Информативная работа

9 Май 2015 автор: admin

Строго секретно!
Не переписывать!
ИНФОРМАТИВНАЯ РАБОТА
«Внутреннюю агентуру разрабатывать очень аккуратно (чтобы жертвами не стали невинные люди), очень конспиративно и очень основательно. Проконтролировать компрометирующие материалы несколько раз. Лучше человека, которого мы подозреваем, но о котором нет конкретных данных, испробовать в работе или изолировать, чем уничтожить».

Из инструкции «Поручения по работе СБ» – от дня 26.XII.1946 г.

Основной задачей Службы Безопасности на внутренне-организационном участке является уничтожение вражеской агентуры в рядах ОУН. СБ, разоблачая агентуру среди кадров, не может действовать без определенного плана, просто ждать, пока кто-нибудь из руководящих или рядовых членов выдвинет подозрения по отношению к определенному объекту и только тогда начинать его разработку. Чтобы успешно бороться с агентурой, каждая ячейка СБ должна провести основательную проверку всех кадров данной территориальной единицы. В ходе этой проверки следует выявить всех членов, с которыми связаны какие-либо происшествия или деятельность с агентурной окраской, и всех их до тех пор разрабатывать, пока дело не дойдет до ареста или не выяснятся обстоятельства, говорящие в пользу объекта.
Таким образом работа органов СБ проходит, как правило, следующим образом: первая информация, полученная при проверке кадров, обученных или случайных информаторов, дает ход какому-то делу – бросает первые подозрения на данного члена (объекта). После возникновения первого неясного дела (подозрения), проводится сбор исходных материалов. Теперь начинаем личностью объекта специально интересоваться и собираем все материалы – информацию, которая к нему относится, причем кроме негативных материалов собираем также и положительные материалы. Информацию получаем из разных источников, от свидетелей отдельных случаев, которые к нему относятся, из окружения объекта в подполье, от гражданского населения, с которым общается объект, руководителей объекта, словом, от обученных и случайных информаторов. Также некоторую информацию получаем и от самого объекта из его уст в разговорах или из отчетов. Всю полученную информацию СБ сравнивает с методикой работы органов большевистской полиции (был арестован и сбежал, был во Львове, кто-то из семьи арестован и освобожден, рассекречен тайник, о котором он знал, во время набега все погибли, а он выжил, контактирует с агентами, во время набега отбился и был несколько дней сам и т.д. и т.п.). Если есть материалы, совпадающие с методикой работы органов МГБ, то это ситуацию объекта усложняет (негативные материалы), а если материалы не совпадают с методикой работы МГБ, то это объект оправдывает (положительный материал). Одновременно с этим, насколько это возможно, используем другой способ (этим способом пользуемся только тогда, когда в отношении какого-то дела у нас нет свидетелей, например, объекту одному удалось убежать из рассекреченного убежища. Необходимо отметить, что именно этот второй способ играет в наших подпольных условиях труда очень большую роль). Тут объект о каком-то деле рассказывает не один раз, а два-три раза и всегда разным лицам с более длительными перерывами (по несколько месяцев) между рассказами. Если данный рассказ является легендой, которую объект не пережил в действительности, тогда между первым, вторым и остальными рассказами будут расхождения: агент будет оттачивать свою легенду, а некоторые трудные места просто исказит и скажет по сути другое, так как память не поможет ему. Очевидно, тут следует учитывать всегда тот факт, что человеческая память имеет свои границы и никогда человек то же самое событие идентично второй раз не расскажет – могут быть мелкие расхождения в описании события, которое данный человек даже на самом деле пережил. Но в этом случае никогда не будет так, чтобы эти расхождения касались сути дела, которое по своей природе не может забыть человек, который действительно это событие пережил. После всестороннего сбора информации, ее проверки, уточнения – это называется изучением объекта (это должно быть сделано максимально быстро), наступает момент, когда мы можем считать дело готовым для вынесения решения. Тогда решаем и либо производим арест и допрос, либо резюмируем, что объект является честным человеком, а те случаи, которые происходили до этого момента вокруг него и которые, очевидно, это дело решили, хотя и совпадают с методикой работы МГБ, но являются либо случайными, либо вбросы идут из других источников, либо объект сам неосознанно поступил так, как обычно поступают агенты. Причем арест проводится тогда, когда у нас имеется целый ряд негативных материалов при одномоментном отсутствии позитивных. Кроме того, необходимо брать во внимание серьезность отягчающей и оправдывающей информации.
Как видим, во всем этом процессе расследования и выяснения какого-нибудь дела, информация – это то, на чем базируется вся работа органов СБ. Можно прямо сказать, что от того, как будет поставлена работа по сбору информации, зависит, какие успехи будет иметь СБ в уничтожении агентуры.
I. Первый источник информации – свидетели, объект.
Какой должна быть информация? Прежде всего, правдивой и подробной. Если информация будет правдивой и подробной, она всегда значительно ускорит раскрытие дела, в противном случае она пользы не принесет. Не раз бывает так, что одна, но очень важная, причем подробная и с достоверного источника (соответственно, правдивая), информация сразу решает исход дела в том или ином направлении.
Чтобы установить правдивость информации, необходимо установить, прежде всего, ее источник; установить, откуда она исходит, кто первый выпустил ее в свет. Не раз случается так, что в СБ поступит на данный объект какая-то информация, но не установлено, откуда она поступила. Речь идет о том, что тот, кто ее предоставил, сам забыл, где ее слышал или слышал ее не от очевидцев, а после пересказа, поэтому уже нельзя установить, кто лично видел данное событие или слышал данный разговор. Такая информация не из первоисточника может служить только толчком для изучения дела, но сама по себе она ничего не проясняет, на ней нельзя построить никаких утверждений. Такую информацию мог даже запустить личный враг объекта, человек необъективный или даже вражеская полиция, чтобы данный объект скомпрометировать в глазах Организации.
