Информационные вызовы гибридной войны

26 Октябрь 2016 автор: admin

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВЫЗОВЫ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ: КОНТЕНТ, КАНАЛЫ, МЕХАНИЗМЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ
Аналитический доклад
ВВЕДЕНИЕ
Уже почти два года Украина находится в состоянии необъявленной войны с РФ. Гибридная война, которая развязана против Украины, ведется сразу на нескольких уровнях и направлениях, одним из которых, безусловно, является информационный.
Информационные вызовы гибридной войны имеют существенные отличия по сравнению с другими ее проявлениями, в частности они:
• появились задолго до военных действий;
• направлены не только на Украину, но и на страны трансатлантического пространства, включая саму же Россию в лице ее собственных граждан, в отношении которых проведена «идеологическая мобилизация» и «информационное перепрограммирование, которое граничит с зомбированием» .
• оказались вне переговорного процесса: вопрос о перемирии в виртуальной среде даже не поднимался .
Следует признать, что на глобальном уровне тактика деструктивной информационной работы Кремля основана на поиске и эксплуатации слабых сторон концепции либеральной глобализации и предусматривает своего рода рентген-сканирование уязвимых точек либеральной демократии. В противовес этому, как справедливо утверждает Марк Галеотти, профессор международных отношений Нью-Йоркского университета, «в качестве первого ответа [на этот вызов] мы должны определить, что можно точечными средствами укрепить» .
Информационные вызовы гибридной войны являются довольно разнообразными по своей природе и имеют как локальное/краткосрочное измерение, например, информационная оккупация отдельных регионов, распространение беспрецедентных объемов дезинформации и пропаганды, так и более абстрактное/долгосрочное измерение, как, например, разочарование в СМИ международной общественности. Таким образом и ответ на указанные вызовы должен быть разным.
Сегодня мы находимся лишь в начале осмысления масштабов этой агрессии и поиска механизмов противодействия этому новому вызову. Хотя Стратегией национальной безопасности Украины уже частично это сделано (в частности, определены такие угрозы информационной безопасности как ведение информационной войны против Украины; отсутствие целостной коммуникативной политики государства, недостаточный уровень медиакультуры общества ), однако это лишь первый этап процесса осознания и понимания.
Мы все еще нуждаемся в полноценном анализе ситуации с Крымом в наиболее широком контексте – информационного сопровождения сначала его оккупации, а затем аннексии, а также проблем действующего информационного пространства Крыма. Мы должны более четко понять проблемы и вызовы в информационном пространстве ОРДЛО. Показать в более широком международном контексте российскую пропаганду, а также предложить современные и действенные механизмы комплексного противодействия информационной агрессии, что, очевидно, будет тесно связано с построением системы стратегических коммуникаций.
Надеемся, что результаты и рекомендации исследования будут способствовать преодолению несистемности и ситуативности реагирования на информационные вызовы гибридной войны, сделают возможным переход к соответствующей проактивной деятельности Украины, помогут восстановить ее информационный суверенитет.
1. ИНФОРМАЦИОННОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ АННЕКСИИ КРЫМА
• Информационные предпосылки аннексии Крыма
Постепенная и целенаправленная подготовка информационной почвы в печатных и электронных СМИ, в частности активное насыщение сети интернет дезинформационными материалами, вовлечение в процесс формирования квазиреальности как политических деятелей, так и известных представителей культуры, науки и техники, является примером удачного воплощения механизмов гибридной войны, кульминацией чего стало проведение так называемого референдума и включения Крыма и г. Севастополя в состав РФ.
Крым исторически представляет собой поликультурный регион: на территории автономии проживают представители 125 наций и народностей. Это единственный регион Украины, где вещание велось на семи языках. В сфере телевидения и радиовещания действовали 79 телерадиоорганизаций (ТРО), в том числе 13 телекомпаний эфирного вещания; 14 FМ-радиостанций; 5 коммунальных радиоредакций проводного вещания; 4 частные радиоредакции проводного вещания; 39 кабельных телерадиокомпаний; 7 эфирно-кабельных телерадиокомпаний.
Ведущие позиции в эфирном телевизионном пространстве занимали Гостелерадиокомпания «Крым» и Черноморская ТРК. Особенностью Гостелерадиокомпании «Крым» было то, что кроме передач на русском, украинском, крымско-татарском языках, регулярно выходили в эфир передачи на греческом, болгарском, немецком и армянском.
В то же время, несмотря на то, что в соответствии с Конституцией Автономной Республики Крым (ст. 10 п. 1) наряду с государственным языком должны были обеспечиваться функционирование и развитие крымско-татарского, а также языков других национальностей, в Крыму всегда остро стояла проблема развития этнической прессы. Так в информационном пространстве Крыма доля русскоязычного медиа продукта была достаточно значительной, что обусловлено, прежде всего, историческими обстоятельствами, родственными связями, а также недостаточным количеством качественных крымских СМИ. В процентном соотношении печатные СМИ согласно языку издания составляли: 72% – русские, 17% – украинские, 8% – крымско-татарские, по 1% – английские, немецкие, греческие . В результате, по состоянию на 2011 год, согласно результатам социологических опросов , 80 % крымчан стремились к воссоединению с Россией, возрождению СССР (79,5 %) и присоединению к Таможенному союзу (81,0 %).
Дополнительным фактором нестабильности в регионе было и расположение в г. Севастополе российской военной базы Черноморского флота. Вопросы функционирования и вывода Черноморского флота в 2017 г. было предметом жесткой конфронтации украинско-российских отношений. А вопрос возвращения крымских татар на историческую родину, возобновление их экономических, социальных, политических прав становилось объективным фактором эскалации конфликта и национальной нетерпимости со стороны представителей российских шовинистических сил.
