История СБ УПА (статья)

18 Июль 2013 автор: admin

ДМИТРИЙ ВЕДЕНЕЕВ, ВЛАДИМИР ЕГОРОВ. МЕЧ И ТРЕЗУБ. ЗАМЕТКИ К ИСТОРИИ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ УКРАИНСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ
I. РОЖДЕННЫЕ ПОДПОЛЬЕМ
Особенности отечественной истории, в частности наличие «государственных» и «негосударственных» полос в прошлом украинского народа, обусловили и специфику истории специальных служб в Украине. Хотя по определению разведка и контрразведка являются неотъемлемыми атрибутами именно государственного организма, в истории Украины наблюдалось возникновение спецслужб «негосударственного характера» в рамках деятельности политических и военно-политических движений и организаций, которые ставили своей целью освобождение и государственное возрождение Украины. К их числу можно отнести соответствующие структуры казацко-крестьянских движений, Запорожского казачества, повстанческо-подпольных движений периода освобождения борьбы 1918-1921 гг. Но не самым ярким примером здесь может служить много десятилетняя история структур безопасности движения украинских националистов, которые в свое время оформились в Службу безопасности Организации Украинских Националистов (далее – СБ ОУН).
История СБ ОУН еще не стала предметом всестороннего научного анализа и уверенно может быть отнесена к одной из наиболее плохо освещенных страниц прошлого ОУН. Отдельные упоминания о СБ ОУН в трудах по истории самого движения или в воспоминаниях его современников очень и очень фрагментарны. К тому же они оказались под влиянием межфракционной борьбы в ОУН и были созданы в условиях блокового противостояния в мире. Едва ли не единственным очерком истории СБ является книга ее сотрудника 1940 г., известного функционера ОУН (Б) С. Мудрика-Мечника . В ней история СБ освещается прежде всего через призму ее противостояния советским органам госбезопасности, но недостаточно внимания уделяется становлению самой Службы, ее собственной эволюции, тщательно обходятся стороной определенные моменты, которые могут нанести вред «героической» интерпретации прошлого СБ ОУН. В последние годы появился ряд публикаций, в которых авторы пытаются отойти от полярных оценок деятельности СБ ОУН (присущих «разоблачительному» духу как советской, так и эмиграционной ветвей историографы). В них делается попытка дать профессиональный анализ концептуальных основ создания СБ, форм и методов ее деятельности, места в общем контексте вооруженной борьбы украинских националистов за создание Украинского Самостоятельного Соборного Государства (УССГ) .
Авторы данной публикации пытаться проследить основные этапы становления СБ ОУН в контексте деятельности движения украинских националистов. Более того, углубленное изучение истории СБ ОУН предоставляет и дополнительные возможности для лучшего понимания прошлого самого движения ОУН, а также истории Украины в XX веке в целом. Это актуально еще и с той точки зрения, что после получения Украиной в 1991 г. государственного суверенитета и постепенного утверждения научно-культурного плюрализма в обществе создались предпосылки для формирования «единого историографического пространства» между учеными Украины и диаспоры, для преодоления откровенно конъюнктурных и морально устаревших штампов в освещении острых проблем нашего прошлого. Несомненно, необходимо смотреть трезво на всю сложность этого процесса – достаточно сказать, что отношение к истории ОУН и УПА и сейчас является своеобразной «полосой фронта» и индикатором политических предпочтений граждан. Но пытаться, стремиться к этому все же надо.
Появление первых националистических организаций была крайней мерой и болезненной реакцией на поражение украинской национально-демократической государственности 1917-1920 гг. и территориальное расчленение этнических земель Украины. Западно-украинские земли (ЗУЗ) оказались разделенными (скорее – оккупированными) в 1918-1920 гг. между Польшей, Румынией и Чехословакией. 14 марта 1923 г. Совет послов стран Антанты в Париже по требованию польского правительства узаконил аннексию ЗУЗ Польшей, лишний раз продемонстрировав довольно своеобразное отношение «западных демократий» относительно прав отдельных народов. На землях Галичины начал насаждаться режим административно-военного и национально-культурного ущемления прав украинского населения.
Ответом на шовинистическую политику администрации Второй Речи Посполитой было возникновение широкой сети украинского подполья в Галичине – от подпольных высших учебных заведений и молодежных организаций до чисто боевых организаций. Наиболее известной из последних стала Украинская Военная Организация – УВО, первые очаги которой возникли еще в июле 1920 г. в Праге. Окончательно, как считается, УВО оформилась весной 1921 г. Ее возглавил полковник Корпуса Сечевых Стрелков Е. Коновалец. Организация насчитывала в то время до 100 подпольщиков, среди которых было немало боевых офицеров и участников освободительной борьбы УНР-ЗУНР 1918-1920 гг. – полковники А. Мельник и Р. Сушко, сотники А. Думин, М. Матчак, В. Кучабский, А. Сеник и другие .
Руководящим органом УВО становится Начальная Команда, а репрезентацией (представительством) в Крае (Галичине) – Краевая Экзекутива во Львове (КЭ УВО). Территория Края была разделена на четыре округа и покрыта широкой сетью «пятерок» – низших тактических подразделений УВО, члены которых не имели право знать никого из руководителей, кроме их личного .
Относительно основной политической цели УВО, то, по определению самих членов, она заключалась в «пропаганде мысли общего революционного взрыва украинского народа с окончательной целью создать собственное национальное самостоятельное и единое государство» . Как видим, главным средством борьбы было названо пропагандистское влияние на общественное сознание. Вместе с тем не отрицался антитеррор – средство противодействия «официальном» террору . Однако, по нашему мнению, не лишней будет попытка выяснить соотношение пропагандистских и «боевых» методов в текущей деятельности УВО.
