История СБ УПА (статья)

18 июля 2013 автор: admin

ДМИТРИЙ ВЕДЕНЕЕВ, ВЛАДИМИР ЕГОРОВ. МЕЧ И ТРЕЗУБ. ЗАМЕТКИ К ИСТОРИИ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ УКРАИНСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ
I. РОЖДЕННЫЕ ПОДПОЛЬЕМ
Особенности отечественной истории, в частности наличие «государственных» и «негосударственных» полос в прошлом украинского народа, обусловили и специфику истории специальных служб в Украине. Хотя по определению разведка и контрразведка являются неотъемлемыми атрибутами именно государственного организма, в истории Украины наблюдалось возникновение спецслужб «негосударственного характера» в рамках деятельности политических и военно-политических движений и организаций, которые ставили своей целью освобождение и государственное возрождение Украины. К их числу можно отнести соответствующие структуры казацко-крестьянских движений, Запорожского казачества, повстанческо-подпольных движений периода освобождения борьбы 1918-1921 гг. Но не самым ярким примером здесь может служить много десятилетняя история структур безопасности движения украинских националистов, которые в свое время оформились в Службу безопасности Организации Украинских Националистов (далее – СБ ОУН).
История СБ ОУН еще не стала предметом всестороннего научного анализа и уверенно может быть отнесена к одной из наиболее плохо освещенных страниц прошлого ОУН. Отдельные упоминания о СБ ОУН в трудах по истории самого движения или в воспоминаниях его современников очень и очень фрагментарны. К тому же они оказались под влиянием межфракционной борьбы в ОУН и были созданы в условиях блокового противостояния в мире. Едва ли не единственным очерком истории СБ является книга ее сотрудника 1940 г., известного функционера ОУН (Б) С. Мудрика-Мечника . В ней история СБ освещается прежде всего через призму ее противостояния советским органам госбезопасности, но недостаточно внимания уделяется становлению самой Службы, ее собственной эволюции, тщательно обходятся стороной определенные моменты, которые могут нанести вред «героической» интерпретации прошлого СБ ОУН. В последние годы появился ряд публикаций, в которых авторы пытаются отойти от полярных оценок деятельности СБ ОУН (присущих «разоблачительному» духу как советской, так и эмиграционной ветвей историографы). В них делается попытка дать профессиональный анализ концептуальных основ создания СБ, форм и методов ее деятельности, места в общем контексте вооруженной борьбы украинских националистов за создание Украинского Самостоятельного Соборного Государства (УССГ) .
Авторы данной публикации пытаться проследить основные этапы становления СБ ОУН в контексте деятельности движения украинских националистов. Более того, углубленное изучение истории СБ ОУН предоставляет и дополнительные возможности для лучшего понимания прошлого самого движения ОУН, а также истории Украины в XX веке в целом. Это актуально еще и с той точки зрения, что после получения Украиной в 1991 г. государственного суверенитета и постепенного утверждения научно-культурного плюрализма в обществе создались предпосылки для формирования «единого историографического пространства» между учеными Украины и диаспоры, для преодоления откровенно конъюнктурных и морально устаревших штампов в освещении острых проблем нашего прошлого. Несомненно, необходимо смотреть трезво на всю сложность этого процесса – достаточно сказать, что отношение к истории ОУН и УПА и сейчас является своеобразной «полосой фронта» и индикатором политических предпочтений граждан. Но пытаться, стремиться к этому все же надо.
Появление первых националистических организаций была крайней мерой и болезненной реакцией на поражение украинской национально-демократической государственности 1917-1920 гг. и территориальное расчленение этнических земель Украины. Западно-украинские земли (ЗУЗ) оказались разделенными (скорее – оккупированными) в 1918-1920 гг. между Польшей, Румынией и Чехословакией. 14 марта 1923 г. Совет послов стран Антанты в Париже по требованию польского правительства узаконил аннексию ЗУЗ Польшей, лишний раз продемонстрировав довольно своеобразное отношение «западных демократий» относительно прав отдельных народов. На землях Галичины начал насаждаться режим административно-военного и национально-культурного ущемления прав украинского населения.