Первые системные признаки информационного давления с российской стороны начали появляться после парламентских выборов 2006 года, когда в Крыму победу одержала Партия регионов и «Русский блок», которые начали препятствовать деятельности местных медиа . СМИ, основанные крымской властью, подвергались цензуре, к тому же крымской властью контролировалось и государственное республиканское телевидение, которое формально подчинялось Киеву. Одной из основных тенденций украинского информационного рынка как в Крыму, так и в Украине в целом было то, что он развивался не как бизнес, а как идеологическое поле битвы, и использовался именно для информационных войн. Также реализовались в Крыму и российские спецпроекты путем финансовой поддержки отдельных изданий, попыток менять основателей медиа и т.п.
То, что отсоединение Крыма от Украины было заранее спланированным актом РФ, подтверждают ряд очевидных фактов, имевших место задолго до подписания Договора о присоединении Крыма к России 18 марта 2014 года. Аннексии Крыма предшествовал длительный процесс построения «информационного каркаса» этого незаконного акта. Примеры информационной подготовки к аннексии прослеживаются в частности в отдельных случаях информационных провокаций со стороны российских чиновников, которые становятся особенно заметными с 2006 года. В частности, заявления об отделении полуострова раздавались со стороны депутатов Российской Госдумы К. Затулина, В. Жириновского, а в 2008 году во время торжеств по случаю 225-летия Черноморского флота РФ в г. Севастополе мэр Москвы Ю. Лужков призвал вынести вопрос о возвращении г. Севастополя в состав России, в результате чего он был объявлен персоной нон-грата в Украине.
Активизировалось в Крыму и так называемое казацкое движение, организации которого провоцировали столкновения на этнополитической почве (например, столкновения с активистами крымско-татарского движения в городах Судак, Бахчисарай, Феодосия, поселке Партенит). Было зарегистрировано 9 так называемых казачьих объединений, а также около 50 местных (региональных) общин, роль которых усматривается преимущественно в обслуживании политических интересов различных властных групп России, а иногда их деятельность становилась источником угроз национальной безопасности Украины.
На официальном уровне обеспокоенность неудовлетворительным состоянием дел в сфере соблюдения информационных прав была высказана 30 мая 2008 года во время заседания коллегии Госкомтелерадио. Рассматривая вопрос «О состоянии информационного пространства Автономной Республики Крым» , коллегия сделала вывод, что «территория полуострова находится под мощным информационным влиянием соседних стран», а также «в последнее время проблемы функционирования информационного поля Крыма и его полноценного наполнения контентом отечественного производства усугубляются и вызывают беспокойство… На территории автономии проводятся информационно-психологические кампании, которые дезинформируют общество, несут угрозу территориальной целостности страны, мешают проведению государственной политики в сфере европейской и евроатлантической интеграции». Отмечалось, что острой проблемой было «недостаточное функционирование украинского языка» – нормы языкового законодательства на полуострове не выполнялись, беспокойство вызывал недостаточный уровень владения украинским языком и языками национальных меньшинств полуострова крымскими журналистами.
Позже в «Белой книге крымской журналистики» за 2008 год (подготовленной Комитетом по мониторингу свободы прессы в Крыму) составители отмечали, что в Крыму наблюдаются тенденции к серьезному ограничению уровня демократических свобод, в том числе для масс-медиа. Отмечалось, что Комитет получал много информации о существовании цензуры в крымских СМИ. Однако эти факты, как и в предыдущие годы, тяжелее всего поддавались фиксации, поскольку журналисты, опасаясь потерять работу, отказывались официально об этом свидетельствовать. По неофициальным же данным, цензура как система властного контроля в различной степени сохранялась практически во всех государственных и коммунальных средствах массовой информации Крыма и многих независимых изданиях. Другой острой проблемой называлось сохранение тенденции физического давления на журналистов по политическим мотивам и физического препятствования их законной профессиональной деятельности, а также отсутствие адекватной реакции на это со стороны правоохранительных органов. И третьим препятствием эксперты назвали все больший рост закрытости власти. Попытки ограничить возможности профессиональной деятельности журналистов в Крыму оставались наиболее массовым нарушением права на свободный сбор информации в автономии.
• Манипулятивные технологии Российской Федерации в процессе аннексии АРК
Россия в процессе аннексии Крыма активно использовала широкий арсенал пропагандистских приемов. Названные приемы пропаганды систематизированы и проиллюстрированы на основе анализа информационных сообщений российских СМИ по материалам сайта http://www.vesti.ru/ за период с октября 2013 года – по декабрь 2014 года. Избрание Vesti.ru как источника для анализа сообщений обоснованно тем, что этот интернет-ресурс занимает ведущие позиции согласно рейтингу наиболее цитированных СМИ РФ (как правило, входит в пятерку наиболее популярных средств массовой информации ).
Технология информационной блокады, которая активно применялась во время аннексии Крыма, была направлена на формирование информационного вакуума для украинских средств массовой информации в АРК с целью безальтернативного представления фактов о событиях в Украине и Крыму, обеспечивая единую интерпретацию событий. При этом Россия ставила своей целью возможность получить информационное доминирование в регионе, не гнушаясь запрещенными средствами. Среди распространенных мер – лишение крымских радиокомпаний возможности участвовать в конкурсе на получение права на наземное эфирное вещание, нормативно-правовые ограничения СМИ, немотивированный отказ в регистрации/перерегистрации крымских СМИ, а также использование «самообороны» для воздействия на СМИ. Кроме того журналисты подвергались силовому давлению – слежка и профилактические беседы со стороны спецслужб, прослушивание их разговоров и чтение переписки, угрозы физической расправы с последующим вызовом спецслужб, обвинение в иностранном финансировании и т.п. Как результат – по состоянию на февраль 2015 года на полуострове не осталось свободных медиа, информационное пространство Крыма полностью было зачищено под «новые русские реалии».
