейная установка, неподходящий для нужд нации общественный строй и нездоровое состояние в государственной системе, созданное из-за идейного падения Куоминтанга. Американцы указывают на это, как на причину поражения и бессмысленности дальнейшей поддержки Чанг Кай-Шека на суше. Они утверждают, что их влияния и стремления в Китае шли по линии оздоровления.
Возможно, что частично так и было в отношении санации государственной, административной, хозяйственной и военной машины. Ибо известно, что в первые послевоенные годы в Китае были очень активными различные миссии под руководством политических и военных деятелей первой величины. Действительно ли они помогали и заботились об оздоровлении национальных сил? Из многих тогдашних сообщений ясно следует, что американская политика, деятельность и влияние их миссий двигались в направлении объединения воедино национальных китайских факторов с коммунистическими, создания общего правительства, единой армии и т.д. В этом направлении шли не только суггестии, посредничество, но и давление с помощью соответствующего «регулирования».
Мы убеждены, что с помощью такого постоянного стремления к компромиссу успешно распространяется демобилизации и раскол среди народа, который ведет войну, и среди воюющей армии. Одна рука помогала, а вторая еще больше портила. Видимо, этой своей политике примирения всех с большевиками американцы больше всего обязаны тем, что по их сыновьям в Корее стреляет оружие, предназначенное когда-то для китайских национальных сил.
Этими рассуждениями мы хотели наглядно доказать наше утверждение, что те идеологически-политические принципы и методы, которые западные державы использовали против большевиков, в их собственной политике и в концепциях, которым они подвергли другие народы, в действительности оказались неправильными, приносили вред делу обороны мира перед большевистской погибелью. После этого уже лишним является опровергать суггестии, что, дескать, революционно-освободительному движению надо менять свои идеологические и политические позиции и приспосабливать их к концепции Запада.
Идеи современного освободительного движения Украины – это идеи украинского революционного национализма, а современная освободительная борьба – это реализация его политической концепции. Наши позиции выдержали все испытания, которые только может пройти революционное движение. Наши идеи – это наша величайшая сила, наиболее успешное оружие, которым мы победим большевизм. Ни один солдат не сменит свое проверенное оружие на то, которое уже не раз подвело, оказалось непригодным в бою, хоть и используется для парада.
Напротив, мы убеждены, что западный мир, поставленный перед жесткой необходимостью выбора – начать борьбу с большевизмом или ждать от него погибели – в момент переломного решения выбросит из своего политического арсенала все то, что связывало ему руки по отношению к большевистскому империализму и причиняло большой вред. Тогда там совершенно иначе будут понимать и воспринимать природу украинского революционного национализма и его освободительную борьбу. Потому что тогда и на Западе будут настроены на бескомпромиссную борьбу против большевизма и будут принимать такие идеи, которые способны победить большевизм. А все то, что до сих пор помогало большевизму, прокладывало ему дорогу или искало с ним компромисс, пойдет за борт или хотя бы отойдет в тень. Без такого внутреннего перелома, изменения Запад был бы обречен на погибель. Атомная бомба не спасет, в конце концов, ее тайну крысы уже понесли в Москву.
Тем временем украинская революция идет своим путем и не думает с него ни сходить, ни складывать оружие, в частности самое сильное свое оружие – свои идеи, которые не вырвал у нас и не вырвет враг; не удалось ему их осквернить, не удастся также никому отнять их коварством или подменить обманным путем.

Комментарии закрыты.