Следовательно, не должно быть никакой информации, о которой не было бы указано, откуда она происходит. Конечно, возможна такая ситуация. Информатор может сам видеть данное событие или слышать о каком-то деле от самого объекта – тогда он указывает, что данное событие видел лично или слышал об этом от самого объекта. Далее, информатор может узнать о каком-то событии от свидетелей данного события или от людей, которые о таком деле слышали из уст объекта, тогда он указывает, что узнал у Н., который это событие лично видел, или от В., который об этом слышал от самого объекта. В случае, когда событие пересказано несколько раз из уст в уста, информатор указывает, что об этом узнал от М., который об этом узнал из других источников, а точнее об этом могут рассказать свидетели А., Б., которые присутствовали лично при событии или слышали о данном деле от самого объекта.
Отметим, что бывают случаи, когда собираем информацию у случайных информаторов, что они о каком-то событии знают, но абсолютно забыли, откуда о нем узнали, при этом сами его не видели, а также не могут рассказать, кто мог это событие видеть лично или слышать о нем из уст объекта, чтобы можно было дело проверить на месте. Это информация хуже всего, т.к. она дела не продвигает, а устранение ее из системы информативной работы является делом очень важным. Может так случится, что информатор слышит о каком-то интересном деле от такого человека, у которого он не может прямо спросить, откуда он это знает; видел ли он это событие сам или слышал о нем от кого-то другого и от кого именно; кто видел это лично и мог бы об этом точнее рассказать – в таком случае информатор должен указать, что слышал информацию от К., но не удалось у него установить, откуда он ее знает, как не удалось и установить источники – свидетелей этой информации.
Хороший информатор не может ограничивать свою работу только тем, что собирает информацию и указывает тех, от кого ее слышал. Информатор должен всегда установить того первого, от кого информация исходит. Что, например, следует из того, что информатор сообщает, что объект был в МГБ и указывает даже, кто ему передал такую информацию, если при этом не указывает, кто именно видел объект в МГБ. Информация, чтобы быть достоверной, должна всегда указывать первоисточник, из которого она поступила. Это необходимо потому, чтобы можно было ее проверить, уточнить у самого непосредственного свидетеля или свидетелей.
Очень хорошо, если первоисточником данной информации является сам разрабатываемый объект. Тогда информатору остается только точно передать эту информацию. Но, как правило, есть много ценной информации об объекте, которая поступает не от него, а от посторонних людей – свидетелей данного события, которое имело отношение к объекту. Используя информацию, которая поступает от какого-нибудь свидетеля, следует всегда обращать внимание также на личность свидетеля. Особенно следует обратить внимание на следующие моменты:
1. Насколько данный свидетель надежен, не является ли он случайно вражеским агентом и не дезинформирует ли он нас, чтобы увести в сторону.
2. В каких личных отношениях состоит свидетель и объект, не является ли он его личным врагом или приятелем, так как в этом случае будем иметь дело либо с очень негативной информацией, либо с позитивной. Может даже быть такое, что мы получим информацию выдуманную, лживую, чтобы спасти или загнать в угол данный объект.
3. Какой характер у нашего свидетеля, какая у него память, образованность, может ли он передать информацию точно, не перекручивая ее, не лживый ли он человек, потому что тогда или сознательно, или даже несознательно внесет в информацию свои замечания и мысли, которые предоставит как факты, относящие непосредственно к информации. Необходимо учитывать также и то, насколько этот человек серьезный и отдает себе отчет в том, что говорит, является ли он ответственным человеком.
4. Не является ли в данном случае свидетель слишком предвзятым по отношению к объекту (можно сказать в определенном психозе), это может привести к тому, что он будет видеть все исключительно в черном или в розовом цвете, в зависимости от общего преобладающего взгляда на данный объект. Человек, охваченный очень сильно каким-то предубеждением, утрачивает возможность видеть вещи в нормальном свете.
Свидетелей, как правило, надо спрашивать не о характеристике данного объекта, а о четко обозначенном событии или факте. Общая характеристика – характеристика объекта только тогда имеет какую-то ценность, когда исходит от человека, который объективно относится к объекту. Враг объекта даст информатору всевозможные отягчающие аргументы, которые необходимо будет все-таки проверить, а приятель объекта даст наоборот только позитивную, оправдательную информацию, которую также необходимо будет проверить.
Как видим, уже в случае первого источника-свидетеля есть ряд моментов, на которые мы должны обратить внимание, если хотим иметь абсолютно правдивую информацию. Но информация, которую приходится использовать в работе, часто поступает не от первоисточника. Свидетель-первоисточник в разговорах с различными людьми распространяет информацию среди населения, причем он подает ее так, как сам того хочет – абсолютно произвольно. Что посчитает нужным – умолчит, временами что-то добавит от себя и т.д. Очевидно, что народ также пересказывает информацию так, как им больше нравится. Таким образом, чем дальше от источника, тем больше вероятность всяческих сознательных и несознательных искажений. Сознательные – это когда тот, кто передает информацию, является личным другом или врагом объекта, или вражеским агентом и искажает ее дл того, чтобы мы не узнали правды, а несознательные – это когда у него слабая память, небольшие способности или предрасположенность к фантазии. Даже если бы мы решили, что никто данной информации сознательно не путал, то после нескольких пересказов одной и той же информации, в частности малообразованными людьми, которые к тому же еще не имеют в этом деле никакого опыта, информацию можно будет узнать с трудом. От нее, как правило, остается только скелет с рядом возможно неправдивых дополнений. А что может и более важно, так это то, что при пересказе информации незаинтересованными необученными людьми она сохраняет только то, что интересно для слушателей. Из нее выпадает много такого, что не интересно для пересказа, но имело бы большую ценность для СБ. Очевидно, что часто также забывается, кто первый дал эту информацию к сведению, кто первый выпустил ее в свет. Ясно, что такая информация не может быть использована так, как информация от первого лица – свидетеля, а может быть использована только как т.н. зацепка, толчок к расследованию данного дела, указать направление, в котором необходимо провести расследование.
