1949 Инструкция СБ об агентуре

7 Январь 2015 автор: admin

ИНСТРУКЦИЯ СБ ПО ОРГАНИЗАЦИИ АГЕНТУРНО-ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЫ
Строго секретно
Не переписывать
ИНФОРМАТИВНАЯ РАБОТА
«Внутреннюю агентуру разрабатывать очень аккуратно (чтобы не страдали невинные люди), очень конспиративно и очень основательно.
Проконтролировать компроментирующие материалы по несколько раз. Человека, которого мы подозреваем, но не имеем конкретных данных лучше испробовать в работе или изолировать, чем уничтожить».
Из инструкции «Распоряжения по работе СБ» от 26. XII.1946 г.
Основная задача Службы Безопасности на внутренне-организационном отрезке – уничтожить вражескую агентуру в рядах ОУН. СБ, выявляя агентуру среди кадров, не может действовать неспланировано, а именно, ждать, пока кто-то из ведущих или низших членов не выскажет подозрения относительно определенного объекта и только тогда начинать его разработку. Чтобы успешно бороться с агентурой, каждая ячейка СБ должна провести основную проверку всех кадров данной территориальной единицы, — в ходе этой проверки необходимо выявить всех членов, у которых есть действия или деятельность с агентурным окрасом, и всех их разрабатывать до тех пор, пока дело не дойдет до ареста или не прояснится в пользу объекта.
Таким образом, работа органов СБ проходит обычно следующим образом: определенная информация, полученная, прежде всего, при проверке кадром или от подготовленных информаторов, дают ход какому-либо делу – бросают определенные подозрения на члена (об’ъект). После возникновения первого неясного дела (подозрения) проводится сбор начальных материалов. С этого момента начинаем специально интересоваться личностью объекта и собираем все материалы — информация, которая к нему относится. При этом, кроме негативных материалов собираем и позитивные материалы. Информацию получаем из разных источников: свидетели отдельных случаев, которые относятся к объекту; окружение объекта и в подполье; гражданское население, с которым связан объект, начальники объекта — одним словом, от подготовленных и надежных информаторов. Также некоторую информацию получаем и от самого объекта с его уст в разговорах или при представлении отчетов. Всю полученную информацию СБ сравнивает с методикой работы органов большевистской полиции (был арестован и сбежал; был во Львове; кто-то из семьи арестован и освобожден; пала крыика, которую знал; во время налета все погибли, а он выжил; контактирует с агентами; во время налета отбился и был несколько дней сам и т.д. Когда имеем материалы согласно методики работы МГБ, то это отягощает объекта (негативные материалы), а когда материалы не соответствуют методике работы МГБ, то это оправдывает объект (позитивные материалы). Одновременно, по возможности, используем другой спосо¬б (этот способ используем тогда, когда в этом деле имеем свидетелей, напр., объект сам сбежал из разбитой крыивке. Стоит отметить, что именно этот способ играет в наших подпольных условиях работы очень большую роль). Здесь объект о каком-то деле сообщает не один раз, а два-три раза каждый раз другим способом с более длительными перерывами (по несколько месяцев) между одним и другим сообщением. Если данное сообщение является легендой, которую объект не пережил на самом деле, то между первым, вторым и последующим сообщением будут расхождения: агент будет выглаживать свою легенду, а также некоторые важные места прямо перекрутит и скажет по сути другое, потому что память ему не допишет. Очевидно, здесь всегда необходимо учитывать, что человеческая память имеет свои границы, и никогда человек не опишет одно и то же событие идентично второй раз — могут быть мелкие расхождения в описании события, которое данный человек даже в действительности пережил. В таком случае никогда не будет так, чтобы эти расхождения относились к существенным делам, которые по своей природе не может забыть человек, который в действительности пережил это событие. После какого-то периода всестороннего сбора информации, ее проверки, уточнения — студирования объекта (этот период должен быть максимально коротким), наступает момент, когда мы можем считать дело готовым к разрешению. Тогда принимаем решение и либо проводим арест и допрос, либо подтверждаем, что объект является честным человеком, а те случаи, который происходил вокруг него до этого момента, и которые, очевидно, дали ход этому делу, хотя согласно методики работы МГБ, являются либо случайными, либо происходят из других источников, либо объект сам неосознанно поступал так, как обычно поступают агенты. При этом арест проводится тогда, когда имеем целый ряд негативных материалов при одновременном отсутствии позитивных. Кроме этого, необходимо принимать во внимание серьезность и отягощающей, и оправдывающей информации.
Как видим, во всем процессе разрешения и выяснения любого дела, информация является всем, на чем основывается вся работа органов СБ. Прямо можно сказать, что от того, как будет поставлена работа по сбору информации, зависит, какие успехи будет иметь СБ в уничтожении агентуры.
I. Первый источник информации — свидетели, объект.
Какая должна быть информация? Прежде всего, правдивая и подробная. Если информация будет правдивая и подробная, она всегда существенно продвинет дело вперед — в противном случае, она будет бесполезна. Часто бывает так, что одна, но важная, при этом подробная и из надежного источника (тем самым правдивая) информация сразе решает какое-либо дело в том или ином направлении.
Чтобы установить правдивость информации, надо установиться источник информации, откуда она происходит, кто первый пустил ее в свет. Часто происходит так, что в СБ относительно данного объекта поступает какая-то информация, но не указано, откуда она происходит. Речь идет о том, что тот, кто ее предоставил, сам забыл, где ее слышал или слышал ее не от первых свидетелей, а при неоднократном пересказывании уже нельзя установить, кто лично видел данное событие или слышал данный разговор. Такая информация без источника может служить толчком только для прослеживания дела, но сама по себе она ничего не проясняет: на ней нельзя строить никакие утверждения. Такую информацию мог пустить в свет даже личный враг объекта, человек необъективный, или даже вражеская полиция, чтобы скомпрометировать данного объекта в глазах Организации.