Технология информационной блокады включает также контекстуальную блокировку. Соответствующий блокирующий контроль информационного пространства предусматривал: контроль вербальных обозначений («возвращение Крыма»), которые убирают из сознания агрессивный характер; контроль визуальной составляющей – на телеэкранах отсутствуют изображения недовольных аннексией Крыма местных жителей полуострова; контроль единства интерпретации событий (большинство материалов представляют собой субъективные комментарии российских корреспондентов или редакций (в лучшем случае все ограничивается отдельными фразами, вырванными из контекста), что, по сути, является одним из вариантов цензуры).
Использование медиаторов – «лидеров мнения» – стало одним из самых популярных приемов кремлевских СМИ. В качестве медиаторов в различных ситуациях и для разных социальных групп и слоев выступали неформальные лидеры, политические деятели, представители религиозных конфессий, деятели культуры, науки, искусства, спортсмены, военные – для каждой категории населения избирался свой авторитет. В психологии влияния это называется «фиксацией на авторитете»: «Лукашенко считает Крым частью России», «Лидер французского Национального фронта Марин Ле Пен заявила, что признает референдум, состоявшийся в Крыму, вполне законным», «Кустурица о Майдане: западные политики – лучшие режиссеры, чем я», «Бесспорной исторической справедливостью считают возвращение Крыма в Россию представители дома Романовых».
Одним из самых эффективных приемов введения в заблуждение была технология анонимного авторитета. В таких случаях российскими СМИ цитировались документы, оценки экспертов, свидетелей, отчеты и другие материалы, необходимые для большей убедительности, однако имя соответствующего авторитета не сообщается: «Турчинов признал полный провал так называемой антитеррористической операции и приказывает любой ценой восстановить контроль над бунтующим юго-востоком непременно до 3 мая. Об этом на условиях анонимности журналистам рассказал источник в украинском Генштабе» (см. Приложение А).
Прием «держи вора» использовался российскими масс-медиа для дискредитации украинской власти, когда государство-агрессор первым поднимает шум и направляет общественное недовольство в сторону Украины: «Именно радикализация действий Киева заставила и Крым принимать решения быстрее и четче. Референдум уже через неделю, и вопроси на нем конкретнее: широкая автономия или воссоединение с Россией. И это редкий политический результат, которого блестяще добились самозванцы в Киеве».
Неоднократное применение техники «эффект ореола», которое предусматривало визиты российских авторитетных деятелей культуры, спорта и политики в Крым способствовало повышению статуса усилий РФ в направлении возвращения Крыма и «легализации» так называемого «референдума» крымчан. Так 26 февраля 2014 года в Крым прибыла делегация РФ, в которую входили такие известные российские деятели, как Ирина Роднина, Николай Валуев, Валентина Терешкова, Дмитрий Савельев и лидер «Справедливой России» Сергей Миронов. 14 марта 2014 года г. Симферополь посетили известный российский хоккеист Вячеслав Фетисов, российский борец классического (греко-римского) стиля Александр Карелин и российский теннисист Марат Сафин.
Одной из характерных черт российских СМИ является их оперативность и мгновенная реакция на происходящее. Играя на опережение благодаря эффекту первенства, им успешно удавалось первыми донести необходимую информацию до реципиента и сформировать желаемое представление о событиях: «Сколь громко бы ни звучали заявления из Киева о единой и неделимой Украине, граница по перешейку, де-факто, уже пролегла… Но Крым с каждого днем все больше напоминает государственное образование». Действенность такого принципа была доказана в частности такими учеными как К. Ховланд, Н. Джанис и Л. Доуб, которые считали, что успех пропагандиста обречен на успех, если информация достигла аудитории раньше, чем информация его противников. Здесь срабатывает один из эффектов восприятия: при поступлении противоречивой информации (проверить которую невозможно) люди склонны отдавать предпочтение той, которая поступила первой. А изменить уже сложившееся мнение очень трудно.
Достаточно мощно и еще задолго до аннексии Крыма РФ использовала такой манипулятивный прием как переписывание истории. Этот прием эффективен в долгосрочной перспективе, когда нужно постепенно сформировать нужное мировоззрение. Он действует благодаря разрушению исторической памяти через каналы радио и телевидения, прессу, театральные представления, кинофильмы, книги, лекции и т.д. Таким образом строится иллюзорный мир, который воспринимается как настоящий. Сложившаяся картина исторической действительности «стирается» из сознания человека путем подмены фейковыми данными: «После развала СССР россияне не переставали считать Крым своим», «Развал СССР превратил фарс в трагедию: сотни тысяч русских жителей полуострова оказались оторваны от своей исторической родины. Украинское руководство безапелляционно заявило о принадлежности Крыма (вместе с Севастополем) Украине, российские лидеры молчаливо согласились с утратой региона, имеющего стратегическое значение», «События 1991 года превратили русскую нацию, крупнейшую в Европе, в национальное меньшинство в бывших союзных республиках, где русские по численности мало уступают титульным нациям. С приходом к власти в республиках националистических правительств русские испытывают все возрастающее давление, проявившееся в различных формах. В данном случае это – нарастающий с каждым годом процесс украинизации, который в русском – и в языковом, и в этническом плане – в Крыму проходит наиболее болезненно».
Техника эффекта присутствия часто использовалась масс-медиа России во время «репортажей с места события», искажая реальность и транслируя смонтированные соответствующим образом сюжеты: «Горят пассажирские автобусы, направлявшиеся в Крым. Людей, мужчин и женщин, выволокли на улицу, избили палками. Заставили лежать на земле друг на друге, ходить на корточках, петь гимн Украины. Издевались над безоружными так называемые герои Майдана. Автобусы с разбитыми окнами и фарами привезли в Симферополь раненых, словно с войны. Очевидцы заявили об убийстве семи крымчан в ту ночь». Иллюзия достоверности осуществляла мощное эмоциональное воздействие и создавала ощущение подлинности событий.