Теперь четко видно, почему информатору необходимо добиваться того, чтобы получать информацию о данном деле от первоисточника, а именно от самого объекта или от непосредственных свидетелей данных событий и то, таких свидетелей, которые соответствуют выше перечисленным показателям хорошего и надежного свидетеля. Полезной является также информация, которая поступает от самого объекта (это является тем более полезным, так как кроме уловки методики, согласованной с работой МГБ, можем сравнивать первое и последующие признания объекта между собой, а также сравнивать с показаниями посторонних свидетелей). В последнем случае можно опираться на рассказанную информацию, но только тогда, когда рассказанная информация является полной, а люди достаточно образованные, чтобы точно изложить события. Тут также речь идет о пересказе сведений, полученных и от самого объекта.
II. Информаторы
Описание событий или наблюдение, указанное свидетелем-первоисточником или даже самим объектом в рассказах другим людям, в определенный момент наталкивается на такое лицо, перед которым стоит задача такую информацию собирать. Такое лицо зовем обученным информатором или информатором. Случайный информатор – это человек, которому никто никогда не говорил собирать информацию, не учил, как ее собирать, не давал в этом направлении никаких инструкций. Случайный информатор по разным причинам имеет возможность лично наблюдать за каким-то событием, интересным для СБ, или о нем где-то слышать; он или рассказывает о нем другим людям, потому что эта информация интересна для пересказа, или, когда он считает ее неинтересной, даже никому не рассказывает и она исчезает из жизни. Очевидно, что никакую информацию случайный информатор не записывает. Как мы видим, работник СБ может получать информацию или от обученных информаторов, заинтересованных в сборе и передаче ему информации, или от случайных информаторов (также как и от самого объекта) в случайных или инициированных самим работником СБ разговорах. Во втором случае сам работник СБ становится попросту обученным информатором для своего военачальника.
Обученный информатор или коротко «информатор» (так будем писать в дальнейшем) – это уже человек, которому мы доверяем собирать всякую ценную информацию; поучаем его, как такую информацию собирать; даем указания (инструктаж), на что он должен обратить внимание, чем необходимо интересоваться, причем такой информатор должен собранные материалы передавать письменно (хотя может передавать и устно). Задачей информатора является:
1. Собирать информацию самому, непосредственно наблюдая за событиями или людьми (в этом случае сам информатор становится свидетелем-первоисточником ряда материалов, которые передают сведения о событиях, которые он наблюдал);
2. Собирать материалы об интересных событиях или делах, которые он сам не видел, а видели лично или только пересказывают другие люди (случайные информаторы). Причем информатор должен стремиться к тому, чтобы быть лично со свидетелями-первоисточниками и от них эти дела как можно точнее выведать и записать. Поэтому каждая информация, поданная информатором, должна содержать данные о том, от кого она получена: то ли от самого информатора, то ли от свидетелей событий, то ли от того, кто только это событие пересказывал. В этом последнем случае необходимо по возможности указать, кто мог это событие видеть (свидетели); необходимо указать всех свидетелей, которые это видели. Если трудно установить свидетелей, то указать хотя бы того, кто мог об этом событии точнее рассказать.
В отношении кадров ОУН информаторами могут и должны быть все члены районных и высших проводов. Их необходимо обучить тому, чем интересоваться, на что обратить внимание, как записывать информацию, как собирать материалы и куда их передавать. Среди кустовых, рядовых членов, бойцов и стрелков информаторы (очевидно по делам а) в) могут быть только случайно – все они должны быть использованы только как случайные информаторы. Поручать сбор информации по делам а/з членам низовых ячеек не стоит. Это может привести к расконспирированию дел и к созданию атмосферы взаимного недоверия.
Но и информаторам сбор информации необходимо соответствующим образом объяснить. Необходимо пояснить, что сбор материалов на какого-то человека не должен закончиться и не закончится арестом данного объекта. Сбор материала, разработка какого-то объекта преследует не только подготовку дела к аресту, но еще в большей мере преследует цель выяснить обстоятельства дела, очень часто в пользу самих объектов. Хватит характеризовать какого-то члена, каждый раз повторяя, что у него есть это, а это подозрительно. Необходимо один раз детально изучить такого человека, собрать о нем все, какие только возможно негативные и позитивные материалы, необходимо подробно изучить все т.н. подозрительные места и очень скоро выяснится, имеем ли мы дело с агентом или с честным человеком. Проверка кадров и сбор информации преследует цель не только выловить агентуру, но и уменьшить до минимума число таких членов, о которых говорится, что они не очень-то надежны, так как у них есть некоторые неясные дела. Как лучший аргумент такого подхода к делу указать на то, что всем информаторам кроме негативных материалов поручается собирать и позитивные материалы.