Ответом на шовинистическую политику администрации Второй Речи Посполитой было возникновение широкой сети украинского подполья в Галичине – от подпольных высших учебных заведений и молодежных организаций до чисто боевых организаций. Наиболее известной из последних стала Украинская Военная Организация – УВО, первые очаги которой возникли еще в июле 1920 г. в Праге. Окончательно, как считается, УВО оформилась весной 1921 г. Ее возглавил полковник Корпуса Сечевых Стрелков Е. Коновалец. Организация насчитывала в то время до 100 подпольщиков, среди которых было немало боевых офицеров и участников освободительной борьбы УНР-ЗУНР 1918-1920 гг. – полковники А. Мельник и Р. Сушко, сотники А. Думин, М. Матчак, В. Кучабский, А. Сеник и другие .
Руководящим органом УВО становится Начальная Команда, а репрезентацией (представительством) в Крае (Галичине) – Краевая Экзекутива во Львове (КЭ УВО). Территория Края была разделена на четыре округа и покрыта широкой сетью «пятерок» – низших тактических подразделений УВО, члены которых не имели право знать никого из руководителей, кроме их личного .
Относительно основной политической цели УВО, то, по определению самих членов, она заключалась в «пропаганде мысли общего революционного взрыва украинского народа с окончательной целью создать собственное национальное самостоятельное и единое государство» . Как видим, главным средством борьбы было названо пропагандистское влияние на общественное сознание. Вместе с тем не отрицался антитеррор – средство противодействия «официальном» террору . Однако, по нашему мнению, не лишней будет попытка выяснить соотношение пропагандистских и «боевых» методов в текущей деятельности УВО.
Сначала несколько фактов из практики УВО. Через какие-то два месяца после начала образования организации, боевик С. Федак совершает покушение на Начальника Польского государства Ю. Пилсудского, но неудачно – ранение получает львовский воевода Грабовский. 5 сентября 1924 г. происходит покушение на Президента С. Войцеховского. 19 сентября 1926 г. погибает школьный куратор Львова С. Собинский (не поддавая сомнению «антинародную сущность» последнего, все же выскажем предположение, что жертва «атентата» собственноручно не проливала украинской крови). 1927 г. – УВО ликвидирует украинца Гука, заподозренного в сотрудничестве с польской полицией. 1928-1929 гг. – УВО проводит нападения на почты, редакцию шовинистической газеты «Слово польское» и Восточные торги (роль этого учреждения в угнетении местных украинцев нами не установлена) . Создается впечатление, что террор не только все больше выдвигается на первый план работы УВО, но и приобретает «немотивированный» характер (что, кстати, свойственно многим из известных террористических организаций, в том числе и дореволюционных русских).
Не лишним будет и анализ содержания публикаций органа УВО – месячника «Горн». Наряду с действительно пропагандистскими материалами, направленными на разоблачение оккупации, дискредитацию «недееспособной демократии» и «революционизацию» молодежи, на страницах «Трубы» видное место занимают материалы, так сказать, «для методической помощи подпольщику-террористу». Например, по опыту «коллег» – «Орсини», «Нигилисты», «Как русские революционеры бежали из тюрем», относительно противодействия польским правоохранительным органам – «Из практики польской полиции», «Признание» (о поведении на допросе), «Техника следствия» и т.д. .
Не было ли случайным отклонение УВО в сторону силовых методов подпольной борьбы? На наш взгляд, оно было достаточно закономерным, учитывая те исторические обстоятельства для организации по следующим программным целям и с таким составом участников, ведь кроме отдельных групп существовали массовые, мощные и легальные объединения Галичины, прежде всего – Украинское национально-демократическое объединение (УНДО), которое занимало доминирующее положение в широком кооперативном движении и «Просвещении», с отвращением относилось к экстремизму УВО, а впоследствии и ОУН. Однако УНДО и другие подобные образования настаивали на лояльном отношении к власти и сугубо мирных акциях, в т.ч. на парламентских средствах улучшения положения украинского населения (впрочем, это не спасло их членов от сталинских репрессий после 1939 г.).