Сначала несколько фактов из практики УВО. Через какие-то два месяца после начала образования организации, боевик С. Федак совершает покушение на Начальника Польского государства Ю. Пилсудского, но неудачно – ранение получает львовский воевода Грабовский. 5 сентября 1924 г. происходит покушение на Президента С. Войцеховского. 19 сентября 1926 г. погибает школьный куратор Львова С. Собинский (не поддавая сомнению «антинародную сущность» последнего, все же выскажем предположение, что жертва «атентата» собственноручно не проливала украинской крови). 1927 г. – УВО ликвидирует украинца Гука, заподозренного в сотрудничестве с польской полицией. 1928-1929 гг. – УВО проводит нападения на почты, редакцию шовинистической газеты «Слово польское» и Восточные торги (роль этого учреждения в угнетении местных украинцев нами не установлена) . Создается впечатление, что террор не только все больше выдвигается на первый план работы УВО, но и приобретает «немотивированный» характер (что, кстати, свойственно многим из известных террористических организаций, в том числе и дореволюционных русских).
Не лишним будет и анализ содержания публикаций органа УВО – месячника «Горн». Наряду с действительно пропагандистскими материалами, направленными на разоблачение оккупации, дискредитацию «недееспособной демократии» и «революционизацию» молодежи, на страницах «Трубы» видное место занимают материалы, так сказать, «для методической помощи подпольщику-террористу». Например, по опыту «коллег» – «Орсини», «Нигилисты», «Как русские революционеры бежали из тюрем», относительно противодействия польским правоохранительным органам – «Из практики польской полиции», «Признание» (о поведении на допросе), «Техника следствия» и т.д. .
Не было ли случайным отклонение УВО в сторону силовых методов подпольной борьбы? На наш взгляд, оно было достаточно закономерным, учитывая те исторические обстоятельства для организации по следующим программным целям и с таким составом участников, ведь кроме отдельных групп существовали массовые, мощные и легальные объединения Галичины, прежде всего – Украинское национально-демократическое объединение (УНДО), которое занимало доминирующее положение в широком кооперативном движении и «Просвещении», с отвращением относилось к экстремизму УВО, а впоследствии и ОУН. Однако УНДО и другие подобные образования настаивали на лояльном отношении к власти и сугубо мирных акциях, в т.ч. на парламентских средствах улучшения положения украинского населения (впрочем, это не спасло их членов от сталинских репрессий после 1939 г.).
Смотря объективно, склонить польское правительство и диктатора (с 1926 г.) Ю. Пилсудского к признанию независимости Украины «цивилизованными» средствами будет очень проблематично. Необходимо беспристрастно проанализировать, учитывая это, стиль мышления и психологический мир первых националистов-подпольщиков, как это блестяще сделал в своих «исторических эссе» известный политолог-историк диаспоры И. Лысяк-Рудницкий.
Международное положение вокруг ЗУЗ не давало никаких оснований надеяться на изменение их статуса в марте 1921 г. Рижский мир между Польшей и Советскими Россией и Украиной с другой стороны закрепил границу между советской и польской частями Украины, а позиция обладателей тогдашней Европы по этой проблеме известна.
Реальных военных сил для изменения ситуации украинское национал-патриотическое движение в Галичине не имело, а Государственный центр УНР в изгнании в «Тарновский период» своего существования (1920-1923 гг.) находился под контролем той же Польши, как и его силовые структуры (Армия в лагерях, Повстанческо-Партизанский Штаб Ю. Тютюнника). Оставалось только делать ставку на отчаянную подпольную борьбу, не задумываясь о вероятности победы и жертвы.
Понятно и вполне отрицательное отношение ветеранов Армии УНР, особенно УГА, к недавнему противнику по ожесточенной войне между ЗУНР и Польшей. К тому же это были люди, как говорится, «прямого действия», готовые к экстремальным условиям борьбы в подполье.
Не должно удивлять современников и неприятие членами УВО легальных методов борьбы и демократических ценностей в целом. Последние ассоциировались с несостоятельностью украинской национал-демократической государственности (прежде всего – УНР) консолидировать общество и дать отпор внешним врагам. Нечего и говорить о том, каким «авторитетом» среди галичан пользовались лидеры национал-демократии Надднепрянщины С. Петлюра (с его Варшавским соглашением в апреле 1920 г. и отказом от прав УНР на Западную Украину) или В. Винниченко с его пресловутыми «колебаниями» и «раскаянием «на страницах «Возрождение нации».
Итак, было достаточно объективных причин для возникновения такой конспиративной, жестко организованной, авторитарной по ментальности и экстремистской по методу действий организации как УВО. Понятно, что борьба ее в подполье вызвала потребность в специальных подразделениях для получения необходимой информации и обеспечения внутренней безопасности. С начала существования Начальной Команды УВО в ее структуре вводится отдел (референтура) разведки во главе с А. Думиным .
Сначала его деятельность имела «чисто военный профиль» . Это объяснялось тем, что УВО рассматривала саму себя в первую очередь как военную организацию, призванную возглавить масштабную вооруженную борьбу против оккупантов (реалистичность цели – проблема отдельная). Хотя сначала деятельность референтуры разведки не отличалась активностью, со временем и профессионализм окреп. Особое внимание было уделено созданию собственной агентурной сети не только на этнических украинских землях, но и на остальной территории Польши, и офицерского корпуса, мобилизационных планов и т.д. . Вероятно, такой направленности действиям разведки УВО придавал и чисто фронтовой опыт участников. Впрочем, сама УВО оставалась не столько эмбрионом будущего украинского войска, сколько узкой подпольной подрывной организацией (разумеется, не могло быть и речи об открытом выступлении против армии, которая отбросила Красную Армию на Висле и спасла Европу от осуществления «Приказа № 1423 по Западному фронту» с его призывом «через труп белой Польши на штыках понести революцию в Европу»).
Таким образом, функциональная направленность разведки УВО (наряду с несомненными достижениями) очевидно не соответствовала сущности самой УВО. Негативные последствия не заставили себя ждать. В 1922 г. был арестован член УВО М. Дзиновский, показания которого позволили польским спецслужбам провести массовые аресты среди боевиков организации . Заметим, что в воспоминаниях ветеранов националистического движения мы не встретили ни одного пренебрежительного отзыва о польской полиции и контрразведке (дефензиве), которые рассматривались как серьезный противник.
С этого момента подразделение А. Думина начинает заниматься контрразведывательным обеспечением деятельности организации – собирается информация о возможных акциях поляков и об агентуре их спецслужб .