III. Где и как собирать информацию?
Каким способом может информатор получить какие-нибудь интересные для СБ материалы? Этих способов много. Просмотрим основные из этих источников по порядку, причем не будем обговаривать способы, связанные с оперативной разработкой:
1. Организационный отчет. Каждый военачальник районных и высших проводов должен познакомиться с кадрами своего участка путем организационных отчетов, которые должны быть введены при начальном знакомстве с людьми. Такой организационный отчет подается, как правило, устно, хотя можно потребовать и письменный организационный отчет. При требовании организационного отчета необходимо помнить о таких вещах: отчитывающийся должен говорить сам, без вопросов своего военачальника (в частности здесь речь идет о том, чтобы не задавать вопросов в тех местах, которые нас интересуют – подозрительные места), потому что это настораживает объект. С этого момента он будет думать над созданием себе в этом месте хорошего алиби, если он агент, или это будет способствовать распространению атмосферы недоверия, если он честный человек. Однако необходимо стремиться к тому, чтобы объект говорил как можно больше – не ограничивал себя в рассказах. Необходимо влиять на то, чтобы организационный отчет не ограничивался только сугубо организационными делами, но чтобы в нем затрагивались и другие дела. Во время организационного отчета можно задавать вопросы только там, где мы не ожидаем мест с агентурной окраской, и то только вопросы общего характера или вопросы, которые относятся исключительно к сугубо организационным делам. В остальном лучше задавать вопросы организационным военачальникам, чем референтам СБ.
2. Отчетность. Военачальник должен как можно чаще встречаться со своими подчиненными. Если этим подчиненным является объект, которого необходимо по каким-то причинам разработать, военачальник на каждую встречу и на каждый отчет должен обратить особое внимание и уловить в них все места с агентурной окраской. Отчетность не должна охватывать только организационные поручения, а должна касаться всех сторон жизни объекта. Такой подход к отчетности должен применяться не только по отношению к объектам, которых разрабатываем, но также по отношению ко всем кадрам – это будет полезно не только для работы СБ, но и для общей организационной работы. Кроме того, когда такая отчетность станет общеупотребительной, она не будет никого настораживать. Очевидно, что при получении отчетности можно задавать объекту разные вопросы, но все же нельзя задавать прямых вопросов в местах с агентурной окраской – к этим местам следует подходить разными окольными путями.
3. Дневник труда. Дневник труда должен вести каждый подпольщик. В этом направлении необходимо дать всем соответствующие указания. В случае подпольщиков, которых в настоящий момент проверяем, то им следует поручить вести дневник в более подробной форме. Очевидно, что такие подробные дневники должна писать вся группа, в которой находится данный объект. Подробный дневник, кроме того, что отображает организационную работу объекта, его нарушения на участке, должен также включать его переживания и пр. Военачальник такой дневник просматривает, все, что необходимо, записывает, а дневник возвращает объекту.
4. Автобиография. Сам факт написания автобиографии необходимо всегда соответствующим образом аргументировать, чтобы тем самым не насторожить объект. Можно, например, поручить написать автобиографию всем кадрам этого участка, а в качестве причины указать, что они необходимы для того, чтобы в случае смерти был в архиве готовый материал для уведомления о смерти. В частности это относится и к тем людям, которые работают на чужом участке. Можно объяснить написание автобиографии тем, что она будет служить материалом для истории нашего движения, что будет жаль, если такие события, которые пережил каждый из подпольщиков, уйдут с ним в могилу в случае его смерти и т.д. При написании автобиографии необходимо указать, что имя, фамилию, место рождения необходимо шифровать, также необходимо шифровать фамилии и имена гражданских людей, которых необходимо в автобиографии указать, если они еще живы и не раскрыты перед врагом. Обратить внимание на то, что автобиография должна быть полной, должна освещать всю жизнь и работу до и после вступления в ОУН, любые происшествия и переживания.
5. Личные разговоры с объектом. Информатор должен искать возможность встречаться с объектом, говорить с ним на разные темы, узнавать его характер и темперамент. Во время таких разговоров постоянно помнить о том, что нельзя задавать прямых вопросов в тех местах, которые имеют отношение к возможной агентурной работе объекта. Разговор следует вести так, чтобы объект сам говорил и как раз о том, что нас интересует. Для этого используются разные способы, например: рассказывать свои происшествия, переживания, разговорить объект, а он тогда начнет рассказывать о себе и своих приключениях. С объектом следует в это время дружить, максимально сближаться. Если объект не удалось почему-то разговорить, то это может указывать на то, что у него или молчаливый характер, или что он как агент осторожен в разговорах и боится проговориться.
Все пять упомянутых способов сбора информации в отношении объекта являются непосредственными. Такие материалы очень ценные, так как здесь нет никакого посредника между источником информации – объектом и другими информаторами в передаче данных сведений. Информация попадает прямо к человеку, в этом направлении специально обученному. Искажение может произойти только тогда, когда информатор что-то забудет и перекрутит. Как правило, это касается той информации, которую он получает путем устной отчетности и разговоров с объектом. Но и на этот случай есть совет. После проведенного разговора или прослушивания отчетности информатор должен то, что точно помнит, как можно скорее записать и передать соответствующему референту СБ. Материалы о себе от самого объекта тоже очень ценные, так как на их основании мы можем делать выводы при помощи улавливания методики работы органов МГБ, а также при помощи сравнения первого и последующих показаний.
Дело обстоит намного сложнее, если собираем информацию не от самого объекта, а от посторонних людей – свидетелей. Необходимо сразу отметить, что эти материалы могут дать очень важную информацию. Сам объект всегда будет умалчивать то, что его четко характеризует, зато посторонние люди либо из подпольщиков, либо из гражданского населения могут рассказать те факты, которые четко характеризуют объект и быстро продвинут дело вперед. Это касается и позитивного материала, полученного от постороннего человека, что быстрее помогает составить нужную картину. Дело в том, чтобы всегда важно установить источник такой информации и ее правдивость, проверить, не утратит ли такая информация своей ценности, даже учитывая личность свидетеля. Об этом всегда следует помнить информаторам, которые собирают информацию от посторонних людей.