Поэтому не должно быть никакой информации, в которой не указан ее источник. Конечно, возможны исключения. Информатор может сам видеть событие или слышать о каком-либо деле самого объекта. Тогда указывается, что это событие видел или слышал от самого объекта. Кроме этого, информатор может узнать о каком-то событии от свидетелей данного события или от людей, которые об этом деле слышали из уст объекта, тогда указывается, что узнал от Н., который это событие лично видел, или от В., который слышал об этом от самого объекта. В случае, когда событие пересказывается по несколько раз из уст в уста — тогда информатор указывает, что об этом узнал от М., который об этом узнал из других источников, а точнее об этом могут рассказать свидетели А., Б., которые лично присутствовали при событии или слышали о данном деле от самого объекта.
Есть случаи, когда собираем информацию от надежных информаторов о том, что они знают о событии, но не помнят, откуда о нем узнали, при этом сами его не видели; не могут также указать, кто мог это событие лично видеть или слышать из уст объекта, чтобы можно было проверить дело на месте. Это и есть самая плохая информация, которая не продвигает дело и устранение которой из системы информативной работы является очень важной задачей. Также может так произойти, что информатор слышит о каком-то интересном деле о такого человека, которого не может прямо спросить, откуда он это знает, видел ли он это событие лично или слышал от кого-либо другого и от кого именно, кто видел это лично и мог бы точнее рассказать — в таком случае информатор должен указать, что слышал информацию от К., но не удалось выяснить источники и свидетелей этой информации.
Хороший информатор не может ограничивать свою работу только тем, что сообщает только то, от кого слышал информацию. Информатор должен всегда установить первое лицо, от которого поступает информация. Какой смысл, если информатор указывает, что объект был на МГБ и даже указывает, кто ему передал такую информацию, если при этом не указывает, кто именно видел объекта на мгб. Хорошая информация должна всегда указывать первый источник, чтобы можно было ее проверить, уточнить непосредственно у свидетеля.
Очень хорошо, когда первым источником данной информации является сам разрабатываемый объект. Тогда информатору остается только точно передать информацию. Но обычно есть много ценой информации, которая не происходит от объекта, а происходит от посторонних людей — свидетелй данного события, которое имело отношение к объекту. Используя информацию, которая происходит от какого-либо свидетеля — необходимо всего обратить внимание на личность самого свидетеля. Особенно необходимо обратить внимание на такие моменты:
1. кем является данный свидетель с точки зрения надежности; не являтся ли он вражеским агентом и не информирует ли специально, чтобы направить по ложному пути;
2. в каких личных отношениях находится свидетель с объектом; не является ли он его личным врагом или приятелем, тогда будем иметь информацию слишком вражескую или слишком позитивную. Может даже быть, что получим информацию вымышленную, лживую, чтобы спасти или загнать в угол данный объект;
3. кем является наш свидетель с точки зрения характера; какая у него память, интеллигенция — может ли он передать информацию точно так, как она была, не перекручивает ли ее; не является ли свидетель лживым — в таком случае осознанно или неосознанно будет добавлять в информацию свои замечания и мысли, которые представит как факты, принадлежащие к самой информации. Надо учитывать также и то, на сколько этот человек серьезный и осознает то, что говорит; является ли он ответственным человеком;
4. не является ли свидетель предубежденным по отношению к оюъекту, что может привести к тому, что он будет видеть все исключительно в черном цвете или только в розовом цвете, в зависимости от общего отношения к объекту. Человек под влиянием предупреждений не может видеть вещи в нормальном свете.
Свидетелей обычно надо спрашивать не о мнении о данном объекте, а об определенном событии или факте. Общая характеристика — мнение об объекте имеет ценность тогда, когда его озвучивает человек, который объективен по отношению к объекту — не является ни его другом, ни его врагом. Но информатор не должен не должен стремиться к тому, чтобы встретиться с ними и поговорить с ними об объекте. Враг объекта ласт информатору все возможные отягощающие аргументы, которые надо проверить, а приятель объекта даст позитивную информацию, которую также надо проверить.
Как видим, в случае первого источника – свидетеля – есть ряд моментов, на которые необходимо обратить внимание, если хотим получить полную правдивую информацию. Но информация, которую приходится использовать в работе, часто не поступает из первого источника. Свидетель – первый источник в разговорах с разными людьми распространяет данную информацию в дальнейшие круги населения, при этом он пересказывает ее, как сам хочет. Что хочет, не передаст, иногда что-то добавит и т.д. Очевидно, дальнейшие лица так же пересказывают информацию, которая им нравится. Таким образом, чем дальше информация от источника, тем больше она подвергается различным сознательным и несознательным искажениям. Осознаем также, что если тот, кто пересказывает информацию, является личным другом или врагом объекта или вражеским агентом, он перекручивае ее, чтобы мы не узнали правду, также как это делают неосознанные лица, те, кто имеет плохую память, невысокую интеллигенцию или склонность к фантазии. Даже если мы решили, что никто данную информацию сознательно не путал, то после нескольких пересказываний одной и той же и, в частности, малоинтеллигентными людьми, которые не имеют в этом деле никакой подготовки, информацию можно будет только с трудом распознать. От нее обычно остается скелет с рядом, вероятно, неправдивых дополнений. А что еще более важно, так это то, что при пересказывании информации незаинтересованными неподготовленными людьми, она сохраняет только то, что интересно для слушателей. Из нее выпадает многое, что не интересно для пересказывания, но имело бы большую ценность для СБ. Очевидно, що часто также забывается, кто первый сообщил эту информацию. Понятно, что такая информация не может использоваться так, как информация от первого лица — свидетеля, а может использоваться как т. наз. зацепка, толчок для прослеживания данного дела. Она может указать направление, в котором надо провести расследование.