Между тем росла сеть националистических организаций – в 1926 году ряд молодежных организаций объединяется в Союз Украинской Националистической Молодежи (СУНМ), образуется «Группа украинской национальной молодежи», «Украинское национальное объединение», «Союз освобождения Украины», «Союз украинских фашистов». Последние три группы в ноябре 1925 г. образуют Легион Украинских Националистов (ЛУН) под руководством Н. Сциборского. Следующими шагами на пути интеграции националистических организаций были образования Союза организаций украинских националистов (июль 1927 г.) и Союза Украинских Националистов . Проведенные в 1927-1928 гг. конференции украинских националистов (Берлинская и Пражская) подготовили почву для образования Первым Конгрессом украинских националистов (январь-февраль 1929 г., Вена) Организации Украинских Националистов (ОУН). Кроме главных программных и уставных документов, Конгресс избрал Провод ОУН (ОУН) во главе с Е. Коновальцем.
Согласно решению Конгресса УВО сохраняла формальную организационную самостоятельность и свой орган «Трубу». Отныне вся боевая (террористическая) работа должна была вестись только с позиций УВО и ее Начальной Команды, чтобы не пятнать репутацию ОУН как «чисто политической организации» . К слову, создавался Суд ОУН в составе Главного Судьи и 2 членов, хотя высшей мерой наказания, согласно его приговору, могло быть лишь исключение из ОУН с объявлением или без него в прессе .
Статус УВО был подтвержден на конференции ее руководителей с проводом ОУН в Праге (июнь 1930 г.). Дебатировались две точки зрения: ликвидировать УВО и передать ее боевые функции в ОУН или оставить первую как самостоятельную организацию. В конце Е. Коновалец принял решение: УВО остается вооруженным отрядом ОУН, ее аппарат сокращается, действует строго конспиративно и независимо от ОУН (как правило, формально, поскольку сам Е. Коновалец совмещал должности председателя ПУН и Начального Коменданта УВО) .
Первые из 30-х гг. отличились бурным развитием террористических проявлений со стороны УВО-ОУН. Несмотря на упомянутое распределение полномочий, Краевая Экзекутива ОУН на ЗУЗ все больше становилась, игнорируя ОУН, на путь террора. Это было констатировано на Краевой конференции ОУН весной 1930 г., состоявшейся в подземелье львовского собора св. Юра .
К этому привел ряд общеисторических обстоятельств и определенные процессы в среде самой ОУН. Во время Великой депрессии 1929-1933 гг. значительно ухудшилось социально-экономическое положение украинского крестьянства (чистая прибыль хозяйств упала на 70-80 %), которое сильно страдало и от конкуренции со стороны массовых переселенцев из Польши («осадников»). Затруднительным было положение рабочих и молодой интеллигенции, служебные вакансии для которой неизменно перехватывались правящей нацией. Понятно, что не наблюдалось никаких уступок в национально-культурной сфере (еще в 1924 г., например, был принят закон о запрете пользования украинским языком в государственных учреждениях) .
Летом 1930 г. поднялась волна крестьянских нападений на польские имения (более 2200 случаев), на что польское правительство ответило кампанией «зачистки» (умиротворения). До 800 украинских сел было взято под контроль войск и полиции, арестовано до 2 тыс. человек. Проводились реквизиции имущества, разрушались национально-культурные центры, упразднялось местное самоуправление.
Апофеозом репрессивных мер польской администрации стало создание в 1934 году в Березе Картузского концлагеря для политзаключенных, где находилось до 2000 человек (отметим, что в него отправляли не только украинцев, но и противников режима других национальностей). В следующем году Польша открыто отказалась перед Лигой Наций от соблюдения прав национальных меньшинств. Такая политика, отмечает современный историк О. Субтельный, «привела к росту экстремизма с обеих сторон и усложнила поиски конструктивных решений» .
Коснемся хроники террора ОУН первой половины 30-х годов, который напрямую был связан со становлением структур безопасности движения националистов. В целом в указанный период подполья ОУН было осуществлено около 60 убийств и покушений, десятки «экспроприаций» в банках и почтовых конторах, сотни акций саботажа . Было бы, конечно, неправомерно сводить деятельность ОУН только к экстремистским акциям. Велась пропагандистская работа, выходили периодические издания националистов (основной трибуной стал пражский журнал «Развитие наций»), прилагались усилия для работы в сфере хозяйственных, образовательных, студенческих и других легальных организаций. ОУН поддерживали художественным словом такие выдающиеся личности тогдашней духовной жизни как Е. Маланюк, О. Ольжич, Е. Телига, Б. Кравцов. Однако именно насильственные средства борьбы становятся доминантой движения. ОУН, писал И. Лысяк-Рудницкий, «была одновременно «армией в подполье» и политическим движением-партией. Однако национализму не повезло гармонично сочетать эти два аспекта своей деятельности … Многим националистам трудно было различить тактику и методы, направленные против оккупантского режима и украинских политических противников. Морально-политический капитал, обретенный против внешнего врага, стал средством в стремлении к гегемонии над собственными гражданами… «.
Последний вывод известного политолога стоит запомнить для дальнейшего понимания функций СБ ОУН. Вряд ли организаторы террора ОУН всерьез надеялись на свержение оккупационного режима путем регулярных «атентатов». Думается, мотивы террора подчинялись установке, сформулированной в одном из «Бюллетеней Краевой Экзекутивы ОУН» (КЭ ОУН) с 1933 г.: «Психическое революционизирование широких народных масс  это первый этап подготовки к общему революционному взрыву» .
Итак, из хроники террора ОУН пер. пол. 30-х гг.
1931 г.  29 сентября на курорте Трускавец боевики ОУН В. Билас и Д. Данилишин застрелили депутата Сейма от Польской социалистической партии Т. Голувко, известного … «сторонника польско-украинского компромисса» . Поступок вполне понятен, так как каким образом «революционизировать массы» в условиях компромисса… Впоследствии один из руководителей СБ ОУН М. Матвиейко сказал, что приказ на ликвидацию Т. Голувко непосредственно поступил от одного из функционеров ОУН Р. Шухевича . Ликвидаторы депутата Сейма, которые впоследствии участвовали в ряде «эксов» ОУН будут повешены на рассвете 23 декабря 1933 г. в цитадели Львовского замка .