6. Военачальники объекта. Открыто обсуждать дело объекта может информатор только с членами районных и высших проводов. У них он может попросить предоставить ему те или иные сведения об объекте. Можно также попросить и узнать о том или ином деле детальнее. Однако могут быть случаи, когда некоторые из военачальников являются незаконспирированными людьми, тогда информатор должен позаботиться, чтобы перед ним данное дело не раскрыть. В этом случае, узнавая информацию об объекте, информатор должен поступать таким образом, чтобы даже этот незаконспирированный военачальник не сориентировался, кого мы разрабатываем. В присутствии военачальников объекта можно полученную информацию записывать прямо под диктовку, но нельзя этого делать в том случае, если этот военачальник незаконспирированный или является родственником или приятелем объекта. Материалы об объекте следует собирать не только от его нынешних непосредственных военачальников, но также от бывших и даже высших военачальников.
7. Низовые кадры (кустовые, рядовые члены, бойцы, стрелки). Они, как правило, могут быть только случайными информаторами. Это значит, что информатор так должен у них узнавать об объекте, чтобы они совершенно не догадались, что именно информатора интересует. Так, информатор не должен ни спрашивать их об объекте прямо, ни в присутствии их что-либо записывать. Даже выспрашивая кустовых об их подчиненных, необходимо это делать в такой форме, чтобы они считали это общим информированием о кадрах, а не с точки зрения благонадежности. Конечно, есть ряд низовых кадров, которые были когда-то среди окружения объекта или находятся рядом с ним сейчас и которые могут дать информатору ряд интересных материалов об объекте. Однако неправильный сбор информации может создать среди кадров атмосферу недоверия. Каждый информатор, как и ведущий член организации, должны помнить о том, чтобы никаких подозрений в отношении кого-нибудь из членов в присутствии низовых кадров не выдвигать. Не должны они знать, кого в данный момент разрабатывают, проверяют и на кого собирают информацию. Не должны ориентироваться и в проведении какой-либо систематической проверки или систематического сбора информации и передачи сведений наверх в СБ. Кто-то может спросить, как в таком случае собирать среди них интересующую нас информацию? Это можно делать различными способами: разговорить человека, подружиться с ним, очень часто может нам в этом помочь случай. Необходимо всегда стремиться к тому, чтобы такой случайный информатор во время разговора не сориентировался, кого мы разрабатываем. Если такой рядовой что-нибудь заподозрит, он может легко раскрыться перед своими товарищами или даже перед самим разрабатываемым объектом, может со страху перед ответственностью ограничить свой рассказ об объекте или даже у него может возникнуть мысль, что у него спрашивают о таком-то, а у того могут спрашивать о нем, что создаст нездоровую атмосферу. Рядовым можно и нужно дать в этом деле только общее наставление. Содержание такого наставления должно приблизительно выглядеть следующим образом: «Каждому подпольщику необходимо быть революционно бдительным даже среди подпольщиков, хотя случаи внутренней агентуры очень редки, но мы все же не будем на это полагаться и будем этого остерегаться, т.к. она (внутренняя агентура) может кое-где возникнуть. Поэтому каждый член Организации, если заметит что-то подозрительное даже в отношении своего нынешнего друга, должен об этом как можно быстрее доложить своим военачальникам. Военачальники подумают над этим, действительно ли подпольщик – агент и основательно дело проверят». Информация, полученная в разговорах от рядовых кадров должна записываться только так, чтобы никто из них не догадался, что такая информация записывается.
8. Гражданское население. Еще большая осторожность нужна, когда собирается информация об объекте от гражданского населения (семья, люди, с которыми он поддерживает связь, свидетели тех или иных событий, которые имеют отношение к объекту). Неосторожность в этом случае создает у населения впечатление, что в ОУН есть большевистская агентура – к чему большевики сами теперь склоняют. Каждый такой разговор информатор должен всегда умело начинать, чтобы человек, с которым он говорит, не мог ни в чем сориентироваться, так как если сориентируется, то об этом точно не промолчит, и через какое-то время все село будет говорить, что с данным подпольщиком дело неясное, поскольку о нем расспрашивают. Очевидно, что вслед за этим будет об этом знать и сам объект. Тем более нельзя ничего из полученной таким способом информации записывать в присутствии людей.
Тут еще раз отметим, что при сборе информации, полученной от военачальников объекта, а также от рядовых и гражданского населения, необходимо всегда обращать внимание на первоисточник информации – на свидетелей, иначе информация утратит свою ценность.
9. Наблюдения информатора. Последним источником информации являются личные наблюдения и замечания информатора. Они очень ценные, потому что такие люди как информаторы в данной работе проинструктированы; ориентируются, что имеем ценность, а что нет, что именно может быть использовано для раскрытия дела. Только и здесь необходимо, чтобы такая информация была максимально подробной, поэтому ее необходимо записывать на месте.