Теперь четко понятно, почему информатору надо добиваться того, чтобы получать информацию о деле от первого источника, а именно, либо от самого объекта, либо от непосредственных свидетелей событий — от очевидцев, которые сами наблюдали за данными событиями. Одинаково хорошей является информация, которую информатор представляет, как свое личное наблюдение, или получил эту информацию от свидетелей данных событий, но только таких свидетелей, которые соответствуют вышеуказанным условиям хорошего и надежного свидетеля. Хорошей также является информация, которая происходит от самого объекта (это тем более полезно, что можно сравнить информацию, по методике работы мгб, с сознанием объекта и посторонних свидетелей). В итоге, можно опираться на пересказанную информацию, но только тогда, когда пересказчики информации являются полными и интеллигентными людьми, чтобы точно пересказать события. Речь идет также и о сборе сведений, полученых и от самого объекта.
II. Информаторы
Описание события или наблюдение, представленное свидетелями – первым источником, или даже самим объектом в разговорах с другими людьми, в определенный момент попадает к лицу, задача которого состоит в сборе такой информации. Такое лицо называем подготовленным информатором или информатором. Случайный информатор – это человек, которому никто никогда не говорил собирать информацию, не учил, как собирать, не давал в этом направлении никаких инструкций. Случайный информатор по каким-либо причинам имел возможность наблюдать за событием, интересным для СБ, или слышать о нем где-либо; он пересказывает ее другим людям, потому что эта информация интересная для пересказывания, либо, если он считает ее неинтересной, никому не рассказывает и она исчезает из жизни. Очевидно, что никакую информацию случайный информатор не записывает. Таким образом, как видим, работник СБ может получать информацию или от подготовленных информаторов, заинтересованных в сборе и передаче ему информации, либо от случайных информаторов (также и от самого объекта) в случайных или организованных работником СБ разговорах. В других случаях сам работник СБ становится подготовленным информатором для своего начальника.
Подготовленный информатор или коротко «информатор» – это уже человек, которому мы поручаем сбор ценной информации, даем указания (инструктаж), на что он должен обратить внимание, чем интересоваться; при этом такой информатор должен собранную информацию передавать письменно. Задача информатора: 1. Собирать информацию лично, непосредственно наблюдая за событиями или людьми (в этом случае сам информатор становится свидетелем — первым источником ряда информации, которая содержит сведения о наблюдаемом им событии), и 2. Собирать информацию об интересных событиях и делах, даже таких, которые он не видел лично, но видели лично другие люди и пересказывают это (случайные информаторы). При этом информатор должен абсолютно стремиться к тому, чтобы лично быть со свидетелями — первыми источниками и от них выведывать и записать точные данные. Поэтому любая информация, предоставленная информатором, должна содержать отметку об ее источнике: либо сам информатор , либо свидетели события, либо другое лицо, которое это событие пересказывал. В последнем случае надо, по возможности, указать, кто мог это событие видеть (свидетели). Если трудно указать свидетелей, то указать хотя бы тех, кто мог бы об этом деле точнее рассказать.
По отношению к кадрам ОУН информаторами могут и должны быть все члены районных и высших проводов. Их надо научить, чем интересоваться, на что обратить внимание, как записывать информацию, как ее хранить и куда передавать. Среди кустовых, рядовых членов, боевиков и стрелков информаторы по делам а/в/ могут быть только в исключительных случаях и все они должны использоваться как случайные информаторы. Поручать сбор информации а/в чле¬нам низших ячеек может привести к расконспирации дела и к воссозданию атмосферы взаимного доверия.
Но и информаторам сбор информации надо соответственно объяснить. Надо определить, что сбор информации на какого-либо объекта не должен заканчиваться после ареста этого объекта. Сбор информации, изучение какого-либо объекта проводиться с целью не только подготовки дела для ареста, но еще в большей мере для выяснения определенных вопросов, очень часто в пользу самих объектов. Хватит характеризовать какого-то члена, всегда повторяя, что у него есть это, а не это подозрительное. Надо один раз детально изучить такого человека, собрать о нем всю негативную и позитивную информацию, — надо изучить все т.наз. подозрительные места и скоро выяснится, что имеем дело с честным человеком. Таким образом, проверка кадров и сбор информации проводится не только с целью выявить агентуру, но и уменьшить к минимум количество таких членов, о которых говорится, что они не очень надежны, потому что у них есть некоторые неясные дела. В качестве наилучшего аргумента такого подхода к делу указать на то, что всем информаторам, кроме негативных материалов, надо собирать и позитивные материалы.
ІII. Где и как собирать информацию?
Каким образом информатор может получить интересную для СБ информацию? Этих способов много. Рассмотрим основные из этих источников, при этом не будем обсуждать способы, связанные с оперативной разработкой.
1. Организационный отчет. Каждый начальник районных и высших проводов должен ознакомиться с кадрами своей территории путем организационных отчетов, которые должны составляться при первоначальном знакомстве с людьми. Такой организационный отчет составляется, как правило, устно, хотя можно потребовать и письменный организационный отчет. При составлении организационного отчета надо учитывать такие вещи: отчитывающийся должен говорить сам без запросов своего начальника (в частности, речь идет о том, чтобы не задавать вопросы в тех местах, которые нас интересуют – подозрительные места), т.к. это насторожит объект и он будет думать над созданием себе в этом месте хорошего алиби, если он агент, или это будет способствовать распространению атмосферы недоверия, если он честный человек. Но надо стремиться к тому, чтобы объект говорит, как можно шире — не ограничивал себя в рассказах. Надо влиять на то, чтобы организационный отчет не ограничивался только организационными делами, а чтобы в нем затрагивались и другие вопросы. Во время организационного отчета можно задавать вопросы там, где не ожидаем агентурной окраски, и только вопросы общего ха¬рактера или вопросы, которые относятся исключительно к организационным делам. В итоге, лучше задавать вопросы организационным начальникам, чем реферетам СБ.