27 августа того же года боевик ОУН М. Царь («Савчук») застрелил директора Украинской государственной гимназии Львова, известного педагога И. Бабия. Последний резко критиковал методы работы ОУН, и другого выхода не оставалось…
1932 г.  убит комиссар полиции Львова Е. Бачинский .
1933 г.  боевик ОУН уничтожает советского консульского работника О. Майлова «в отместку за голодомор 1932-1933 гг. на Советской Украине» . Повод насколько максималистский, настолько же и бессмысленный. По нашему мнению, большего внимания заслуживает версия о попытке ОУН спровоцировать конфликт между Польшей и СССР. Какими бы мотивами не руководствовалась ОУН в те времена, трудно понять, почему дом во Львове, где жил убийца О. Майлова, украшен мемориальной доской, ведь убийство иностранного представителя всегда считалось мерзким, позорным делом. Вряд ли такой поступок местных властей идет в унисон с формированием цивилизованного имиджа современной Украины на международной арене…
1934 г.  кульминация «активных действий» ОУН: убито 3 полицейских, 3 общественных старост, несколько агентов полиции, совершено два взрыва. 3 мая в Стрыйском парке Львова убит выпускник гимназии Я. Бачинский по подозрению в сотрудничестве с полицией .
Однако наиболее резонансным терактом становится убийство главы МВД Польши Б. Перацкого, имя которого ассоциировалось с жесткими мерами власти в рамках политики «зачистки». 15 июня этого же года на лестнице варшавского «Товарищеские клуба» боевик Г. Мацейко выстрелом в голову нанес Б. Перацкому ранение, от которого тот скончался на операционном столе через полтора часа . Исполнителю удалось скрыться.
Атентат на Перацкого привел к массовым арестам членов ОУН, за решетку попал почти весь Краевой Провод в Галичине. Состоялся известный судебный Варшавский процесс ОУН 1935 г. Его организаторам, в частности органами МВД и II-го (разведывательного) отдела Генштаба Польши, было передано 418 оригиналов и 2055 копий документов УВО и ОУН, изъятых во время обысков мест проживания в Чехословакии членов ОУН А. Сеника, Я. Барановского, В. Мартинца и других в 1933-1934 гг. .
Материалы расследования подготовки теракта обнаружили рост уровня квалифицированности специальных мероприятий УВО-ОУН (с 1923 г. разведотдел УВО возглавил Ю. Головинский, который в 1930 г. погиб от рук полиции, новым референтом «разведки и связи» НК УВО становится Р. Ярий) .
В частности, будущий первый руководитель СБ ОУН (Б) Н. Лебедь организовал в течение 1933-1934 гг. наружное наблюдение за Б. Перацким (применяя и т.н. «женскую разведку») с целью фиксации его маршрутов передвижения и привычек, он же выбирал место покушения, лично инструктировал Г. Мацейка и передал ему орудие преступления  пистолет «Гиспано» калибра 7,65 мм .
Лидеры Краевого Провода (в т.ч. С. Бандера и Н. Лебедь) получили на процессе смертные приговоры, которые были заменены на пожизненное заключение. В тюрьмах и концлагерях оказались и сотни рядовых членов ОУН, что практически свело на нет террористическую деятельность.
Эскалация террора УВО-ОУН в начале 30-х гг. стимулировала дальнейшее развитие спецструктур движения националистов. Кроме необходимого сбора информации о противнике, возникала потребность в защите подполья от вмешательства враждебных спецслужб. Понятно, какое внимание правоохранительные органы Польши уделяли контролю за движением националистов, его расписанию и предотвращению экстремистских проявлений ОУН. Интересная деталь заключается в том, что в квартальных отчетах МВД Польши, посвященных положению нацменьшинств в государстве и чрезвычайно насыщенных интересной объективистской информацией, до 1930 г. на первом месте неизменно шел обзор немецкой диаспоры, а с этого момента первоочередное внимание уделялось украинскому населению и его политическим силам.
Спецслужбы Польши достигли значительных успехов в создании агентурных позиций в среде УВО-ОУН (пользуемся такой условной аббревиатурой из-за того, что в упомянутые годы, перефразируя И. Бабеля, трудно понять, где кончается УВО, а где начинается ОУН). «Польская полиция,  вспоминал член ОУН И. Макух,  заполнила организацию УВО провокаторами и конфидентами» .
Одним из наиболее известных информаторов польской контрразведки в ОУН стал Роман Барановский (бывший боевик организации), брат секретаря ПУН Я. Барановского. Три года он вел двойную игру с дефензивой, за что заплатил действительно страшную человеческую цену  от него отреклись родители. Наконец поляки разоблачили его, и Роман Барановский умер в тюрьме .
На Пражской (1932 г.) Конференции ОУН структура организации получила первое специальное подразделение  «контрольно-разведывательную референтуру», ее возглавил студент-медик Я. Макарушка, а его заместителем стал студент О. Пашкевич. К ее функциям были отнесены сбор соответствующей информации о вражеском государственном строй, тайном сотрудничестве с ним граждан-украинцев и контроль членов самой ОУН .
Кроме внедрения разведывательно-контрразведывательной организации, Конференция определила новый статус УВО как референтуры по военным делам КЭ ОУН на ЗУЗ. Отныне УВО состояла из боевого и кадрового отделов, а в случае необходимости создавала собственную разведывательную структуру .
Итак, насущные потребности оперативного обеспечения вооруженной борьбы в подполье привели к окончательному организационному обособлению подразделения безопасности с упомянутыми функциями. В то время функции подразделения не распространялись за пределы стандартных функций спецслужбы.
Анализ предпосылок возникновения СБ ОУН был бы неполным без определения основных представлений националистов о характере будущей УНСГ и постулатов идеологии «интегрального национализма», под влиянием которых (как и в подпольной борьбе) воспитывались будущие сотрудники Службы.