Смотря объективно, склонить польское правительство и диктатора (с 1926 г.) Ю. Пилсудского к признанию независимости Украины «цивилизованными» средствами будет очень проблематично. Необходимо беспристрастно проанализировать, учитывая это, стиль мышления и психологический мир первых националистов-подпольщиков, как это блестяще сделал в своих «исторических эссе» известный политолог-историк диаспоры И. Лысяк-Рудницкий.
Международное положение вокруг ЗУЗ не давало никаких оснований надеяться на изменение их статуса в марте 1921 г. Рижский мир между Польшей и Советскими Россией и Украиной с другой стороны закрепил границу между советской и польской частями Украины, а позиция обладателей тогдашней Европы по этой проблеме известна.
Реальных военных сил для изменения ситуации украинское национал-патриотическое движение в Галичине не имело, а Государственный центр УНР в изгнании в «Тарновский период» своего существования (1920-1923 гг.) находился под контролем той же Польши, как и его силовые структуры (Армия в лагерях, Повстанческо-Партизанский Штаб Ю. Тютюнника). Оставалось только делать ставку на отчаянную подпольную борьбу, не задумываясь о вероятности победы и жертвы.
Понятно и вполне отрицательное отношение ветеранов Армии УНР, особенно УГА, к недавнему противнику по ожесточенной войне между ЗУНР и Польшей. К тому же это были люди, как говорится, «прямого действия», готовые к экстремальным условиям борьбы в подполье.
Не должно удивлять современников и неприятие членами УВО легальных методов борьбы и демократических ценностей в целом. Последние ассоциировались с несостоятельностью украинской национал-демократической государственности (прежде всего – УНР) консолидировать общество и дать отпор внешним врагам. Нечего и говорить о том, каким «авторитетом» среди галичан пользовались лидеры национал-демократии Надднепрянщины С. Петлюра (с его Варшавским соглашением в апреле 1920 г. и отказом от прав УНР на Западную Украину) или В. Винниченко с его пресловутыми «колебаниями» и «раскаянием «на страницах «Возрождение нации».
Итак, было достаточно объективных причин для возникновения такой конспиративной, жестко организованной, авторитарной по ментальности и экстремистской по методу действий организации как УВО. Понятно, что борьба ее в подполье вызвала потребность в специальных подразделениях для получения необходимой информации и обеспечения внутренней безопасности. С начала существования Начальной Команды УВО в ее структуре вводится отдел (референтура) разведки во главе с А. Думиным .
Сначала его деятельность имела «чисто военный профиль» . Это объяснялось тем, что УВО рассматривала саму себя в первую очередь как военную организацию, призванную возглавить масштабную вооруженную борьбу против оккупантов (реалистичность цели – проблема отдельная). Хотя сначала деятельность референтуры разведки не отличалась активностью, со временем и профессионализм окреп. Особое внимание было уделено созданию собственной агентурной сети не только на этнических украинских землях, но и на остальной территории Польши, и офицерского корпуса, мобилизационных планов и т.д. . Вероятно, такой направленности действиям разведки УВО придавал и чисто фронтовой опыт участников. Впрочем, сама УВО оставалась не столько эмбрионом будущего украинского войска, сколько узкой подпольной подрывной организацией (разумеется, не могло быть и речи об открытом выступлении против армии, которая отбросила Красную Армию на Висле и спасла Европу от осуществления «Приказа № 1423 по Западному фронту» с его призывом «через труп белой Польши на штыках понести революцию в Европу»).
Таким образом, функциональная направленность разведки УВО (наряду с несомненными достижениями) очевидно не соответствовала сущности самой УВО. Негативные последствия не заставили себя ждать. В 1922 г. был арестован член УВО М. Дзиновский, показания которого позволили польским спецслужбам провести массовые аресты среди боевиков организации . Заметим, что в воспоминаниях ветеранов националистического движения мы не встретили ни одного пренебрежительного отзыва о польской полиции и контрразведке (дефензиве), которые рассматривались как серьезный противник.
С этого момента подразделение А. Думина начинает заниматься контрразведывательным обеспечением деятельности организации – собирается информация о возможных акциях поляков и об агентуре их спецслужб .