2. Планерка. Начальник должен, как можно чаще, встречаться со своими подчиненными. Если подчиненный является объектом, которого необходимо проверить, начальник на каждой встрече и планерке должен обратить внимание на все моменты с агентурной окраской. Планерка не должна охватывать только организационные поручения, а должна затрагивать вопросы из всех сфер жизни объекта. Такой подход к планерке необходимо использовать не тольк по отношению к проверяемым объектам, но и ко всем кадрам — на этом построена не только работа СБ, но и общая организационная работа. Кроме этого, если такая планерка будет использоваться всеми, она не будет никого настораживать. Очевидно, що при планерке можно задавать объекту разные вопросы, но нельзя задавать прямые вопросы в моментах с агентурной окраской — к этим моментам необходимо подходить разными побочными путями.
3. Дневник работы. Дневник работы должен писать каждый подпольщик. В отношении этого всем необходимо дать соответствующие указания. В случае подпольщиков, которых на данный момент изучаем, им необходимо поручить писать расширенный дневник, очевидно, что такие расширенные дневники должна писать уже целая группа, в которой находится объект. Расширенный дневник, кроме освещения организационной работы объекта, его передвижений на территории, должен включать его переживания. Начальник просматривает дневник, делает необходимые заметки, а дневник возвращает объекту.
4. Автобиография. Сам факт написания автобиографии всегда надо соответствующим образом аргументировать, чтобы не насторожить объекта. Можно, напр., поручить писать автобиографию всем кадрам территории и аргументировать это тем, что они необходимы, чтобы в случае смерти в архиве был готовый материал для извещения о смерти. В частности, это относилось бы к лицам, которые работают на чужой территории. Можно объяснить написание автобиографии тем, что они будут служить материалами для истории нашего движения, что жаль, если приключения подпольщиков уйдут с ними в могилу в случае его смерти и т.п. При написании автобиографии надо указать, что имя, фамилия, место рождения следует шифровать — также следует шифровать фамилии и имена гражданских лиц, которых необходимо упомянуть в автобиографии и которые еще живут и не расконспирированы перед врагом. Указать, что автобиография должна быть широкой, освещать всю жизнь и работу до и после вступления в ОУН, различные приключения и переживания и т.п.
5. Личные разговоры с объектом. Информатор должен искать повод для встречи с объектом, разговаривать с ним на разные темы, узнавать его характер. При таких разговорах надо всегда помнить, что нельзя задавать прямые вопросы по тем моментам, которые имеют отношение к возможной агентурной работе объекта. Разговор надо вести так, что объект сам говорил о том, что нас интересует. Существуют разные способы для этого: рассказывать о своих приключениях, переживаниях — разговорить объекта, а он тогда начнет рассказывать о себе и своих приключениях. С объектом надо жить в этот период по-дружески, объединяться с ним. Если объект не удалось разговорить, то это будет указывать на то, что либо у него молчаливый характер, либо он, как агент, осторожен в разговорах.
Все вышеуказанные пути сбора информации относительно объекта являются непосредственными способами. Такая информация очень ценная, т.к. здесь нет посредничества между источником информации — объектом – и информаторами в передаче сведений. Информация попадает прямо к человеку, предназначенному для этого. Перекручивание может произойти только тогда, когда информатор что-то забудет или перекрутит, в частности, в той информации, которую получает в разговорах с объектом. Чтобы этого избежать, после разговора с объектом информатор должен записать всю, которую информацию, которую точно помнит, и передать ее соответствующему референту СБ. Кроме этого, информация, полученная от са¬мого объекта, также очень ценная, т.к. на ее основании мы можем сделать выводы не только при помощи выделения методики работы органов мгб, но и с помощью сравнения первого и дальнейших признаний.
Дело обстоит намного сложнее, если собираем информацию не от самого объекта, а от посторонних людей — свидетелей. Надо сразу сказать, что эта информация может предоставить ценный материал. Сам объект будет замалчивать то, что его отягощает, а посторонние люди, подпольщики или население могут дать отягощающий материал, который даст продвижение делу. Также и позитивный материал от постороненого человека быстро разрешает дело. Речь идет о том, чтобы всегда определить источник информации и ее правдивость, проверить, не теряет ли эта информация своб ценность в виду личности свидетеля. Об этом информаторы всегда должны помнить, когда собирают информацию от посторонних людей.
6. Начальники объекта. Открыто обсуждать дело объекта информатор может только с членами районных и высших проводов. У них он может напрямую попросить какие-либо сведения об объекте. Он также может попросить выяснить тот или иной вопрос более детально. Но могут быть и случаи, когда некоторые начальники не являются конспиративными людьми — тогда информатор должен учитывать, что перед такими не стоит расконспирировать дело. В таком случае, собирая информацию об объекте информатор должен поступать так, чтобы даже неконспиративный начальник не ориентировался, кого мы проверяем. В присутствии начальников объекта полученную информацию можно записывать прямо под диктовку, но можно это делать, если начальник неконспиративный или является приятелем объекта. Информацию об объекте надо собирать не только у настоящих, но и у высших начальников.