Хорошо известно, что основателем теории «интегрального» («действующего») национализма был Д. Донцов, «который хоть всегда и стоял в стороне от ОУН, считался, однако, идеологом национализма» . Мыслями Донцова (по крайней мере до 1943 г.) пропитаны главные программные документы ОУН. Его теория вобрала наиболее распространенные в тогдашней послевоенной Европе взгляды субъективизма, волюнтаризма, иррационализма, фашизма, теории элиты и т.д. Основные ее черты подробно рассмотрены в специальных работах, поэтому обратим внимание лишь на те, которые, по нашему мнению, обращены к людям, которые борются в экстремальных условиях за определенную цель, достижимость которой их не должна волновать.
«Донцов,  пишет современный философ И. Лосев,  поет истинный гимн фанатизму как обязательному фактору национальных соревнований под руководством … мифоидеологии, которая требует религиозного к себе отношения, не терпит малейшего сомнения… Нетерпимость является необходимым фактором победоносной борьбы… Ученый обосновывает необходимость так называемого «революционного аморализма…». Большая идея имеет право раздавить отдельного человека с его ничтожными потребностями … Эта мораль «лучших людей» нации, рыцарской касты находится по ту сторону добра и зла… Радикализм Донцова проявляется в его склонности к выдвижению максималистских, чрезвычайных задач…, в принципиальной конфронтации с реальностью, которая не устраивает… Донцов выступает как последовательный противник любого либерализма, который утверждает преобладание прав единицы над правами человеческих сообществ… Человек есть средство, нация  цель» .
Квинтэссенцией взглядов Донцова стал известен «Декалог»  «Десять заповедей украинского националиста». В его пункте 7-м сказано: «Не будешь колебаться совершить наибольшее преступление, если этого будет требовать цель Дела», а п. 8-й призвал  «Ненавистью и коварством будешь принимать врагов Твоей нации» .
Трудно не согласиться, что идеология Донцова гармонировала с психологическим состоянием молодого человека-подпольщика, который, очень часто, и не успел получить должного образования. Волюнтаризм и максимализм идеи должны были компенсировать неполноценный статус молодого украинца в санационной Польше и напряжение подпольной борьбы с весьма призрачными шансами на стратегический успех.
Воспитание подпольщика сопровождалось и тщательной проверкой его деловых качеств, а особенно преданности организации (что само по себе свидетельствовало о росте осознания норм внутренней безопасности). Как вспоминал участник подполья ОУН с 1937 г. С. Мудрик-Мечник, кандидат на вступление в ОУН «проходил подготовку и проверку: правдив ли, не имеет ли вредных привычек и злых намерений, какие черты ему присущи. За мной, кроме явной проверки, незаметно наблюдал еще кто-то, мне неизвестный…» . Неофиту устраивались нестандартные ситуации, призванные проверить его лояльность и выдержку. Об одной из таких тот же С. Мудрик-Мечник узнал лишь через несколько лет: «…я узнал, что в ту ночь в лесу я имел дело не с польской полицией, а с переодетыми членами ОУН, которые должны были меня проверить» .
Заслуживают внимания представления движения ОУН о будущем государственном строе независимой Украины. Несомненно, что на эти представления решающим образом повлияли идеология и само устройство ОУН по принципу закрытого Ордена с жесткой внутренней иерархией: «…Суть националистического Ордена… идея нации,  писал один из ведущих идеологов ОУН (Б) Я. Стецько.  Послушание, наказуемость и т.п.  непременные атрибуты … Полностью отдаться идее может только меньшинство, поэтому идеей Ордена является активное меньшинство» . В постановлении II Большого Собрания (съезда) ОУН(Б) от апреля 1941 г. говорилось, что «ОУН борется за построение украинского государства на принципах одной политической организации ведущего актива» .
Власть в будущем государстве должна быть «сильной властью лучших из всех слоев народа, …за беспредельное уничтожение сил руины и раздора» . Главными принципами развития государственного строя предусматривались вождизм, диктатура, монопартийность управления, отсутствие оппозиции (черты, кстати, присущие не только сталинскому СССР, но и многим европейским государствам межвоенного периода, от Атлантики до Черного моря и от Заполярья до Балкан). Своеобразными были взгляды на правопорядок. Как говорилось в одной из инструкций ОУН(Б) от 1941 г., «формой государственной власти должна быть политико-милитаристская диктатура ОУН. Наша власть должна быть страшной… Ни один приговор не обжалуется, а исполняется сразу. Кодексом является собственная националистическая совесть» .
В рамках государственных соображений идеологов ОУН довоенного периода уделялось внимание и органам защиты государственной безопасности. В проекте Конституции УНСГ («Проекте основных законов Конституции Украинского Государства») известного деятеля и теоретика ОУН Н. Сциборкого предлагалось образование для защиты государственной безопасности и внутреннего строя органа под названием «Националистическая Охрана Государства». Для борьбы с уголовной преступностью предусматривалась «Государственная полиция» :
Как видим, четко определялась обособленность органов безопасности от остальных правоохранительных органов. Вместе с тем, эпитет «Националистическая» указывал на жесткую подчиненность функций органов безопасности монопартийной верхушке  правящей организации националистов.
В период между 1920 и 1939 гг. среди движения украинских националистов и его подпольного звена созрел ряд предпосылок для создания полномасштабной Службы безопасности. Среди них можно выделить:
 организационные, в виде существования с 1932 г. отдельной ячейки с разведывательными и контрразведывательными функциями;
 политические, которые заключались в четко определенном курсе на восстановление самостоятельного украинского государства, включая и силовые средства борьбы;
 теоретические, которые включали накопленный опыт организации специальных мероприятий и определенные представления о функции органов безопасности будущего УНСГ;
 кадровые, наличие целого поколения молодых людей, воспитанных на экстремальных принципах подпольной борьбы и идеях «действенного национализма», с навыками борьбы на «тайном фронте» с вражескими спецслужбами.