Систематическое повторение одних и тех же определений и фраз является примером техники классификации. С помощью классификаторов, описывающих объекты или события, информация форматируется таким образом, что получатель сообщения бессознательно воспринимает навязанное ему определение ситуации. Во-первых, это слова и сочетания, описывающие собственную «позитивную и конструктивную позицию»: «восстановление мира и стабильности», «наши русскоязычные братья», «большой славянский народ». Во-вторых, это «контрастирующие слова», которые должны охарактеризовать противника в негативном ключе: «фашистский переворот», «бандеровское государство», «украинские политики-экстремисты», «украинские националисты».
Прием обратной связи, который предполагает реакцию реципиентов информации на определенные события также был весьма распространен в российских месседжах. СМИ РФ активно сообщали об искусственно инсценированных массовых акциях в поддержку отторжения Крыма от Украины: «…народные сходы  в поддержку Украины и соотечественников, живущих в этой стране, начались в России в воскресенье. Тогда на шествия и митинги, инициированные патриотическими молодежными и ветеранскими организациями, собрались десятки тысяч человек в Москве, Санкт-Петербурге и Краснодаре. В столице также состоялись мото- и автопробег. В течение всей недели мероприятия под девизами «За братский народ!», «Своих не сдаем!» прошли в крупнейших российских городах, в том числе пограничных с Украиной российских регионах,  Белгороде, Брянске, Новочеркасске, Ростове-на-Дону и многих других». Другим ярким примером этой техники является общение народа с Президентом В.В. Путиным в режиме онлайн – т.н. «прямые линии», – что, по сути, только хорошо отрепетированное представление.
Разновидностью данной техники «обратной связи» являются «псевдосоциологические опросы», которые, как правило, являются лишь способом формирования общественного мнения, а не его реальным отражением, то есть разновидностью обычной пропагандистской манипуляции. Вопросы формулируются таким образом, чтобы создать у аудитории «правильный» взгляд на ту или иную проблему: «более 90 процентов граждан считают, что Россия должна защищать интересы русских и представителей других национальностей, проживающих в Крыму. При этом около 83 % россиян полагают, что Россия «должна это делать, даже если эта позиция осложнит наши отношения с некоторыми государствами».
Техника констатации факта получила большое распространение в медиа сообщениях страны-агрессора. Желанное демонстрировалось как факт. Такого рода пропаганда обычно подается под видом новостей или результатов социологических исследований, что в свою очередь снижает критичность восприятия: «Крым – один из самых известных в мире исторических регионов России», «Воссоединение с Россией: крымчане хотят восстановить историческую справедливость». Для придания авторитетности таким сообщением широко используются «лидеры мнения» – популярные журналисты, известные политологи, социологи и др.
Очень распространенным методом внушения была техника «свидетели событий», которая иногда использовалась для создания эмоционального резонанса. СМИ формировали сюжет на основе опроса случайных людей, со слов которых конструировали необходимый смысловой и эмоциональный ряд. Особенно сильный эффект создавался благодаря использованию комментариев «простого населения»: «Пять автобусов доставили в столицу региона шахтеров соседних горняцких поселков. «Да мы на все готовы. Шахтеры – это такая специальность, нация, люди в душе такие, что будут до последнего стоять, чтобы отстоять свое. Нас ничем не испугать», – убежден звеньевой проходческой бригады Александр Сезонов. Здесь готовы стоять и днем, и ночью, чтобы дать отпор боевикам. На митинг собираются и шахтеры, и бывшие афганцы. «Я категорически против того, что они хотят вообще сотворить. Чего они хотят? Войны? Они не понимают, что такое война!» – говорит ветеран войны в Афганистане из Донецка Олег Кудинов. Обычно тихий Донбасс тоже вышел на митинг».
Прием ложной аналогии, который базируется на склонности человека мыслить аналогиями, строить в своем мышлении т.н. псевдологические последовательности, также не прошел без внимания российских журналистов. В основе данного метода – привычка большинства людей мыслить, используя логические связи «причина–следствие», во время которого люди склонны экстраполировать события из прошлого на другие события, не имеющие никакого отношения к первичным: «Право о самоопределении никто не отменял, – пояснила Валентина Матвиенко. – Почему-то никто не заявил, что референдум о независимости Шотландии, который должен состояться в сентябре, априори незаконный».
Технику эмоционального резонанса как способ создания у широкой аудитории антиукраинского настроения также активно использовали российские медиа: «Споры, угрозы, обвинения все громче. В ход идут кулаки. Жертв нет. Но побоище в Симферополе – это то, о чем сегодня говорил, пожалуй, весь Крым, которому неофашисты из Киева и Западной Украины уже пригрозили своим десантом». Чтобы усилить эмоциональную действенность сообщения нередко его насыщали конкретными подробностями, которые лучше запоминаются и лучше усваиваются. Особенно эффективна здесь техника «свидетель событий», поскольку она опирается на элементы личного опыта человека. Для создания эмоционального резонанса используются и различные «классификаторы».
Особенно заметна техника «эмоционального резонанса» во время телевизионных новостей с участием в частности Д. Киселева, который, используя необходимые интонации, комментирует деятельность украинских государственных чиновников, сознательно вызывая возмущение у населения в их адрес благодаря «эмоциональному настрою». И наоборот, описывая действия российской правящей элиты и лично Президента РФ В.В. Путина, в его голосе чувствуются признаки «конструктивного оптимизма» и уверенность в успешных перспективах российской нации. Таким образом формировалось эмоциональное отношение массовой аудитории к «справедливому возвращению Крыма в Россию».