Между тем росла сеть националистических организаций – в 1926 году ряд молодежных организаций объединяется в Союз Украинской Националистической Молодежи (СУНМ), образуется «Группа украинской национальной молодежи», «Украинское национальное объединение», «Союз освобождения Украины», «Союз украинских фашистов». Последние три группы в ноябре 1925 г. образуют Легион Украинских Националистов (ЛУН) под руководством Н. Сциборского. Следующими шагами на пути интеграции националистических организаций были образования Союза организаций украинских националистов (июль 1927 г.) и Союза Украинских Националистов . Проведенные в 1927-1928 гг. конференции украинских националистов (Берлинская и Пражская) подготовили почву для образования Первым Конгрессом украинских националистов (январь-февраль 1929 г., Вена) Организации Украинских Националистов (ОУН). Кроме главных программных и уставных документов, Конгресс избрал Провод ОУН (ОУН) во главе с Е. Коновальцем.
Согласно решению Конгресса УВО сохраняла формальную организационную самостоятельность и свой орган «Трубу». Отныне вся боевая (террористическая) работа должна была вестись только с позиций УВО и ее Начальной Команды, чтобы не пятнать репутацию ОУН как «чисто политической организации» . К слову, создавался Суд ОУН в составе Главного Судьи и 2 членов, хотя высшей мерой наказания, согласно его приговору, могло быть лишь исключение из ОУН с объявлением или без него в прессе .
Статус УВО был подтвержден на конференции ее руководителей с проводом ОУН в Праге (июнь 1930 г.). Дебатировались две точки зрения: ликвидировать УВО и передать ее боевые функции в ОУН или оставить первую как самостоятельную организацию. В конце Е. Коновалец принял решение: УВО остается вооруженным отрядом ОУН, ее аппарат сокращается, действует строго конспиративно и независимо от ОУН (как правило, формально, поскольку сам Е. Коновалец совмещал должности председателя ПУН и Начального Коменданта УВО) .
Первые из 30-х гг. отличились бурным развитием террористических проявлений со стороны УВО-ОУН. Несмотря на упомянутое распределение полномочий, Краевая Экзекутива ОУН на ЗУЗ все больше становилась, игнорируя ОУН, на путь террора. Это было констатировано на Краевой конференции ОУН весной 1930 г., состоявшейся в подземелье львовского собора св. Юра .
К этому привел ряд общеисторических обстоятельств и определенные процессы в среде самой ОУН. Во время Великой депрессии 1929-1933 гг. значительно ухудшилось социально-экономическое положение украинского крестьянства (чистая прибыль хозяйств упала на 70-80 %), которое сильно страдало и от конкуренции со стороны массовых переселенцев из Польши («осадников»). Затруднительным было положение рабочих и молодой интеллигенции, служебные вакансии для которой неизменно перехватывались правящей нацией. Понятно, что не наблюдалось никаких уступок в национально-культурной сфере (еще в 1924 г., например, был принят закон о запрете пользования украинским языком в государственных учреждениях) .
Летом 1930 г. поднялась волна крестьянских нападений на польские имения (более 2200 случаев), на что польское правительство ответило кампанией «зачистки» (умиротворения). До 800 украинских сел было взято под контроль войск и полиции, арестовано до 2 тыс. человек. Проводились реквизиции имущества, разрушались национально-культурные центры, упразднялось местное самоуправление.
Апофеозом репрессивных мер польской администрации стало создание в 1934 году в Березе Картузского концлагеря для политзаключенных, где находилось до 2000 человек (отметим, что в него отправляли не только украинцев, но и противников режима других национальностей). В следующем году Польша открыто отказалась перед Лигой Наций от соблюдения прав национальных меньшинств. Такая политика, отмечает современный историк О. Субтельный, «привела к росту экстремизма с обеих сторон и усложнила поиски конструктивных решений» .