7. Низшие кадры (кустовые, рядовые члены, боевики, стрелки). Как правило, они могут быть только случайными информаторами. Это значит, что информатор должен собирать у них информацию об объекте, чтобы они не ориентировались, о чем ведет речь информатор. Следовательно, информатор не должен задавать прямые вопросы об объекте и не должен ничего записывать в их присутствии. Даже расспрашивая кустовых об их подчиненных, надо это делать в такой форме, чтобы они считали это информированием о кадрах. Обычно есть ряд лиц среди низших кадров, которые были когда-то или находятся сейчас в окружении объекта и могут дать информатору интересную информацию об объекте. Но ненадлежащий сбор этой информации может создать среди кадров атмосферу недоверия. Каждый информатор, как и ведущий член, должен помнить о том, чтобы не высказывать никаких подозрений в отношении каких-либо членов в присутствии низших кадров. Они не должны знать, кого на данный момент разрабатывают, проверяют и о ком собирают информацию. Они не должны знать о проведении какой-либо систематической проверки, сборе информации и передаче ее наверх в СБ. Кто-то может спросить, как в таком случае собирать среди них интересную информацию? Это можно сделать разными способами: разговорить человека, сдружиться с ним, очень часто нам может в этом помочь случай. Надо всегда стремиться, чтобы в ходе разговора такой случайный информатор не понял, кого мы проверяем. Если такой низший член что-то заметит, он может легко рассказать об этом своим товарищам или даже самому проверяемому объекту; он также может из страха ограничить свой рассказ об объекте, а еще он может подумать, что сейчас его справшивают об этом человеке, а потом будут этого человека спрашивать о нем, что создаст нездоровую атмосферу. Низшим кадрам можно и надо дать по этому делу только общее наставление. Содержание такого наставления может быть только таким: «Каждый подпольщик должен быть революционно внимательным, потому что, хотя случаи внутренней агентуры очень редки, но если мы все не будем принимать ее во внимание, он может появиться. Поэтому каждый член Организации, если выявляет какую-то подозрительную вещь даже в отношении своего друга, он должен об этом, как можно скорее, сообщить своим начальникам. Начальник подумают над тем, является ли этот подпольщик агентом, и проверят дело». Информацию, полученую в разговоре с низшими кадрами, можно записывать только так, чтобы из них не догадывался, что такая информация записывается.
8. Гражданское население. Еще большую осторожность надо проявляться при сборе информации об объекте от гражданского населения (семья, люди, с которыми он поддерживает связь, свидетели событий, которые имеют отношение к объекту). Неосторожность создает у населения впечатление, что в ОУН есть большевистская агентура — к чему большевики сами стремятся. Каждый такой разговор информатор должен умело начинать, чтобы человек не мог ничего понять — т.к. если он сориентируется, то не будет молчать, и со временем всю село будет говорить, что с данным подпольщиком не понятен вопрос, потому что про него расспрашивают. Очевидно, что вслед за этим об этом будет знать и сам объект. Тем более нельзя ничего записывать в присутствии таких людей.
Еще раз отмечаем, что в случае информации, полученной от начальников объекта, а, в частности, от низших кадров и гражданского населения, надо всегда обратить внимание на первый источник информации — на свидетелей, иначе информация потеряет свою ценность.
9. Наблюдение информатора. Последний источник информации – личные наблюдения информатора. Они очень ценные, потому что подготовленные информаторы понимают, что имеет ценность, а что нет — что именно может быть использовано для решения дела. Только и в этом случае надо детально записывать информацию.
IV. Запись и хранение информации.
Теперь несколько слов о записи информации. Информатор должен при первой возможности записать полученную информацию. Потому что если информацию не записывать, тогда со времен доходит до того, что:
1. некоторая информация полностью забывается;
2. из информации через некоторое время вылетают все подробности и остается скелет — самые важные моменты — а точнее моменты самые интересные для пересказывания. Те моменты, которые могли бы иметь ценность для СБ, но не интересные, часто безвозвратно теряются. Так что приходится тратить много времени на поиск и переслушивание свидетеля. К тому же часто бывает, что переслушивание свидетеля в наших условиях не всегда возможно и требует много времени;
3. к информации некоторые люди с бурной фантазией или склонностью к лживости сознательно добавляют ряд своих подробностей, которые иногда так сростаются с информацией, что их сложно отделить;
4. забывается, откуда поступила та или иная информация, кто ее предоставил, вследствие чего на ней нельзя делать никаких утверждений относительно личности объекта;
5. забывается время, когда произошло событие, описанное в информации.
Одним словом — над такой информацией надо не раз поставить знак вопроса. Она никак не может продвинуть дело вперед, и всегда надо тратить много времени на проверку, уточнение информации, определение источника, из которого она поступает и т.д.
Именно по этим причинам информатор должен, как можно скорее, записывать полученную информацию. Нет никаких трудностей в том, чтобы использовать информацию, указанную в автобиографии, письменном организационном отчете, дневнике, или записывать информацию в присутствии того, кто ее дает прямо под диктовку (последнее возможно только тогда, когда информация поступает от членов районных и высших проводов и соответственно конспиративных). Когда речь идет об информации, полученной при устном организационном отчете, непосредственных разговорах с объектом, разговорах с низшими кадрами или с населением — ее под диктовку записывать нельзя. Нельзя ее записывать даже в присутствии этих лиц. Часто возможность записать информацию появляется через один-два дня, а это может привести к забыванию и перекручиванию некоторых высказываний или подробностей. Тогда, очевидно, записываем только то, что мы точно слышали или видели. Но в случае, когда нельзя точно вспомнить какие-то подробности, но нам кажется, что она именно так выглядела или мы так ее слышали, но все-таки хотим ее передать, то это надо специально указать в информации сло¬вами, напр.: «объект говорил, что бежал налево от дороги (говорил также, что убегал возле ели или через ель – точно не помню – информатор).»