Применяя технику психологического шока, российские медиа, демонстрируя «насильственные» действия крымских татар против пророссийских граждан Крыма, планировали осуществить сильное влияние на подсознание и настроить русскоязычных жителей Крыма против крымско-татарского меньшинства: «Медики подвели итоги противостояния между русскоязычными жителями и крымскими татарами 26 февраля. И итоги эти печальны. Два человека погибли в давке, 35 получили ранения». Но в действительности агрессивная пропагандистская кампания по нагнетанию антиисламских настроений в Крыму активно велась российскими СМИ в отношении Духовного управления мусульман Крыма (ДУМК) и Меджлиса крымско-татарского народа с целью дискредитации местных мусульманских общин, а также замены неудобных лидеров мусульман на пророссийски настроенных . Многочисленные попытки дестабилизировать ситуацию на полуострове путем нагнетания антиисламских настроений предусматривали обвинения в адрес ДУМК, Меджлиса крымско-татарского народа, других организаций в связи с их финансовыми и идеологическими связями с «радикальными исламистскими организациями».
Нередкостью стало и использование российскими медиа техники комментирования событий, цель которой заключается в создании необходимого контекста. Сообщение о факте сопровождалось интерпретацией комментатора, который предлагал читателю или зрителю «умный» вариант объяснения: «Тем не менее, та взвешенная политика, которую проводит российское руководство в отношении происходящих на Украине событий, по признанию политологов, в настоящее время является единственно правильной». При этом осуществлялся подбор фактов усиления или ослабления высказываний и оперирование сравнительными материалами для усиления важности, демонстрации тенденций и масштабности событий, явлений.
Благодаря приему «обход с фланга» создавалось впечатление объективности и беспристрастности путем включения в тексты пропагандистских материалов фактов, которые на первый взгляд неблагоприятны для местной аудитории: «Меня впечатлило, что там (Симферополь) ездят автомобили, на которых водители сами клеят наклейки «Я за Таможенный союз». Особенно приятно, что это не какие-то активисты, а простые граждане, которые ориентированы на интеграцию с Россией. Они не видят Украины без России, не видят Крыма без России. Поэтому именно оттуда должна быть точка кристаллизации и развития «Славянского антифашистского фронта». Здесь расчет делался на постепенное, неторопливое, эволюционное привлечение к орбите идеологических и политических взглядов. Такое медленное, скрытое привлечение в сферу пропагандистских влияний нередко оказывается достаточно эффективным для людей со слабыми позициями, которые не определили для себя привязанности к определенному кругу людей, образу мысли и способу жизни и т.п.
Технология «обыденный рассказ» использовалась для адаптации человека к информации откровенно негативного содержания. Такой прием позволяет СМИ сохранить иллюзию объективного освещения событий, но в то же время девальвирует значимость определенного «неудобного» события, создает у массовой аудитории представление о данном событии как о чем-то малозначимом, нестоящем особого внимания и тем более общественной оценки. Через несколько недель такой обработки население перестает реагировать на самые ужасные преступления и массовые убийства, которые совершаются в обществе, наступает психологический эффект привыкания: «Нам не нужен Майдан! Нам нужен Таможенный союз с Россией, Белоруссией и Казахстаном», – говорят на предприятии. «Вы посмотрите вокруг – завод работает, значит, работает город, есть достаток в семье. Кто захочет этот достаток поломать? Можно все сломать, а потом что?» – задается вопросом сотрудник «Турбоатома» Владислав Олейник…. «У нас нет баррикад – мы работаем. Нам некогда на баррикады идти. Это на Майдане бездельники сидят…», – сказала бригадир фермерского хозяйства Валентина Резюкина…».
Еще одним из манипулятивных приемов российских СМИ было отвлечение внимания. Эффективность влияния пропаганды растет тогда, когда она комбинируется с развлекательным компонентом. Пропагандистские сюжеты РФ транслировались и в развлекательных передачах для домохозяек и в радиопрограммах для таксистов в разных странах мира, где постоянно повторялся миф о «неукраинском Крыме». Кроме того, описывая ситуацию в Крыму, систематически повторялся тезис об угрозе Запада для РФ: «Главные вопросы, которые обсуждают в кулуарах НАТО – насколько далеко готов пойти североатлантический альянс в поддержке Украины, что значит в контексте этой военной организации «поддержка территориальной целостности страны» и насколько вероятен сценарий открытого вооруженного противостояния НАТО с Россией».
Благодаря технике перспективы СМИ России предоставляют слово только одной стороне конфликта, создавая таким образом одностороннюю перспективу. Так, во время аннексии Крыма практически все сообщения российских СМИ в отношении украинской стороны имели негативный контекст, тогда как в отношении россиян и «зеленых человечков» негатив практически отсутствовал: «События, произошедшие в феврале 2014 года в городе Киеве, резко обострили общественно-политическую ситуацию в Украине… Экстремистские группировки предприняли ряд попыток проникновения в Крым в целях обострения ситуации, эскалации напряженности и незаконного захвата власти».
Один из самых эффективных способов пропаганды, которая была применена в процессе информационного сопровождения аннексии Крыма, – непрерывное повторение одних и тех же утверждений, что постепенно формирует привычку у населения и воспринимается им как единственно правильное. При этом информационное воздействие направлялся не на идеологические установки, а на обыденное сознание граждан: «бандеровщины», «экстремисты» «радикалы», «провокации неофашистов в Киеве», «антиконституционный переворот», «правоэкстремистская организация «Правый сектор».
Пропагандистами Кремля широко использовалась технология подмены (вариант «двойных стандартов»), что предполагает использование положительных определений (эвфемизмов) для обозначения негативных действий и наоборот. Этот метод в основном был применен для создания благоприятного имиджа акта аннексии. Так, аннексия называлась «воссоединением», «исторической справедливостью», квазиреферендум – «демократическим актом» и «народным волеизъявлением».