Коснемся хроники террора ОУН первой половины 30-х годов, который напрямую был связан со становлением структур безопасности движения националистов. В целом в указанный период подполья ОУН было осуществлено около 60 убийств и покушений, десятки «экспроприаций» в банках и почтовых конторах, сотни акций саботажа . Было бы, конечно, неправомерно сводить деятельность ОУН только к экстремистским акциям. Велась пропагандистская работа, выходили периодические издания националистов (основной трибуной стал пражский журнал «Развитие наций»), прилагались усилия для работы в сфере хозяйственных, образовательных, студенческих и других легальных организаций. ОУН поддерживали художественным словом такие выдающиеся личности тогдашней духовной жизни как Е. Маланюк, О. Ольжич, Е. Телига, Б. Кравцов. Однако именно насильственные средства борьбы становятся доминантой движения. ОУН, писал И. Лысяк-Рудницкий, «была одновременно «армией в подполье» и политическим движением-партией. Однако национализму не повезло гармонично сочетать эти два аспекта своей деятельности … Многим националистам трудно было различить тактику и методы, направленные против оккупантского режима и украинских политических противников. Морально-политический капитал, обретенный против внешнего врага, стал средством в стремлении к гегемонии над собственными гражданами… «.
Последний вывод известного политолога стоит запомнить для дальнейшего понимания функций СБ ОУН. Вряд ли организаторы террора ОУН всерьез надеялись на свержение оккупационного режима путем регулярных «атентатов». Думается, мотивы террора подчинялись установке, сформулированной в одном из «Бюллетеней Краевой Экзекутивы ОУН» (КЭ ОУН) с 1933 г.: «Психическое революционизирование широких народных масс  это первый этап подготовки к общему революционному взрыву» .
Итак, из хроники террора ОУН пер. пол. 30-х гг.
1931 г.  29 сентября на курорте Трускавец боевики ОУН В. Билас и Д. Данилишин застрелили депутата Сейма от Польской социалистической партии Т. Голувко, известного … «сторонника польско-украинского компромисса» . Поступок вполне понятен, так как каким образом «революционизировать массы» в условиях компромисса… Впоследствии один из руководителей СБ ОУН М. Матвиейко сказал, что приказ на ликвидацию Т. Голувко непосредственно поступил от одного из функционеров ОУН Р. Шухевича . Ликвидаторы депутата Сейма, которые впоследствии участвовали в ряде «эксов» ОУН будут повешены на рассвете 23 декабря 1933 г. в цитадели Львовского замка .
27 августа того же года боевик ОУН М. Царь («Савчук») застрелил директора Украинской государственной гимназии Львова, известного педагога И. Бабия. Последний резко критиковал методы работы ОУН, и другого выхода не оставалось…
1932 г.  убит комиссар полиции Львова Е. Бачинский .
1933 г.  боевик ОУН уничтожает советского консульского работника О. Майлова «в отместку за голодомор 1932-1933 гг. на Советской Украине» . Повод насколько максималистский, настолько же и бессмысленный. По нашему мнению, большего внимания заслуживает версия о попытке ОУН спровоцировать конфликт между Польшей и СССР. Какими бы мотивами не руководствовалась ОУН в те времена, трудно понять, почему дом во Львове, где жил убийца О. Майлова, украшен мемориальной доской, ведь убийство иностранного представителя всегда считалось мерзким, позорным делом. Вряд ли такой поступок местных властей идет в унисон с формированием цивилизованного имиджа современной Украины на международной арене…
1934 г.  кульминация «активных действий» ОУН: убито 3 полицейских, 3 общественных старост, несколько агентов полиции, совершено два взрыва. 3 мая в Стрыйском парке Львова убит выпускник гимназии Я. Бачинский по подозрению в сотрудничестве с полицией .
Однако наиболее резонансным терактом становится убийство главы МВД Польши Б. Перацкого, имя которого ассоциировалось с жесткими мерами власти в рамках политики «зачистки». 15 июня этого же года на лестнице варшавского «Товарищеские клуба» боевик Г. Мацейко выстрелом в голову нанес Б. Перацкому ранение, от которого тот скончался на операционном столе через полтора часа . Исполнителю удалось скрыться.
Атентат на Перацкого привел к массовым арестам членов ОУН, за решетку попал почти весь Краевой Провод в Галичине. Состоялся известный судебный Варшавский процесс ОУН 1935 г. Его организаторам, в частности органами МВД и II-го (разведывательного) отдела Генштаба Польши, было передано 418 оригиналов и 2055 копий документов УВО и ОУН, изъятых во время обысков мест проживания в Чехословакии членов ОУН А. Сеника, Я. Барановского, В. Мартинца и других в 1933-1934 гг. .