Относительно того, что именно указывать в информации, то информатор должен пройти отдельное обучение. Обучение позволит ему иметь соответствующее чувство, что именно имеет ценность для прояснения дела, а что дело вперед не продвинет. Если информатор это обучение еще не прошел или не окончил, то лучше, чтобы он указывал, как можно больше информации, не пытался себя ограничивать. Потому что если такой информатор укажет какую-то информацию или подробность в информации, которая не имеет ценности для дела — то это не повредит. Но если такой информатор по собственному суждению не указывает информацию, которая в глазах работника СБ имела бы большую ценность — то это нанесет больший вред. В основном, надо придерживаться такого указания: как можно подробнее указывать всю информацию, которая имеет отношение к моментам с агентурной окраской, но, в частности, как можно точнее передать те разговоры и высказывания объекта, в которых он сам рассказывает о своих приключениях и переживаниях с агентурной окраской.
При записи информации надо учитывать конспиративную сторону дела. Обязательно шифровать (кодировать) псевдо подпольщиков. В частности, надо уделять внимание шифрованию фамилий и имен гражданских лиц, которые имеют отношение к данному делу, не расконспирированы перед большевиками и не являются большевистскими агентами. Если мы не уверены, что данный человек расконспирирован в данном деле или что он является вражеским агентом, то его фамилию надо всегда шифровать. В связи с этим информатор должен иметь хороший способ шифрования и им пользоваться. Лучше всего записывать информацию на тонкой бумаге, т.к. она меньше занимает места и ее легко спрятать. Информативные материалы о кадрах информатор должен носить или при себе в кармане, или складывать в архиве в перешитом и запечатанном виде, чтобы бое¬вики или кто-то из окружения не мог это прочесть.
Каждая информация, кроме информативной части, должна иметь отдельное примечание под заголовком «источник». В этом примечании информатор указывает, от кого он услышал данную информацию, указывает свидетелей данного события или тех, кто слышал данный разговор (по возможности указать нескольких свидетелей). Подробности в 1-ом разделе. Затем следует подпись информатора и дата записи информации. Вся информация о кадрах информатор передает референту СБ той ячейки, на территории которой он сам работает. Эту информацию нельзя пересылать боевиками, стрелками или кустовыми. Ее информатор может передавать или прямо в руки референта СБ, или при личном посредничестве членов районных и высших проводов. Надо обратить внимание на то, чтобы информация как можно скорее доходила до места своего назначения.
V. Ошибки в проведении проверки и сбора информации.
Ниже приводим ряд ошибок в работе информаторов и референтов СБ, которые иногда встречаются на территории. А именно:
1. Не проводится проверка данного подпольщика, потому что кто-то из организационных начальников референта СБ или кто-то сказал, что это честный человек. Референт СБ должен помнить, что он обязан лично проверить всех подпольщиков своей ячейки, и если кто-то говорит, что данный человек честный, он должен и со своей стороны обяхан этого человека всесторонне изучить, чтобы подтвердить полученую позитивную оценку на основании лично проведенной проверки этого подпольщика. Референт СБ не должен верить чьим-либо заверениям о честности, пока сам не проверит это на фактическом материале.
2. Не проводится проверка данного подпольщика, потому что о нем ничего плохого не говорят. По мнению референтов СБ, которые так говорят, получается, что подпольщика надо проверять, если про него уже все налево и направо говорят, что он подозрительный. Референт СБ не может спокойно ждать, пока ему не скажут, что кто-то подозрительный. Он должен путем проверки сам их всех выявить и разработать. И как же это выглядит, когда референт СБ, специалист, в своей работе опирался не на свои выводы, а на суждения непрофессиональных людей. Чтобы считать кого-то честным человеком, не достаточно, чтобы про него ничего плохого не говорили, но надо всесторонне проверить этого человека и составить свое мнение.
3. Недостаток основательной ознакомленности с кадрами. Бывают еще выдумки, что референт СБ на протяжении года не встречается с некоторыми подпольщиками своего района. Как же он может в таком случае знать своих подчиненных не только с точки зрения надежности и под любым другим ракурсом. Другие референты даже при первом ознакомлении с кадра¬ми не требуют от них организационный отчет, не поручают им писать биографию. Некоторые не проводят регулярно планерки подчиненных не только по деловой, но и по организационной линии, и не используют их для углубления своих сведений о кадрах, сбора интересной информации. Также часто сама планерка проводится очень небрежно: отчитывающийся сообщает о том, о чем сам хочет, и вместе делового организационного разговора имеет дружественную беседу на произвольные темы. Не проверяются дневники. Такое положение надо решительно исправлять.
4. При проверке кадров мало внимание уделяется тому, чтобы, кроме негативных материалов, собрать также и позитивные материалы. Сегодня практически каждый подпольщик пережил приключение, которое, при отдельном рассмотрении, имеет аген¬турную окраску, но не бросает на данного подпольщика подозрений. Только всестороннее изучение дела, обнаружение целого ряда моментов с агентурной окраской при одновременном недостатке оправдывающих материаов может привести к аресту данного человека. Нельзя также при проверке ограничиваться только сбором позитивных материалов, таким образом тоже вопрос не решить.