Объективная ситуация на полуострове иногда скрывалась за тезисами полуправды: «Что касается территориальной целостности, то, с одной стороны, статья 157 гласит, что основной закон Украины не может быть изменен, если изменения предусматривают отмену или ограничение прав и свобод или направлены на нарушение территориальной целостности. С другой стороны, есть статья 73 – о том, что «исключительно референдумом решаются вопросы об изменении территории Украины». …на региональный референдум в Конституции запрета нет. Тогда почему бы и не провести в Крыму референдум».
Благодаря принципу контраста российским СМИ удавалось намекнуть на «непохожесть» Крыма с остальной Украиной: «Мирный Крым стабилен, многонационален, в котором все люди живут нормально. Если Украина не будет выступать угнетателем русских, как на сегодняшний день, и не будут вносить дурацкие русофобские законы, то у нас будет все нормально, все спокойно». Этот прием косвенным образом наводил получателя информации на вполне однозначные выводы, а именно – срочной необходимости отключиться от «нестабильной» Украины и стать частью «безопасной» РФ.
Прием рейтингования, который представляет собой одну из разновидностей метода констатации факта, использовался кремлевскими СМИ для оправдания агрессивных действий российской власти: «Еще до начала крымского подъема более 70 процентов россиян считали, что Москва должна активнее отстаивать свои интересы на полуострове. То есть за 23 года после развала СССР мы в большинстве так и не перестали считать Крым своим». Такие квазисоцопросы формировали иллюзию «возмущенного российского народа», который стремился вернуть Крымский полуостров под свой контроль. Российские СМИ применяли схожий на прием рейтингования и такой инструмент как социальное одобрение (или неодобрение): «Администрация парка имени Горького согласовала проведение первого марта публичной акции в поддержку жителей Крыма», «Крымчане не признают киевскую власть».
Манипулирование сознанием благодаря технике сенсационности было направлено на повышение уровня нервозности и подрыв психологической защиты граждан Крыма. Основываясь на принципе о том, что ощущение непрерывного кризиса резко повышает внушаемость людей и снижает способность к критическому восприятию, практически все новостные блоки в российских СМИ в отношении Украины имели сенсационную окраску: «Ситуация в Крыму продолжает накаляться», «У крымского парламента прогремел взрыв», «Последняя экономическая надежда Крыма рухнула», «Аэропорт Симферополя захвачен вооруженными людьми», «Крым оставили без правительства», «А ведь кризис только нарастает. В частности, самый нескрываемый – долговой».
С целью прикрытия оккупационных мер кремлевские медиа прибегали к приему смещения акцентов «…ни один участник брюссельских мероприятий не произнес слов осуждения действий радикальных элементов, непрекращающегося давления и запугивания представителей оппозиционных партий, журналистов, наступления на русский язык, вмешательства в дела церкви, осквернения православных храмов и мемориалов. Ожидали также, что западные представители поддержат соглашение от 21 февраля, под которым стоят подписи трех министров иностранных дел трех ведущих стран-членов НАТО», а также техники создания проблемы: «Выжидательная автономия: возможен ли переход Крыма к России. В Крыму не без оснований опасаются, что в случае, если националисты придут к власти, они уничтожат автономный статус полуострова». Благодаря этим приемам достигался, в частности, высокий уровень значимости вымышленных проблем для населения, поскольку, как правило, наиболее актуальными люди считают именно те проблемы, которые подробнейшим образом отражены в средствах массовой коммуникации. Создавая тематическое доминирование в информационном пространстве, навязывается определенное видение ситуации, а такие реальные проблемы общества, как преступность, социальное неравенство, отсутствие свободы слова, безработица остаются без внимания.
Близким по своей сути к приему создания проблемы, который активно эксплуатировался Москвой, является прием создания угрозы. СМИ нагнетали истерию по поводу, например, «фашистской угрозы», стремясь деморализовать население и вызвать массовый страх с целью создания благоприятной атмосферы для манипуляции массовым сознанием: «Это только кажется, что после освобождения Украины от фашизма прошло 70 лет… Фашисты для жителей юго-востока Украины – это те самые необандеровцы, оккупировавшие киевский Майдан, швырявшие в милицейские кордоны коктейли Молотова…».
Навязывание необходимой позиции жителям Крыма осуществлялось Кремлем также благодаря технологии упреждающего удара: «Ситуация в Крыму продолжает накаляться… Впервые в истории Крым имеет возможность самоопределиться… Это не только русские, но и крымские татары. Все они считают, что судьбу полуострова нужно решать на референдуме», «Крымчане не хотят жить в бандеровском государстве… Речь может идти о расширении прав республики и разграничении полномочий между Крымом и Украиной, независимости или присоединении к России». Таким образом, миф об острой необходимости проведения референдума по самоопределению Крыма был сознательно «брошен» в медиа пространство полуострова.
В случае использования инструментария «ядовитого сэндвича» коммуникатор (Россия) подавал позитивную информацию между негативной, скрывая, например, сопутствующие деструктивные факторы деятельности пророссийских «защитников» на территории АРК: «И все это на фоне уже привычных угроз о каком-то военном походе на автономию из Киева. В Крыму говорят, что готовы ко всему и надеются на помощь России. На полуострове сейчас все спокойно. И спокойно в первую очередь потому, что люди, готовые к борьбе, теперь точно знают, за что идет вся эта борьба. …Это все  колыбель русского православия. Здесь не может быть двух мнений о том, кто здесь должен быть».
В процессе анализа информационного сопровождения аннексии Крыма стоит обратить внимание на риторику Президента РФ В.В. Путина относительно его отношения к Крыму. Здесь четко прослеживается эволюция содержательного наполнения его заявлений, за которыми скрывались его истинные намерения. Так сначала Владимир Путин (пресс-конференция, 19 декабря 2013 г.) заявлял, что не собирается вводить войска в Крым и присоединять АРК к России: «Вы сравнили ситуацию в Южной Осетии и Абхазии с ситуацией в Крыму. Считаю, что это некорректное сравнение. Ничего с Крымом не происходит подобного тому, что происходило с Южной Осетией и с Абхазией… В Крыму, слава Богу, ничего подобного нет и, надеюсь, никогда не будет» та «Вариант присоединения Крыма к России не рассматривается» (пресс-конференция, 4 марта 2014 г.) (см. Приложение Б).