IV. Записывание и хранение информации.
Теперь кое-что о ходе записывания информации. Информатор должен как можно быстрее полученную информацию перенести на бумагу, поскольку если информацию не записать, то это приводит к тому, что через время:
1. некоторая информация полностью забывается;
2. из информации исчезают все подробности и остается только скелет – самые важные моменты – скорее даже можно сказать моменты, наиболее интересные для пересказа. Те моменты, которые могли бы иметь ценность для СБ, но не интересны для людей не раз безвозвратно утрачивались. Так что приходится тратить много времени на нахождение и прослушивание свидетеля. К тому же часто бывает, что прослушивание свидетеля в наших условиях не всегда возможно, кроме того требует много времени;
3. к информации некоторые люди с буйной фантазией или со склонностью ко лжи добавляют сознательно или несознательно ряд своих подробностей, которые со временем так срастаются с информацией, что тяжело их от нее отделить;
4. забывается, откуда та или иная информация получена, кто ее передал, в результате чего на ней нельзя строить никаких утверждений в отношении личности объекта;
5. забывается время, в которое происходило событие, описанное в материалах.
Одним словом над такими материалами не раз приходится поставить знак вопроса. Они ни в коем случае не могут продвинуть дело вперед и всегда необходимо тратить много времени на проверку, уточнение информации, на установление источника, из которого она получена и т.д.
Именно по этим причинам информатор должен как можно скорее (насколько это возможно) записывать полученную информацию. Нет в этом никаких трудностей, если используем информацию, поданную в автобиографии, письменном организационном отчете, дневнике или записывает информацию в присутствии того, кто ее предоставляет, прямо под диктовку (это возможно только тогда, когда информацию получаем от членов районных и высших проводов и то соответствующим образом законспирированных). Но если речь идет об информации, полученной из устного организационного отчета, непосредственных разговоров с объектом, в разговорах с рядовыми кадрами или с населением, то их под диктовку записывать нельзя. Нельзя записывать их даже в присутствии этих лиц. Не раз для удачного момента, чтобы записать информацию, приходится ждать один-два дня, а это уже может привести к упущению или искажению некоторых фраз или подробностей. Тогда записываем только то, что мы точно слышали или видели. Но в случае, если нельзя точно вспомнить какую-то подробность, но нам кажется, что она именно так выглядела или так мы ее слышали, и мы хотим ее подать, потому что она может пригодиться, то это необходимо специальными словами в информации указать. Например: «объект говорил, что бежал влево от дороги (говорил также, что бежал около ельника или через ельник, это точно не помню – информатор)».
Что же касается того, как именно подавать информацию, то тут информатор должен пройти отдельное обучение. Обучение позволит ему иметь соответствующее чутье, что именно имеет ценность для раскрытия дела, а что дело вперед не продвинет. Если информатор еще такого обучения не прошел или еще не окончил, тогда лучше всего, чтобы он передавал как можно больше информации, не старался себя ограничить. Потому что если такой информатор укажет какую-то информацию или какую-то подробность к информации, которая не имеет ценности для дела – то это не навредит. Но если такой информатор не подаст информации, которая неважна с его точки зрения, но в глазах СБ имела бы большую ценность, то это намного хуже. В основном следует придерживаться такого указания: как можно шире подавать всю информацию, которая имела бы отношение к местам с агентурной окраской, но как можно точнее необходимо передавать те разговоры и выражения самого объекта, в которых он сам рассказывает о своих происшествиях и переживаниях с агентурной окраской.
При записывании информации необходимо учитывать конспиративную сторону дела. Обязательно шифровать (кодировать) псевдоподпольщиков. В частности необходимо обращать внимание на шифровку фамилий и имен гражданских людей, которые имеют отношение к данному делу, но не расконспирированны перед большевиками или не являются большевистскими агентами. Если у нас нет уверенности, что данный человек расконспирирован в данном деле или что он является вражеским агентом, то его фамилию всегда необходимо шифровать. В связи с этим информатор должен овладеть хорошим способом шифровки и ним пользоваться. Лучше всего записывать информацию на тонкой бумаге, потому что она занимает меньше места и ее легко спрятать. Информативные материалы о кадрах информатор должен носить или при себе в кармане, или складывать в архив в зашифрованном, прошитом и опечатанном виде, чтобы бойцы или кто-то из окружения не могли этого прочитать.
Каждая информация кроме собственно информативной части должна иметь отдельную заметку под заголовком «источник». В этой заметке информатор указывает, от кого он слышал данную информацию, указывает свидетелей данного события или тех, кто слышал данный разговор (по возможности указывать несколько свидетелей). Точнее в разделе I. Далее идет подпись информатора и дата записи информации. Все материалы о кадрах передает информатор референту СБ или через личное посредничество членов районных и высших проводов. Необходимо обращать внимание на то, чтоб материалы как можно быстрее достигли места своего предназначения.
V. Ошибки в проведении проверки и сборе информации
Перечислим ряд ошибок в работе информаторов, а также референтов СБ, которые до сих пор кое-где на территории встречаются. А именно:
1. Не проводится проверка данного подпольщика потому, что о нем говорил кто-то из организационных военачальников референта СБ или кто-то другой, что это честный человек. Референт СБ должен помнить, что он обязан сам лично проверить всех подпольщиков своей ячейки и если кто-то говорит, что данный человек честный, он также со своей стороны обязан этого человека всесторонне узнать, чтобы смочь подтвердить полученную позитивную характеристику на основании проведенной им лично проверки этого подпольщика. Референт СБ не должен верить ничьим уверениям о чьей-то благонадежности, пока он сам на фактическом материале это не проверит.
2. Не проводится проверка данного подпольщика потому, что о нем, мол, ничего плохого не говорят. По мнению референтов СБ, которые так говорят, выходит, что проверку какого-то подпольщика только тогда следует проводить, если уже о нем все налево и направо говорят, что он подозреваемый. Референт СБ не может спокойно ждать, пока скажут ему, что кто-то подозрителен, он должен путем проверки сам всех выявить и разрабатывать. И как это выглядит, референт СБ, профессионал в своей работе руководствуется не своими выводами, а осуждением часто даже необразованных людей. Чтобы можно было с уверенностью о ком-то сказать, что он надежный человек, недостаточно только того, что о нем никто ничего плохого не говорит, необходимо его всесторонне узнать и тогда только давать свою оценку.