5. Затягивание дела в бесконечность. Очень часто бывает так, что на какого-то объекта периодически появляются материалы, которые бросают на него определенные подозрения. Референт СБ, характеризуя та¬кой объекта, говорит, что здесь есть что-то подозрительное, но материалов, достаточных для ареста, нет. При этом он не стремится активно к окончательному разрешению данного дела – даже не соберет более детальную информацию о моменте с агентурной окраской. Таким образом ченный человека, который мог бы расти, оказывается в невыясненной ситуации, что полностью не способствует использованию его сил и способностей. А таком случае нельзя терять время, надо интенсивно взяться за дело и сдвинуть его в одну или другую сторону. Самое лучшее сделать это с помощью детальной о нем информации и ее детализации. Еще хуже обстоят дела, когда неактивность в разработке позволяет агенту наносить удары по Организации. Надо, как можно скорее, покончить с подозрительными людьми: или арестовать их как агентов, или выяснить, что в данном случае эти подозрения были необоснованны.
6. Поверхностный сбор информации. Очень часто информа¬тор, а также референт СБ ограничивает сбор до одной короткой фиксации факта, как , напр.: «в времена нападения на лагерь в лесе А. убежал, а потом все погибли. Такая информация может быть только стимулом для проведения расследований. На ней ничего нельзя построить, потому что фактически бывают случаи, что повстанцы говорят неправду в очень сложных ситуациях. Правильный свет на событие может пролить только информация, которая укажет, кто знал вообще о лагере, как в лагере вели себя, как дошло до нападения, как было проведено нападение, каким образом и куда убегал А. и т.д. Референт СБ или информатор ни коем случае не должен ждать, что ему высший референт обратил внимание на более точное проведение расследования дела, а всегда должен сам пытаться охватить максимум материалов по данному делу.
7. Чрезмерное доверие своей памяти. В связи с чем информацию не записывают на месте, что приводит к различным ошибкам, о которых мы вспоминали в предыдущем разделе. Надо, как можно скорее, ее записывать.
8. Чрезмерное доверие к полученной с помощью чьего-то посредничества информации, что приводит к быстрым выводам. В связи с этим бывают случаи, что при более детальной проверке данной информации более осторожным начальником она выявляется неправдивой или перекрученной. Поэтому, пока референт СБ не убедится, что данный информатор правдиво и детально передал информацию, он не должен проверять ее в другом источнике. Проверив, что кто-то передает информацию хорошо, тогда можем опираться на его сведения. В частности, очень часто общие характеристики объектов, предоставляемые отдельными информаторами, очень отличаются друг от друга. Тогда референту СБ следует подтвердить фактами ту или иную черту харак¬тера, а также самому стремиться узнать человека. Нельзя опираться в своих выводах тольно на информацию от одного человека. Важная информация, которая решает дело, должна подтверждаться хотя бы двумя свидетелями. Очень осторожно подходить к сведениям, которые несколько раз пересказывались малоинтеллигентными, незаинтересованными и ненадежными людьми.
9. Недостаток использования всех источников сбора информации. Не должно происходить так, чтобы референт СБ знал о кадрах, их приключениях и деятельности с агентурной окраской и вообще об их надежности меньше, чем кто-либо из членов провода его высшей организационной ячейки. Референт СБ и является референ¬том СБ, чтобы в его руках концентрировались все материалы, и позитивные, и негативные, о кадрах данной территории. Референт СБ должен знать о кадрах, по крайней мере, столько, сколько все другие члены провода вместе взятые.
10. Несоответствующий способ сбора информации приводит к тому, что объект, которого разрабатывают, узнает о проверке его личности. Поэтому объект имеет возможность подготовиться к защите, если он агент, в противном случае, среди кадров создается атмосфера недоверия. Кроме этого, часто и гражданское население узнает о том, что мы подозреваем данного подпольщика. Но не только неумелый сбор информации раскрывает дело, но и разговорчивость референтов СБ или других начальников приводит к этому. В частности, часто некоторые референты обсуждают дело со своими боевиками, что неминуемо ведет к разглашению этих дел.
11. Несоответствующий сбор информативных материалов приводит к тому, что они попадают в руки врага и тем самым враг понимает, что мы знаем о данном объекте. Он может помочь ему в создании защиты в случае ареста, а также может создать ему определенные позитивные материалы или на некоторое время прекратить контакты с агентом для усложнения разоблачения. Даже если врагу попадают материалы на объекта, который не является агентом, но которого мы проверяем, враг может затруднить выяснение дела, бросая на него дальнейшие подозрения. Поэтому надо принять все меры для того, чтобы такие материалы не попадали в руки врага, а также, чтобы никто вне органов СБ и их организационных начальников не мог ее перекручивать.
VI. Ход проверки кадров.
Весь ход проверки кадров можно разбить на ряд этапов. Но пока к этому перейдем, обратимся к т.наз. картотеке кадров.
Надрайоннные референты СБ заводят у себя картотеку по делам кадров. В такую картотеку попадают только члены ОУН до куста включительно. На каждого подпольщика заводится отдельный личный лист. Все материалы по делам кадров, которые поступают в надрайон, переписывают на личный лист, а полученные оригиналы пересылаются в округа. Те материалы, которые готовит сам надрайон, готовятся только в двух экземплярах: один остается в надрайоне, второй идет в округ. Никакие материалы по делам кадров надрайон у себя в двух экземлярах не держит. Районный референт СБ собирает информацию о кадрах, пишет их только в одном экземпляре, и этот экземпляр отправляет надрайонному референту, — у себя он не оставляет никаких материалов по делам кадров. Члены районных и высших проводов, собрав определенную информацию, записывают ее только в одном экземпляре и передают ответственным референтам СБ. При этом районные референты такие материалы только изучают и сразу передают вверх, а надрайонные, переписав на личный лист, отправляют в округ. Все материалы о кадрах готовятся вручную на бумаге, разделенной вдоль на вдое в продольном направлении. Материалы, которые поступают от референтов СБ, имеют вверху с правой стороны отметку Р.31 — остальные передаются без этой отметки. Теперь обратимся к отдельным приемам проверки:
1. В первую очередь референт СБ заносит в личный лист или в информационное сообщение все то, что он до этого знал об объекте. Записывать надо и негативные, и позитивные материалы. По возможности, на каждой информации надо указать источник ее происхождения.