Однако впоследствии постепенно происходит корректировка его высказываний, когда он откровенно признает, что решение о присоединении Крыма принимал лично он: «Я бы хотел присоединиться к словам благодарности и крымчанам, и севастопольцам за ту позицию, которую они заняли. Более того, я хочу вам сказать, что решения-то мною были приняты окончательные после того, как стало ясно настроение людей» (встреча с представителями Общероссийского народного фронта, 10 апреля 2014 г.), а российские войска все же были введены в Крым «для благих намерений»: «Да, я не скрываю, конечно, это факт, мы никогда его не скрывали: наши вооружённые силы, прямо скажем, блокировали Вооружённые Силы Украины, расквартированные в Крыму. Но не для того, чтобы кого-то заставить идти голосовать, это невозможно сделать, а для того, чтобы не допустить кровопролития, чтобы дать возможность людям выразить своё собственное отношение к тому, как они хотят определить своё будущее и будущее своих детей» (интервью «немецкому телеканалу ARD), 17 ноября 2014 г. А в марте 2015 года в фильме «Крым. Путь на Родину» Президент РФ Владимир Путин откровенно признает, что в феврале 2014 года принял решение о «проведении специальной операции по возврату Крыма в состав России». Этим российский лидер фактически открыто признался в совершении преступления, направленного против суверенитета и территориальной целостности независимого государства и начале военной агрессии против Украины.
В общем, анализируя выступления В.В. Путина по Крыму можно утверждать, что в его заявлениях явно прослеживается использование таких технологий пропаганды, как, например, эмоциональный резонанс, создание угрозы, классификация, ложная аналогия, констатация факта (например – «Ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России, потому что мы не можем бросить эту территорию и людей, которые там проживают, на произвол судьбы под каток националистов»), рейтингование (например – «Я бы хотел присоединиться к словам благодарности и крымчанам, и севастопольцам за ту позицию, которую они заняли. Более того, я хочу вам сказать, что решения-то мною были 19 приняты окончательные после того, как стало ясно настроение людей… И только после проведения первых социологических опросов, прямо скажу: проведённых скрытно, цифры были достаточно близки к реалиям, стало окончательно ясно, что линия поведения нами выбрана правильно»), отвлечение внимания (например – «Наши партнёры и из Соединённых Штатов, и из европейских стран действовали на Украине грубо, незаконными методами, подтолкнули антигосударственный переворот и создали в нашем понимании угрозу для фундаментальных интересов Российской Федерации, и не только в сфере экономики, но и в сфере безопасности») и др.
Характеризуя заявления В.В. Путина, стоит также обратиться к исследованиям ученого Андерса Ослунда (Anders Åslund), который отмечает, что заявления Владимира Путина, сделанные после аннексии Крыма и начала российской агрессии в Украине напоминают риторику нацистской Германии в 1938-39 годах, когда Гитлер решился на аншлюс Австрии . Ключевая идея Путина заключается в том, что национальность определяется по языковому и этническому признаку, а не согласно гражданству и паспорту. Этот его аргумент до боли напоминает идеи немецкого философа Иоганна Готфрида Гернера и его «Трактат о происхождении языка» 1772 г., который стал основой немецкого языкового национализма.
1. Аргумент об исторической важности Крыма и Севастополя для России, что якобы дает РФ особые права на них, Путин формулирует следующим образом: «В сердцах и мыслях людей Крым всегда бил неотъемлемой частью России». Нацистская Германия таким же образом оправдывала свои завоевания после 1938 года. Киев также «исторически важен» для РФ, поскольку является колыбелью православия.
2. Путин сожалеет, что «то, что казалось невозможным, стало реальностью – СССР распался. Только когда Крым стал частью другого государства, Россия поняла, что ее, по сути, ограбили». Именно такую потерю чувствовали и немцы после того, как в результате заключения Версальского договора в 1919 году потеряли немецкоязычные земли. Стоит заметить, что оба события – как распад СССР в 1991 году, так и Версальский договор – два десятилетия спустя сопровождались подъемом реваншистских настроений.
3. Границы были определены неправильно: «После революции большевики, бог им судья, отдали огромные куски территорий, которые исторически относились к южной России, УССР. Затем, в 1954 году, было принято решение отдать Украине Крым. Это была личная инициатива Хрущева». Предполагая, что один из российских лидеров сдал интересы РФ, Путин повторяет жалобы немцев на то, что Версальский договор был результатом предательства.
4. Россию предали постсоветские лидеры. Нацисты тоже утверждали, что лидеры Веймарской республики предали Германию.
5. Как и Гитлер, который в 1939 году рассказывал о недостатках польского руководства, Путин выражает соболезнования несчастным украинцам, которыми руководили некомпетентные лидеры.
6. Как и нацистская Германия, Путин пытался легитимизировать аннексию Крыма фальшивым «референдумом», проведенным под контролем российских солдат и без присутствия международных наблюдателей. «16 марта в Крыму состоялся референдум, он прошёл в полном соответствии с демократическими процедурами и международно-правовыми нормами. В голосовании приняло участие более 82 % избирателей. Более 96 % высказалось за воссоединение с Россией». После аншлюса Австрии за присоединение к Германии «проголосовали» 99,8% граждан.