Материалы расследования подготовки теракта обнаружили рост уровня квалифицированности специальных мероприятий УВО-ОУН (с 1923 г. разведотдел УВО возглавил Ю. Головинский, который в 1930 г. погиб от рук полиции, новым референтом «разведки и связи» НК УВО становится Р. Ярий) .
В частности, будущий первый руководитель СБ ОУН (Б) Н. Лебедь организовал в течение 1933-1934 гг. наружное наблюдение за Б. Перацким (применяя и т.н. «женскую разведку») с целью фиксации его маршрутов передвижения и привычек, он же выбирал место покушения, лично инструктировал Г. Мацейка и передал ему орудие преступления  пистолет «Гиспано» калибра 7,65 мм .
Лидеры Краевого Провода (в т.ч. С. Бандера и Н. Лебедь) получили на процессе смертные приговоры, которые были заменены на пожизненное заключение. В тюрьмах и концлагерях оказались и сотни рядовых членов ОУН, что практически свело на нет террористическую деятельность.
Эскалация террора УВО-ОУН в начале 30-х гг. стимулировала дальнейшее развитие спецструктур движения националистов. Кроме необходимого сбора информации о противнике, возникала потребность в защите подполья от вмешательства враждебных спецслужб. Понятно, какое внимание правоохранительные органы Польши уделяли контролю за движением националистов, его расписанию и предотвращению экстремистских проявлений ОУН. Интересная деталь заключается в том, что в квартальных отчетах МВД Польши, посвященных положению нацменьшинств в государстве и чрезвычайно насыщенных интересной объективистской информацией, до 1930 г. на первом месте неизменно шел обзор немецкой диаспоры, а с этого момента первоочередное внимание уделялось украинскому населению и его политическим силам.
Спецслужбы Польши достигли значительных успехов в создании агентурных позиций в среде УВО-ОУН (пользуемся такой условной аббревиатурой из-за того, что в упомянутые годы, перефразируя И. Бабеля, трудно понять, где кончается УВО, а где начинается ОУН). «Польская полиция,  вспоминал член ОУН И. Макух,  заполнила организацию УВО провокаторами и конфидентами» .
Одним из наиболее известных информаторов польской контрразведки в ОУН стал Роман Барановский (бывший боевик организации), брат секретаря ПУН Я. Барановского. Три года он вел двойную игру с дефензивой, за что заплатил действительно страшную человеческую цену  от него отреклись родители. Наконец поляки разоблачили его, и Роман Барановский умер в тюрьме .
На Пражской (1932 г.) Конференции ОУН структура организации получила первое специальное подразделение  «контрольно-разведывательную референтуру», ее возглавил студент-медик Я. Макарушка, а его заместителем стал студент О. Пашкевич. К ее функциям были отнесены сбор соответствующей информации о вражеском государственном строй, тайном сотрудничестве с ним граждан-украинцев и контроль членов самой ОУН .
Кроме внедрения разведывательно-контрразведывательной организации, Конференция определила новый статус УВО как референтуры по военным делам КЭ ОУН на ЗУЗ. Отныне УВО состояла из боевого и кадрового отделов, а в случае необходимости создавала собственную разведывательную структуру .
Итак, насущные потребности оперативного обеспечения вооруженной борьбы в подполье привели к окончательному организационному обособлению подразделения безопасности с упомянутыми функциями. В то время функции подразделения не распространялись за пределы стандартных функций спецслужбы.
Анализ предпосылок возникновения СБ ОУН был бы неполным без определения основных представлений националистов о характере будущей УНСГ и постулатов идеологии «интегрального национализма», под влиянием которых (как и в подпольной борьбе) воспитывались будущие сотрудники Службы.
Хорошо известно, что основателем теории «интегрального» («действующего») национализма был Д. Донцов, «который хоть всегда и стоял в стороне от ОУН, считался, однако, идеологом национализма» . Мыслями Донцова (по крайней мере до 1943 г.) пропитаны главные программные документы ОУН. Его теория вобрала наиболее распространенные в тогдашней послевоенной Европе взгляды субъективизма, волюнтаризма, иррационализма, фашизма, теории элиты и т.д. Основные ее черты подробно рассмотрены в специальных работах, поэтому обратим внимание лишь на те, которые, по нашему мнению, обращены к людям, которые борются в экстремальных условиях за определенную цель, достижимость которой их не должна волновать.