3. Нехватка основательного знакомства с кадрами. Бывают еще случаи, что референт СБ в течение года не встречается с некоторыми подпольщиками своего района. Как же он может в таком случае знать своих подотчетных не только с точки зрения благонадежности, но и с любой другой стороны. Опять же некоторые референты даже при первом знакомстве с кадрами не требуют у них организационного отчета, не поручают им написать биографию. Еще некоторые не проводят регулярно отчетность среди подотчетных не только по деловой, но и по организационной линии и не используют ее для углубления своих знаний о кадрах, для сбора ценной информации. Также часто сама отчетность проводится очень небрежно: отчитывающийся рассказывает то, что сам хочет, и вместо делового организационного отчета мы имеем скорее дружескую беседу на произвольные темы. Не проверяются дневники. Такое положение вещей следует немедленно исправить.
4. При проверке кадров мало внимания обращается на то, что кроме негативных отягчающих материалов следует собирать также и позитивные оправдательные материалы. Сегодня почти каждый подпольщик пережил не одно происшествие, которое само по себе выглядит как происшествие с агентурной окраской, но не бросает еще на данного подпольщика какое-то подозрение. Только всестороннее изучение дела, нахождение целого ряда мест с агентурной окраской при одновременном отсутствии оправдательных материалов может привести к аресту данного человека. Нельзя также при проверке ограничиваться только сбором позитивных материалов, потому что таким образом также дело не проясним.
5. Растягивание дела до бесконечности. Очень часто бывает так, что на какой-то объект поступают некоторые начальные материалы, которые бросают на него определенные подозрения. Референт СБ, характеризуя данный объект, говорит, что тут есть кое-что подозрительное, но материалов, достаточных для ареста, нет. Причем он не берется активно расследовать данное дело, даже не собирает более подробных сведений о месте с агентурной окраской. Таким образом, не раз стоящий человек, который мог бы расти, оказывается в подвешенной ситуации, что абсолютно не способствует использованию его сил и способностей. В таком случае нельзя медлить, необходимо взяться за дело интенсивно и как можно скорее сдвинуть его с мертвой точки. Лучше всего это сделать при помощи детально собранной о нем информации и ее детализации. Еще хуже обстоит дело, когда своей неактивностью в разработке данного вопроса агенту позволяется наносить удары по Организации. Необходимо как можно быстрее покончить с подозрительными людьми: или арестовать их как агентов, или выяснить, что в данном случае эти подозрения были не обоснованными.
6. Поверхностность в сборе информации. Очень часто информатор, а также референт СБ ограничивает сбор материалов до одного короткого фиксирования факта, например: «во время набега на лагерь в лесу А. сбежал, а все погибли». Такая информация может быть только толчком к проведению расследования. На ней ничего нельзя строить, потому что фактически бывают случаи, когда повстанцы и, правда, выходят не раз из очень трудных ситуаций. Правильный свет может бросить на событие только такая информация, которая укажет, кто знал вообще о лагере, как в лагере вели себя, как дошло дело до набега, как был проведен набег, каким способом и куда бежал А и т.д. Референт СБ или информатор ни в коем случае не должен ждать того, чтобы высший референт обратил его внимание на более детальное расследование дела, а всегда сам должен стараться получить максимум материалов по данному делу.
7. Слишком большое доверие к своей памяти. В связи с этим информация не записывается на месте, что приводит ко всяческим ошибкам, о которых мы упоминали в предыдущем разделе. Необходимо привыкнуть к тому, что как только услышим или увидим интересную информацию, необходимо как можно скорее ее записывать.
8. Слишком большое доверие к полученным при чьем-нибудь посредничестве материалам, что приводит к поверхностным утверждениям, к слишком быстрому принятию решения. В связи с этим бывают случаи, что при детальной проверке данной информации более аккуратным военачальником она оказывается неправдивой или искаженной. Поэтому пока референт СБ не убедится, что данный информатор правдиво и детально изложил информацию, до тех пор он должен проверять ее в другом источнике. Проверив, что кто-то передает информацию качественно, можем тогда на его сведениях строить свои утверждения. Очень часто общие характеристики одних и тех же объектов, поданные отдельными информаторами, сильно между собой отличаются. Тогда референту СБ необходимо требовать обоснования на фактах той или иной черты характера, а также самому необходимо стараться узнать этого человека. Нельзя опираться в своих выводах только на информацию, которая была получена от одного человека. Важная информация, которая решает дело, должна быть контролируема в самом источнике и подтверждена не одним свидетелем, а хотя бы двумя. Очень осторожно подходить к сведениям, несколько раз пересказанным малообразованными, незаинтересованными и даже ненадежными людьми.
9. Недостаток использования всех источников для сбора информации. Тут не должно быть такого случая, чтобы референт СБ знал о кадрах, об их происшествиях и деятельности с агентурной окраской и вообще об их благонадежности меньше, чем кто-нибудь из членов его провода или высшей организационной ячейки. Референт СБ на то и есть референтом СБ, чтобы в его руках концентрировались все материалы: и позитивные, и негативные о кадрах данного участка. Референт СБ должен знать о кадрах минимум столько, сколько все другие члены провода вместе взятые (очевидно, что речь идет о материалах, ценных для СБ).