2. Далее референт СБ пытается контактировать со всеми бывшими или настоящими начальниками каждого объекта и от них получить все, что они знают о данных людях. Тут речь идет о начальниках, с которыми можно открыто говорить по этим вопросам — члены районных и высших проводов с соответствующей конспирацией.
3. После получения сведений от начальников (хотя бы от некоторых, если не от всех) референт СБ получает от объекта устный организационный отчет. К принятию отчета надо заранее подготовиться, изучив всю имеющуюся информацию, чтобы легче выловить в отчете всю деятельность с агентурной окраской, а также расхождения.
4. После получения организационного отчета через какое-то время через организационного начальника надо поручить всем кадрам, писать автобиографию. Очевидно, написание автобиографии надо соответствующим образом мотивировать.
Вишеперечисленные меры дадут нам т.наз. только начальные материалы, которые служат исходными материалами для проведения более точного расследования, если это необходимо. Эти меры должен предпринять каждый районный референт СБ, не ожидая отдельные поручения своих начальников. Дальнейшие мероприятия расследования проводятся в отношении объектов, которых необходимо хорошо проверить и по указаниям высших референтов СБ.
5. Детализация начальных материалов. Она нужна тогда, когда начальные материалы очень общие, а дело надо изучить детальнее. Как она проводится? Рассмотрим на примере: на данного объекта приходит ряд материалов, которые освещают моменты с агентур¬ной окраской. Здесь существует возможность, что вся эта информация или некоторая из нее очень общая, — тогда сам районный референт СБ должен ее уточнить. Но если эта информация в некоторой степени уже разработана, высший референт СБ дает указания, в каких местах с агентурной окраской должны районные референты и информаторы сконцентрировать свое внимание и постараться максимально уточнить эти моменты. Очевидно, что этими местами являются наиболее подозрительные моменты. От прояснения этих моментов будет зависеть исход всего дела. Таких специальных моментов, которые необходимо отдельно изучить, не должно быть сильно много — обычно от трех до пяти, в противном случае, мы не сможем сконцентрировать свое внимание. Очевидно, нельзя совсем оставлять без внимания другие места с агентурной окраской и не собирать о них никакой информации — это было бы абсолютно неправильно, потому что иногда может возникнуть необходимость перепроверить еще какие-то места, которые не были взяты как основные компрометирующие для данного объекта. В отдельных очень важных делах может быть, что надо будет детализировать все без исключения моменты с агентурной окраской.
В связи с этим не стоит так поступать: районные референты СБ должны широко раскрывать все моменты с агентурной окраской, но специальное внимание надо уделить собственной их оценке, не ожидая оценку начальника. Во вторых, характеризуя какой-то объект, районный референт должен всегда указать свои замечания, очевидно, только устно, в каком направлении, по его мнению, надо провести детализацию начальных материалов, какие именно места надо разрабатывать с наибольшей точностью. Таким образом, работа хорошего референта СБ или информатора состоит в том, чтобы он отправлял наверх материалы, так хорошо детализированные, чтобы не нужна была дополнительная детализация, т.к. это очень вредит быстрому разрешению дела.
Надо отметить, что большие трудности связаны не столько с детализацией дела, сколько с выбором наилучшего способа проведения этой детализации, чтобы не возбудить пдозрений у объекта. Именно здесь районный референт должен хорошо подумать, прежде чем принять решение. Если не может придумать соответствующий способ, должен обратиться к своим начальникам за советом. В последнем случае, очевидно, что при согласии высшего начальника, если нельзя по-другому детализировать дело, можно прямо спрашивать у объекта о том, что нам интересно, но это приравнивается к допросу без ареста.
Референт СБ должен заангажировать к сбору информации в качестве информаторов всех членов провода своей организационной ячейки. Таким информаторам надо дать указания, как собирать информации., чем интересоваться, на что обратить. Поручить собирать не только негативные, но и позитивные материалы. Кроме общего наставления по сбору информации на отрезке всех кадров, каждому информатору надо дать одного-двух объектов, которыми они должны специально заниматься. Это должны быть, в первую очередь, их подчиненные или боевики. При этом это не должен быть объект, на которого есть серьезные подозрения, а может быть человек, который имеет определенные неясные дела, которые надо прояснить, и в отношении которого есть вероятность позитивного исхода. Период времени, когда референт СБ или информатор имеет задачу заниматься объектом и проходит детализация начальных материалов, называется периодом проверки объекта.
VII. Про атмосферу недоверия.
В некоторых низших ячейках возникла т.наз. атмосфера недоверия, которая состоит в том, что человек, полностью честный, думает, что СБ его разрабатывает или может даже арестовать. С другой стороны, иногда возникает впечатление, что в ОУН есть много агентов. Стоит четко заявить, что за такую ситуацию несут ответственность некоторые референты СБ и другие ведущие члены, которые в присутствии своих или других боевиков обсуждают дела кадров, выдвигают подозрения и т.п. Доходит до того, что некоторые из начальников прямо делятся каждой информацией, каждым наблюдением со своими боевиками. Очевидно, что боевики такие наблюдения передают дальше в территорию и они быстро доходят до тех, кого разрабатывают. Бывает и так, что референты СБ некоторым безответственным боевикам дают задание разведать что-либо о ком-либо из подпольщиков у других членов или у населения, что, как правило, ведет к расконспирации дела. Также неминуемо проваливаются попытки нацеливания боевиков на начальников.

Комментарии закрыты.