II. ФОНД И ПЕРВЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОУН
В феврале 1939 г. сеть ОУН на ЗУЗ возглавил М. Тураш (Грабовский), который поставил своей целью активизацию деятельности организации как легальным путем, так и в подполье. Он основал новую Краевую Экзекутиву ОУН в регионе (КЭ ОУН на ЗУЗ), где впервые была введена референтура Службы безопасности как отдельное подразделение .
Дальнейшее развитие структур безопасности ОУН оказалось в тесной связи с событиями Второй мировой войны и процессами внутри самой ОУН. Оккупация Германией Польши ускорила процесс сотрудничества СБ ОУН со спецслужбами III Рейха (мы не ставим целью рассмотрение отношений движения украинских националистов с официальными структурами Германии, поскольку эта проблема достаточно освещена в научной литературе  Авт.).
Одним из аспектов военного сотрудничества между ОУН и нацистами стало создание в Кракове спецшколы для подготовки кадров вновь созданной СБ, которые планировалось использовать для развертывания подрывной работы во время подготовки и ведения войны против СССР. Основными учебными дисциплинами были идеологическая подготовка (преподавал Мирон-Орлик), организационная работа (Я. Старух), разведка и контрразведка (М. Арсенич), конспирация (Д. Маевский-Косарь) .
С другой стороны, вхождение западно-украинских земель в 1939-1940 гг. в состав УССР и СССР, распространение на регион репрессивной политики сталинизма поставило вопрос об активизации работы подполья и спецструктур ОУН на советской территории. «Приход большевистской оккупации на западно-украинские земли,  вспоминал С. Мудрик-Мечник,  создал новую действительность, а с ней понимание необходимости развития и совершенствования Службы Безопасности» , тем более что в настоящее время уже на всех уровнях проводов ОУН были способные члены для Службы Безопасности разведки и контрразведки «.
Что касается внутрипартийного положения ОУН, то тут ускорение набрали процессы роста противоречий между ее радикальным «молодым» крылом (костяк которого был объединен общей подпольной террористической деятельностью 30-х гг.) и более умеренной частью организации, и ветеранами, которые находились в эмиграции и сотрудничали с Германией. Первые трения между ПУН ОУН и КЭ ОУН на ЗУЗ возникли еще в конце 1939 г. КЭ ОУН выступала за предоставление вооруженной помощи Карпатской Украины в борьбе против венгерской экспансии. Однако председатель ПУН А. Мельник, учитывая союзнические отношения Венгрии с Германией, воздержался от этого, и отдельные члены КЭ ОУН принимали участие в рядах «Карпатской Сечи» без его санкции .
Возвращение из польских тюрем радикалов ОУН (в т.ч. С. Бандеры) углубило расхождение. «Молодые» требовали милитаризации ОУН, устранения из ПУН таких авторитетов движения, как Н. Сциборский, О. Сеник, Я. Барановский как членов, утративших доверие КЭ ОУН . Отказ Мельника удовлетворить эти требования стал поводом для окончательного организационного раскола в ОУН, хотя еще II-е Большое Собрание ОУН в августе 1939 г. (Римский) прошло спокойно и избрало Мельника председателем ПУН.
Между тем упоминавшийся уже Р. Ярий (бывший офицер австро-венгерской армии и УГА, известный своими связями с немецкими спецслужбами) в гостинице «Люкс» в словацком городке Песчаны собрал более ста будущих «бандеровцев» и разрабатывал с ними план раскола ОУН . 9-10 февраля 1940 г. в Кракове состоялась с его помощью конференция радикалов ОУН, на которой было провозглашено создание «революционной фракции» ОУН, известной ныне как ОУН С. Бандеры (ОУН (Б) или Революционная ОУН.
Фракцию возглавили С. Бандера и С. Ленкавский. Одновременно на тайном заседании создается Служба безопасности ОУН(Б), на которую, в частности, было возложено исполнение смертных приговоров бандеровцев лидерам мельниковской части ОУН (ОУН(М) . Председателем СБ ОУН(Б) (далее будет идти речь именно об этой структуре  Авт.) стал Н. Лебедь, а его заместителем М. Арсенич (1910-1947 гг.) Кроме этого, Н. Лебедь занимался комплектованием сменного состава вышеупомянутой спецшколы в Кракове (Закопане, пансионат «Стамари»), законспирированной под курсы для спортсменов, курсанты которой одновременно давали подписку о сотрудничестве с гестапо .
Заметим, что предыдущая жесткая школа подполья, острота межфракционной борьбы в ОУН, да и само несентиментальное время сделали руководителей СБ фигурами очень одиозными и с печальной репутацией даже в самой среде организации. Один из ведущих зарубежных историографов ОУН и ее ветеран З. Кныш вспоминал о Н. Лебеде, что «его лысая трупная голова самым видом своим нагоняет страх» . Автор приводит случай из собственных впечатлений. Еще до начала Великой Отечественной войны коллеги Н. Лебедя задержали молодого человека, которого обвиняли в сотрудничестве с польской полицией. В дело вмешался З. Кныш, которого 3-часовой допрос подозреваемого убедил в его невиновности и предложил освободить подследственного. «Невозможно,  ответил Н. Лебедь.  Раз мы его арестовали, должны доказать дело до конца». «Не такое-то легкое дело было в те годы вырваться из рук Лебедя» . О М. Арсениче («Михаиле», «Григории») один из его друзей отозвался так: «Григорий» считается самым злым деятелем оуновского провода. Он не считается ни с какими смягчающими обстоятельствами и не знает иных мер воздействия или наказания, кроме физического уничтожения» .
5 апреля 1940 г. С. Бандера встретился в Италии с главой ПУН и потребовал передачи власти в ОУН лично ему на основании решения Краковской конференции. А. Мельник отказался и 6-7 апреля письменно сообщил С. Бандере и Я. Стецько (Карбовичу)  «ставлю Вас под Главный Революционный Трибунал ОУН» . Раскол ОУН на две фракции стал фактом, формально зафиксированным Большим Собранием (БСУН) ОУН(Б) в апреле 1941 г. в Кракове. На нем же были отменены решения Римского БСУН 1939 г. и взят курс на углубление сотрудничества с государствами-агрессорами (Германией, Италией, Японией) и «координацию действий с немецкой армией в тылах Красной армии» . В Службу безопасности ОУН(Б) влились ведущие сотрудники спецструктур движения  упоминавшиеся Н. Лебедь, М. Арсенич, В. Турковский («Павел»), И. Равлык, Е. Врецена, П. Федоров («Дальнич»), Я. Пришляк, Г. Пришляк . Отметим, что в программных и уставных документах ОУН обеих фракций о существовании СБ открыто не говорилось . КЭ ОУН на ЗУЗ перешла под контроль С. Бандеры .