7. Главный вывод Путина: во всем виноват Запад. «Наши западные партнёры во главе с Соединёнными Штатами Америки предпочитают в своей практической политике руководствоваться не международным правом, а правом сильного. Они уверовали в свою избранность и исключительность, в то, что им позволено решать судьбы мира, что правы могут быть всегда только они. Они действуют так, как им заблагорассудится: то тут, то там применяют силу против суверенных государств, выстраивают коалиции по принципу «кто не с нами, тот против нас». Примерно так же Гитлер обвинял Великобританию и Францию в том, что ему пришлось напасть на Польшу.
Вышеперечисленные примеры доказывают, что Президент России также был активным участником процесса «информационной агрессии» и манипулирования массовым сознанием в процессе отторжения Крымского полуострова от Украины. Недаром газета Washington Post написала: «Путин создал свою версию реальности, которую он пропагандирует, чтобы дестабилизировать ситуацию в Украине. Он решил, что для достижения его целей ему необходим этнолингвистический разрыв, а потом он распределил роли. Теперь его версия этой истории разыгрывается на сотни фронтов и публикуется в социальных сетях – это виртуальная трансляция доказательств путинской истории о притеснениях, преследованиях и страхе русскоязычного населения Украины. И реальная ситуация не имеет никакого значения» .
Несмотря на неутешительную ситуацию, которая сегодня сложилась на Крымском полуострове (информационная, транспортная и продовольственная блокада, отсутствие свободы слова, нарушение прав и свобод национальных меньшинств, притеснения по отношению к крымско-татарскому населению, экономический кризис), и попытки прокремлевских СМИ убедить Украину и мир в справедливости присоединения Крыма к РФ, в Украине общество все еще настроено на положительные сдвиги в будущем в вопросе возвращения Крыма. Согласно данным опроса (KMIC) большинство населения (55,5%) все еще надеется на возвращение полуострова в результате внешних и внутренних политических процессов, в том числе борьбы с Российской Федерацией за полуостров. Чуть более 21% украинских респондентов считают, что Крым может беспрепятственно вернуться в Украину, если страна успешно реформирует и улучшит свою политическую и экономическую ситуацию, 16% надеется, что Украина может вернуть Крым в случае глубоких политических и экономических изменений в Российской Федерации, а еще 18,5% опрошенных украинцев уверены в том, что украинская власть должна бороться за полуостров. Лишь менее одной четверти Украины, 23,5% считает, что Крым потерян навсегда.
Выводы
1. Аннексия Крыма Российской Федерацией стала возможной, в частности, благодаря длительной и целенаправленной информационно-пропагандистской деятельности Кремля. Привлечение различного рода медиа источников (телевидение, радио, интернет) в процесс формирования необходимого информационного поля и несостоятельность действующей власти адекватно и оперативно реагировать на первые признаки нарушения базовых прав и свобод человека и контролировать информационное пространство привело к сегодняшней неутешительной ситуации.
2. Несмотря на то, что еще в 2008 году в докладе коллегии Госкомтелерадио «О состоянии информационного пространства Автономной Республики Крым», было отмечено, что «территория полуострова находится под мощным информационным влиянием соседних стран», а «на территории автономии проводятся информационно-психологические кампании, которые дезинформируют общество, несут угрозу территориальному единству страны», украинская власть не обратила достаточного внимания на уже очевидные признаки угрозы национальной безопасности и не приняла необходимых мер. Еще одним фактором опасности оставалось давление на журналистов по политическим мотивам и рост закрытости власти. Все это стало дополнительным фактором потери Украиной части ее территории.
3. Широкий спектр информационно-пропагандистских мероприятий РФ стал частью операции по захвату Крыма. Среди наиболее распространенных технологий манипулирования массовым сознанием были следующие:
• информационная блокада, которая была направлена на формирование информационного вакуума для украинских СМИ в Крыму и подавала факты под единым выгодным для Кремля углом зрения. Среди основных мероприятий – лишение местных теле- и радиокомпаний лицензий вещания, физические угрозы расправы с журналистами, слежка за ними, «профилактические» беседы со спецслужбами, прослушивание их разговоров и чтение переписки. Как результат – по состоянию на февраль 2015 года на полуострове не осталось свободных медиа;
• использование медиаторов, или так называемых «лидеров мнения» – политических деятелей, представителей религиозных конфессий, деятелей культуры, науки, искусства, спортсменов, военных;
• методы эффекта первенства и упреждающего удара благодаря оперативности донесения материала до получателя позволяли СМИ России формировать желаемое представление о событиях;
• переписывание истории играло мощную роль в процессе разрушении исторической памяти;
• метод обратной связи предусматривал проведение искусственно инсценированных массовых акций в поддержку отторжения Крыма от Украины;
• приемы эмоционального резонанса, сенсационности и психологического шока использовалась для создания у широкой аудитории антиукраинских и антиисламских настроений;
• повторение одних и тех же утверждений должно было сформировать у населения единое видение событий и направлялось не на идеологические установки, а на обыденное сознание граждан;
• рейтингование применялось кремлевскими медиа для оправдания агрессивных действий российской власти, мотивируя это требованием общества.
4. Анализ информационного сопровождения аннексии Крыма продемонстрировал также, что Президент РФ В.В. Путин лично выступал медиатором в «настройке» общественного сознания на прокремлевские позиции в процессе отторжения Крыма. В своих речах он прибегал к использованию таких приемов как эмоциональный резонанс, создание угрозы, классификация, ложная аналогия, констатация факта, рейтингование, отвлечение внимания. Стоит отметить, что риторика президента относительно его отношения к Крыму эволюционировала от полного отрицания идеи присоединять Крым к России до сознательного принятия решения о вводе войск и «проведения специальной операции по возврату Крыма в состав России». Это ярко продемонстрировало эволюцию содержательного наполнения его заявлений, за которыми он скрывал истинные намерения.
2. ИНФОРМАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ НА ВОСТОКЕ УКРАИНЫ: ПУТИ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

Комментарии закрыты.