«Донцов,  пишет современный философ И. Лосев,  поет истинный гимн фанатизму как обязательному фактору национальных соревнований под руководством … мифоидеологии, которая требует религиозного к себе отношения, не терпит малейшего сомнения… Нетерпимость является необходимым фактором победоносной борьбы… Ученый обосновывает необходимость так называемого «революционного аморализма…». Большая идея имеет право раздавить отдельного человека с его ничтожными потребностями … Эта мораль «лучших людей» нации, рыцарской касты находится по ту сторону добра и зла… Радикализм Донцова проявляется в его склонности к выдвижению максималистских, чрезвычайных задач…, в принципиальной конфронтации с реальностью, которая не устраивает… Донцов выступает как последовательный противник любого либерализма, который утверждает преобладание прав единицы над правами человеческих сообществ… Человек есть средство, нация  цель» .
Квинтэссенцией взглядов Донцова стал известен «Декалог»  «Десять заповедей украинского националиста». В его пункте 7-м сказано: «Не будешь колебаться совершить наибольшее преступление, если этого будет требовать цель Дела», а п. 8-й призвал  «Ненавистью и коварством будешь принимать врагов Твоей нации» .
Трудно не согласиться, что идеология Донцова гармонировала с психологическим состоянием молодого человека-подпольщика, который, очень часто, и не успел получить должного образования. Волюнтаризм и максимализм идеи должны были компенсировать неполноценный статус молодого украинца в санационной Польше и напряжение подпольной борьбы с весьма призрачными шансами на стратегический успех.
Воспитание подпольщика сопровождалось и тщательной проверкой его деловых качеств, а особенно преданности организации (что само по себе свидетельствовало о росте осознания норм внутренней безопасности). Как вспоминал участник подполья ОУН с 1937 г. С. Мудрик-Мечник, кандидат на вступление в ОУН «проходил подготовку и проверку: правдив ли, не имеет ли вредных привычек и злых намерений, какие черты ему присущи. За мной, кроме явной проверки, незаметно наблюдал еще кто-то, мне неизвестный…» . Неофиту устраивались нестандартные ситуации, призванные проверить его лояльность и выдержку. Об одной из таких тот же С. Мудрик-Мечник узнал лишь через несколько лет: «…я узнал, что в ту ночь в лесу я имел дело не с польской полицией, а с переодетыми членами ОУН, которые должны были меня проверить» .
Заслуживают внимания представления движения ОУН о будущем государственном строе независимой Украины. Несомненно, что на эти представления решающим образом повлияли идеология и само устройство ОУН по принципу закрытого Ордена с жесткой внутренней иерархией: «…Суть националистического Ордена… идея нации,  писал один из ведущих идеологов ОУН (Б) Я. Стецько.  Послушание, наказуемость и т.п.  непременные атрибуты … Полностью отдаться идее может только меньшинство, поэтому идеей Ордена является активное меньшинство» . В постановлении II Большого Собрания (съезда) ОУН(Б) от апреля 1941 г. говорилось, что «ОУН борется за построение украинского государства на принципах одной политической организации ведущего актива» .
Власть в будущем государстве должна быть «сильной властью лучших из всех слоев народа, …за беспредельное уничтожение сил руины и раздора» . Главными принципами развития государственного строя предусматривались вождизм, диктатура, монопартийность управления, отсутствие оппозиции (черты, кстати, присущие не только сталинскому СССР, но и многим европейским государствам межвоенного периода, от Атлантики до Черного моря и от Заполярья до Балкан). Своеобразными были взгляды на правопорядок. Как говорилось в одной из инструкций ОУН(Б) от 1941 г., «формой государственной власти должна быть политико-милитаристская диктатура ОУН. Наша власть должна быть страшной… Ни один приговор не обжалуется, а исполняется сразу. Кодексом является собственная националистическая совесть» .

Комментарии закрыты.