Вновь созданная СБ ОУН(Б) сразу же стала использоваться как орудие межфракционной борьбы. «…Раздор в ОУН,  отмечал И. Лысяк-Рудницкий,  и жалкие инциденты взаимной борьбы наносили национализму непоправимый моральный удар» . СБ «диверсантов» (как окрестили мельникивцы ОУН(Б) приступила к выполнению задач, которые были перечислены в «Записке в деле преодоления внутриорганизационного кризиса в ОУН»: «провести строгую изоляцию опасного в организации элемента» и осуществить «безоглядную чистку от вредных и ненадежных элементов в целой организации» .
Прежде всего, были приложены усилия для дискредитации лидеров ОУН(М). Так, по отношению к секретарю ПУН, участнику движения с 1922 г., Я. Барановскому распространялись слухи о его сотрудничестве с польской полицией («органы безопасности ОУН располагают документальными доказательствами, что Яр. Барановский был провокатором на службе польской полиции») . Тогда Я. Барановский добровольно пошел под Революционный Трибунал и тот оправдал его (прокурором Трибунала был боевик ОУН И. Мицик, осужденный в свое время в Польше на 15 лет за убийство полицейского агента). Однако это не спасло Барановского от ликвидации его в будущем СБ ОУН (такая же участь ожидала и И. Мицика) .
По отношению к Н. Сциборскому распространялись обвинения в сотрудничестве с советскими органами госбезопасности, к О. Сенику  в причастности к убийству Коновальца в Роттердаме в 1938 г. Нельзя исключать предположение, что к дискредитации лидеров ОУН(М) и инспирации межфракционной борьбы приложили усилия и советские органы госбезопасности. Они всегда рассматривали движение националистов как серьезного противника, а «сотрудничество с УВО-ОУН» было одним из самых распространенных обвинений в УССР в ходе массовых политических репрессий конца 20-х  30-х гг. Понятно, что ОУН была важным объектом для инфильтрации агентуры советской ГБ и полем деятельности сотрудников внешней разведки ОГПУ-НКВД СССР. Достаточно сказать, что один из основателей ОУН, автор доклада о ее организационном устройстве на Венском Конгрессе ОУН 1929 г. П. Кожевников в 1945 году оказался сотрудником советской разведки .
В сентябре 1940 г. КЭ ОУН(М) на ЗУЗ распространила информацию о том, что организационный референт ОУН(Б) на ЗУЗ Горбовой («Буй») в марте 1940 г. по поручению СБ ОУН(Б) перешел Сян и добровольно пошел на сотрудничество с НКВД. Во Львове он встретился с «Яценко-Норбертом-Валюхом» (генерал-лейтенантом НКВД П. Судоплатовым) и передал ему сведения о подполье ОУН за ЗУЗ «Бую» органами госбезопасности, как утверждали сторонники ОУН(М), была поставлена задача раздувать конфликт внутри движения националистов и предоставлены сфабрикованные компрометирующие материалы. Затем П. Судоплатов лично отвез Горбового к границе и договорился с ним о средствах связи. Впоследствии, пишет З. Кныш (под псевдонимом «Б. Михайлюк»), Горбовой был уличен «разведкой ОУН» (вероятно, имеется в виду орган безопасности ОУН-М  Авт.) .
Следует иметь в виду и то, что приведенные взаимные обвинения родились в гуще межфракционной борьбы и требуют самого критического отношения. Однако дело не исчерпалось обменом пропагандистскими ударами. Так, захваченные мельниковцами документы ОУН(Б) показали, что Н. Лебедь, «занимая в этом «проводе» пост «шефа безопасности» (бандеровский ГПУ, в котором Лебедь пытается играть роль «Дзержинского»), распорядился установить наружное наблюдение за рядом ведущих деятелей ОУН(М) «при помощи специальных шпионов-агентов . Одним из объектов тайного наблюдения СБ стал полковник Р. Сушко – бывший член УВО, шеф вне уставного военного штаба ОУН, заместитель военного референта ОУН, назначенный А. Мельником «проводником украинских земель под немецкой оккупацией». Р. Сушко, ветеран вооруженных боев 1918-1920 гг., был убит СБ ОУН(Б) в январе 1944 г. в рамках «охоты» на «старых полковников» .
В целом за предвоенный период жертвами междоусобиц в ОУН стало около 400 мельниковцев и около 200 членов ОУН(Б) . «Эта унылая эпоха украинской мартирологии, – с грустью констатировал З. Кныш, – не нашла еще своего пера» .
Обратимся к проблеме развития организационной сети Службы безопасности накануне Великой Отечественной войны.
Основными документами, созданными еще до июня 1941 г., которые регулировали вопросы организационного построения и функциональной направленности СБ, были «Организация службы безопасности» и «Украинская служба безопасности» . Был разработан и учебник для сотрудников СБ, согласно которому к основным функциям этого органа относились контрразведывательные задачи против внешних противников (направления работы – «антимосковско-большевистское (НКВД), антипольское (польское подполье), других инонациональных факторов: а) поляки, б) румыны, в) мадьяры, г) другие»), поддержка внутренней безопасности в ОУН и Службе («внутриорганизационное» направление), контроль над политической лояльностью в Украинском государстве («внутриполитическое» направление) и борьба с опасными криминальными преступлениями .
Стоит заметить, что при определении функций и служебного инструментария СБ тщательно изучала опыт специальных служб Польши, нацистской Германии, советских органов госбезопасности. Так, отмечает С. Мудрик-Мечник, захваченные ОУН материалы областного управления НКВД в Луцке служили для «подготовки» членов Службы Безопасности ОУНр» .