10. Несоответствующий способ сбора информации приводит к тому, что объект, которого разрабатывают, узнает о том, что за ним следят. В связи с этим объект имеем возможность подготовиться к обороне, если он является агентом, а в противном случае среди кадров создается атмосфера недоверия. Также из-за отсутствия должного сбора материалов не раз и гражданское население узнавало о том, что мы подозреваем данного подпольщика. Но не только неумелый сбор информации расконспирирует дело, не раз болтливость референтов СБ или других военачальников приводит к этому. Очень часто некоторые из референтов практикуют обговаривать дела подпольщиков со своими бойцами, что неминуемо приводит к разглашению этих дел.
11. Отсутствие должного хранения информационных материалов приводит к тому, что они попадают в руки врага и таким образом враг ориентируется, что мы знаем о данном объекте. Он может помочь ему в создании соответствующего алиби на случай ареста, а еще хуже – может постараться создать ему определенные подобия позитивных материалов или для усложнения раскрытия на какое-то время прервать с агентом контакт. Даже когда попадают материалы на объект, который не является агентом, но мы в данный момент его разрабатываем, враг может усложнить выяснение дела, бросая на него соответствующим образом дальнейшие подозрения. Поэтому необходимо принять все меры для того, чтобы такие материалы не попадали в руки врага, а также чтобы никто кроме органов СБ и их организационных военачальников не мог их прочитать.
VI. Ход проверки кадров.
Весь ход проверки кадров можно разложить на ряд отдельных факторов в определенной последовательности. Однако прежде чем перейдем к этому, задержимся на т.н. картотеке кадров.
Надрайонные референты СБ заводят у себя картотеку по делам кадров. В такую картотеку входят только члены ОУН до куста включительно. На каждого подпольщика заводится отдельный личный листок. Все материалы по делам кадров, которые в надрайон поступают, переписываются в личный листок, а полученные оригиналы пересылаются в округ. Те материалы, которые готовит сам надрайон, готовятся только в двух экземплярах: один остается в надрайоне, а второй отправляется в округ. Никаких материалов по делам кадров надрайон у себя в двух экземплярах не держит. Районный референт СБ собирает информацию о кадрах, записывает ее только в одном экземпляре и отправляет ее надрайонному референту, у себя он не оставляет никаких материалов по делам кадров. Члены районных и высших проводов, собрав определенную информацию, записывают ее только в одном экземпляре с помощью соответствующего референта СБ. Причем районный референт такие материалы только изучает и сразу же передает наверх, а надрайонные – переписав личный листок, высылают его в округ. Все материалы о кадрах пишутся от руки на тонкой бумаге, на двойном продольно развернутом листе. Материалы, которые поступают от референтов СБ, имеют надпись в верхнем правом углу Р. 3I, другие поступают без этого значка. Теперь вернемся к единичным приемам проверки:
1. В первую очередь референт СБ вносит в личный листок или в информацию все то, что он до настоящего момента знал о данном объекте. Вписывать следует негативные и позитивные материалы. По возможности следует указать возле каждой информации источник, из которого она поступила.
2. Таким образом референт СБ пытается найти контакт со всеми бывшими или нынешними военачальниками каждого объекта и от них узнать все то, что они знают о данных людях. Тут речь идет о военачальниках, с которыми можно об этих делах открыто говорить – члены районных и высших проводов, при этом соответственно законспирированные.
3. Сразу же после получения сведений от военачальников (если не от всех, то хотя бы от кого-то) референт СБ требует от объекта устный организационный отчет. До получения отчета необходимо заранее подготовиться, выучив имеющуюся информацию, чтобы можно было легче уловить в отчете всю деятельность с агентурной окраской, а также уловить разногласия.
4. После получения организационного отчета через какое-то время посредством организационного военачальника следует поручить всем кадрам написать автобиографию в таком виде, как упоминалось выше. Очевидно, что написание автобиографии следует соответствующим образом мотивировать.
Выше перечисленные мероприятия дадут нам только т.н. начальный материал, который послужит исходным материалом для проведения более точного расследования, если, конечно, это будет необходимо. Эти мероприятия должен воплотить в жизнь каждый районный референт СБ, не дожидаясь отдельных поручений своих военачальников. Дальнейшие мероприятия и расследование проводить уже в отношении объектов, которых следует должным образом разработать. Проводится это по указаниям высших референтов СБ.
5. Детализация начальных материалов. Она необходима тогда, когда исходный материал очень обобщенный, а дело следует более детально изучить. Как ее провести. Рассмотрим это на примере. На данный объект приходит ряд материалов, которые освещают места с агентурной окраской. Возможно, что все эти материалы или некоторые из них слишком общие и тогда уже сам районный референт СБ должен их уточнить. Но если вся такая информация уже несколько разработана, высший референт СБ дает указания, в каких именно местах с агентурной окраской должны районные референты и информаторы акцентировать свое внимание и постараться максимально уточнить эти места. Очевидно, что такими местами являются наиболее подозрительные моменты. От освещения именно этих мест будет зависеть все дело. Таких специальных мест, которые необходимо дополнительно изучить, не должно быть слишком много – как правило, от трех до пяти, так как в противном случае мы не сможем сконцентрировать свое внимание. Очевидно, что нельзя оставлять в стороне и другие места с агентурной окраской и не собирать о них уже никакой информации. Это было бы совершенно неправильно, потому что иногда может возникнуть необходимость изучить еще некоторые места, которые до настоящего момента не были взяты за основу при компрометации данного объекта. В отдельных очень важных делах может быть такое, что будет необходимо детализировать все без исключения места с агентурной окраской.

Комментарии закрыты.