Структура СБ была очень разветвленной. Она охватывала всю оргструктуру ОУН, ставя под контроль почти все стороны жизни организации, уделяя первоочередное внимание контрразведывательному противодействию и контролю за соблюдением конспирации . Центральной фигурой Службы был институт референтов, работавших на разных уровнях организации или на определенных территориях. На референта СБ возлагались забота о «надлежащей охране организационной работы и ее членов, сбор информации о враждебных силах, действующих в ущерб ОУН, проведение их ликвидации, ведение внутренней разведывательной работы» .
Областному референту, кроме того, подчинялся отряд СБ как «ликвидирующий фактор». Уголовными делами СБ должна была заниматься только тогда, когда правонарушитель был членом ОУН . Только уголовно-полицейские органы ОУН должны были подчиняться военном референту, который поддерживал контакты со СБ в отношении дел, входящих в ее компетенцию.
Однако постепенно круг интересов СБ расширялся. Еще до 1941 г. перед Службой были поставлены более обширные задачи:
– бороться за здоровое моральное состояние в ОУН;
– противодействовать разведывательно-подрывной деятельности враждебных спецслужб и их агентуры;
– выполнять определенные функции судебной власти «в борьбе с вредителями и враждебными элементами для Украинского народа и Организации»;
– заботиться о личной безопасности членов ОУН и охране ее имущества;
– создавать собственные позиции «на чужих и враждебных нам территориях с целью разведки, диверсии и провокации» .
Как видим, определенные задачи, помимо традиционных для любой специальной службы, все больше выдвигали СБ на роль тотального контролера жизнедеятельности ОУН. Для их выполнения разрешалось применять и крайние меры. Так, в упомянутом учебнике СБ рекомендовалось при осуществлении следственных мероприятий применять «физическое принуждение, угрозы, побои, голод, допросы до изнеможения… Действенность этих методов доказана, и ничего не должно мешать их использованию, если свидетель или подозреваемый молчит или врет» .
Приближение нападения нацистской Германии на Советский Союз ставило перед ОУН и ее функциональными структурами задачи использования конфликта сверхдержав для попытки восстановления политической независимости Украины. Сам факт будущего столкновения не был секретом для проводников обоих ОУН. Так, о точной дате начала войны руководителю Краевого провода ОУН(Б) на ЗУЗ И. Климову-Легенде связной Главного Провода Т. Онишкевич сообщил еще в первых числах июня 1941 г.
Деловые контакты ОУН с заинтересованными институтами Германии не прекращались. По свидетельству Н. Лебедя, «во время конфликта в ОУН, как и после него, немецкие разведывательные политические круги поддерживали контакты с обеими ОУН. Обе ОУН не разрывали связей с немецкими военными кругами просто для того, чтобы иметь возможность активно участвовать в борьбе в Украине во время Великой Отечественной войны, которая тогда назревала и была для всех очевидной» .
Назревала насущная необходимость создания соответствующих структур, которые стали бы зародышем государственного строя УССР на занятых немцами территориях Украины, а также определения роли и места СБ в будущих процессах. Уже II БСУН(Б) в апреле 1941 г. разработал для Краевого Провода на ЗУЗ (КП на ЗУЗ) инструкции о подготовке к войне. Обеспечением их секретности занималась СБ . Инструкция нацеливала членов ОУН «немецкие войска принимать как войска союзников», использовать их успехи для создания собственного государственного строя. Его же ведущей силой должна была стать сама ОУН – «орден борцов и фанатиков» .
Что касается органов безопасности, то планировалось создание отделов «безопасности и информации» при всех территориальных центрах ОУН, хранение и использование «технического арсенала НКВД» .
На территории Польши началось формирование трех «походных групп» ОУН(Б) численностью, по разным оценкам, от 1200 до 3-5 тыс. каждая. Были определены маршруты для каждой из них: через Житомир в Харьков, через Винницу на Киев и через Днепропетровск в Одессу. Группы должны продвигаться вслед за немецкими войсками, пропагандировать идею самостоятельности Украины и создавать гражданскую украинскую администрацию и полицию .
Соответственно СБ должна была создавать походные референтуры в соответствии «со своими общеорганизационных задачами» . После образования местной украинской администрации руководители этих групп должны были перейти на должности референтов СБ и подчиняться «Проводнику своей местности», информируя его относительно компетенции. В чисто оперативных вопросах референтуры подчинялись и отчитывались исключительно собственному высшему руководству .
Считалось, что главной целью деятельности СБ станет «организация строя и порядка. Все акты правового государственного порядка могут обрести реальную силу, потому что есть орган, который сможет заставить непокорных признать их…» . Политические задачи СБ на начальном этапе государства заключались в помощи созыва общего собрания населения для объявления смены власти и прекращении деятельности всех других, кроме ОУН, политических объединений: «сопротивляться всякой политической инициативе по созданию различных народных комитетов, различных эмигрантских группировок» (вероятно, имелись в виду попытки создания альтернативных форм власти со стороны ОУН(М) или Государственного Центра УНР в изгнании – Авт.).
В военной сфере СБ должна была организовать из местных жителей отряды народной милиции, взять под контроль с их помощью государственные и общественные учреждения, промышленные предприятия, средства массовой информации. Они должны были нейтрализовать представителей старой власти, сотрудников советских правоохранительных органов, установить режим военного времени .
Из членов народной милиции планировалось создать «специальный отдел», задачей которого было бы преодоление сопротивления оппозиционных элементов или враждебных сил, подбор кадров для местной администрации . В структуре милиции предусматривались «разведывательно-следственные» подразделения с карательными функциями. На всех нелояльных или подозрительных лиц заводился бы тайный учет и негласный контроль с помощью «внутренней разведки». Для профилактики выступлений против нового строя СБ должна была взять под контроль «все сферы жизни» .
В органах народной милиции на уровне район-город вводились должности «комиссара разведывательно-следственных и специальных задач». В областных центрах предусматривались оперативный отдел (ведение секретных дел и командование оперативными отрядами) и отдел охраны наиболее важных учреждений и руководства .

Комментарии закрыты.