СБ УПА на Волыни

3 Август 2014 автор: admin

ЯРОСЛАВ АНТОНЮК
СБ ОУН (б) НА ВОЛЫНИ И ЗАПАДНОМ ПОЛЕСЬЕ
(1946–1951 гг.)
Монография

Луцк – 2013

ВСТУПЛЕНИЕ

В течение последних нескольких лет ученые приложили немало усилий для проведения объективных исследований противоречивых страниц национально-освободительной борьбы в Украине 1940-х – 1950-х гг. К ним относится противостояние между Службой безопасности ОУН (бандеровцами) и ее противниками, что остается предметом ярых дискуссий в науке и конфронтации в обществе. Таким образом, существует потребность в осмыслении проблемы на уровне современных подходов к описанию истории, для которых характерны максимальная отдаленность исторической науки от политической конъюнктуры и упор на необходимость учета в научных студиях позиций всех участников общественно-политических процессов.
Объективное изучение истории ОУН (б) невозможно без детального анализа деятельности ее региональных составляющих. Этот факт, а также недостаточная научная разобщенность являются причиной интереса к Волынскому и Полесскому теренам Службы безопасности. Поэтому целью монографии стало определение влияния СБ ОУН (б) на развитие украинского национально-освободительного движения на Волыни и Западном Полесье в период поступательного затихания вооруженной антисоветской борьбы.
Для реализации этой цели была определена задача изучить:
– состояние научной разработки проблемы и информационные возможности основных видов источников;
– структуру и направления деятельности СБ;
– функции разведывательно-информационной сети;
– мероприятия СБ, направленные на разоблачение и нейтрализацию советской агентуры;
– противодействие СБ советизации края.
Хронологические рамки исследования охватывают период 1946−1951 гг. Нижняя граница обусловлена началом «Великой блокады»; верхняя определяется тем, что именно в 1951 г. были расформированы референтуры СБ на западных землях Украины. Территориальные границы соответствуют этнографическим границам Волыни и Западного Полесья, т.е. включают современную Волынскую и Ровненскую области, западную часть Житомирской, север Тернопольской и Хмельницкой областей Украины, а также южную часть Брестской области Белоруссии.
Методологической основой работы являются принципы историзма, системности и объективности. Они стали главными условиями для достижения объективности и достоверности интерпретации исторических фактов, обеспечили исследование деятельности СБ ОУН (б) с учетом конкретно-исторических обстоятельств.
В работе были реализованы некоторые общенаучные и специальные методы. В частности, проблемно-хронологический метод использовался при выделении в исследуемой проблеме ряда направлений, каждое из которых рассматривалось в хронологической последовательности, сравнительно-исторический – для выделения похожих и отличных характеристик деятельности СБ ОУН (б) на территории Волыни и Западного Полесья по сравнению с другими западноукраинскими регионами, ретроспективный – для отображения причинно-следственных связей в методах работы эсбовцев.
На основе системного анализа, обработки большого количества источников, их обобщения впервые комплексно было исследована важная историческая проблема, связанная с деятельностью СБ ОУН (б) на территории Волыни и Западного Полесья, а именно:
– в научный оборот были введены рассекреченные архивные материалы, которые стали базой исследования;
– доказано, что именно СБ, начиная с 1946 г., становится ведущим звеном ОУН (б);
– обосновано, что решающим фактором успешной деятельности СБ было соединение разведывательной и диверсионно-террористической работы.
Кроме этого, были поставлены и разрешены ряд малоизученных вопросов, связанных с:
− борьбой СБ с «дикими группами»;
− существованием оппозиционного Краевого провода «Одесса»;
− деятельностью ОУН на территории Беларуси и Житомирщины.
В монографии на основании более широкой фактологичной базы, чем в предыдущих студиях, были раскрыты:
− разведывательная работа СБ в городах;
− противодействие СБ развитию советского образования и культуры;
− психологическое состояние населения указанного региона.
Таким образом, проведенное исследование раскрывает малоизученную страницу деятельности подполья ОУН (б), демонстрирует важную роль Волыни и Западного Полесья в развитии украинского освободительного движения.

РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Состояние научной разработки проблемы

Несмотря на основательное освещение учеными проблем деятельности ОУН и УПА, особенно в период Второй мировой войны, отдельное научное исследование деятельности СБ ОУН(б) фактически было начато не так давно. Условно, исходя из тематической направленности, происхождения и периодом создания, существующую историографию можно разделить на три группы:
– советские историки, которые изучали СБ исключительно в целях пропагандистского противодействия украинскому национализму;
– диаспорные авторы, большинство которых в прошлом были участниками оуновского подполья или близких к нему политических сил;
– современные отечественные и зарубежные ученые, которые изучают деятельность СБ.
Среди советских историков, которые посвятили свои работы «раскрытию преступной деятельности украинских буржуазных националистов» можно выделить С. Биленко, В. Давиденко, Ю. Мельничука, В. Чередниченко, а также многих авторов статей советской периодики 1950–1980-х гг. Особенностью данных работ является их существенная субъективность, пропагандистское воспевание советской власти и осуждение деятельности ОУН и ее спецслужбы. Они стремились доказать, что оуновское подполье было создано зарубежными спецслужбами, локальным явлением, представляло интересы лишь незначительной части украинского общества – зажиточных крестьян, которые не хотели потерять свои якобы огромные доходы, а участие в антисоветском подполье бедных крестьян объяснялось низким уровнем образования.
Полностью противоположную позицию в оценке послевоенного противостояния советской власти и СБ отстаивают диаспорные авторы. В силу многих обстоятельств за границей оказалась незначительная часть документов ОУН и УПА. Часть из них потеряна, другая часть находится в коллекциях частных лиц диаспоры. Следует отметить, что они относятся к работе центральных органов ОУН и УГОС в Украине и в эмиграции, т.е. лишь опосредовано относятся к теме исследования. Именно поэтому монографии и статьи диаспорных авторов, которые нередко сами были участниками украинского национально-освободительного движения, не очень-то информативны. Они, как и работы советских историков того периода, скорее пропагандистские, чем научные. Среди них стоит выделить бывшего руководителя разведывательного отдела СБ ЗЧ ОУН С. Мудрика-Мечника, который фактически основал изучение спецслужб ОУН и УПА [349]. Он автор ряда монографий, мемуаров и статей, напечатанных в диаспорных общественно-политических изданиях. Неоднократно после 1991 г. посещал Украину, выступал в средствах массовой информации. Хотя этот исследователь представляет много ценной информации о деятельности СБ, в целом, относится к ее работе за рубежом и частично на Галичине, а территория Волыни и Полесья фактически не затронута. Диаспорные историки А. Бедрый, О. Шуляк изучали общие процессы развития и деятельности ОУН и УПА на территории Западной Украины послевоенного периода, не уделяя внимание отдельно СБ.
Среди современных исследователей наибольший вклад в разработку и изучение проблемы деятельности спецслужб ОУН и УПА сделали Д. Веденеев и Г. Быструхин. В своих трудах они провели научное исследование этой проблемы, представили структуру, тактику, функции, задачу, кадровый состав, следственно-оперативную, разведывательную, диверсионно-террористическую и боевую деятельность СБ, ввели в научных оборот немало сенсационных, ранее неопубликованных документов. Кроме этого, проводится сравнение деятельности СБ ОУН (б) и УПА с подобными явлениями в других странах, которые имели место в истории спецслужб и повстанческих движений.
Большое внимание деятельности оуновского подполья на территории Волыни послевоенного периода уделяется в работах О. Ищука, В. Огородника и В. Ковальчука. Их исследования опираются на значительный документальный материал, большая часть которого относится к деятельности СБ. Особого внимания заслушивает биографический труд о начальнике СБ Г. Арсенич («Михаила»). В ней большое внимание уделяется его позиции относительно массовых чисток и конфликта между подпольем на Волыни. Одним из первых кадровый состав СБ и ее следственно-оперативную работу изучал В. Ефименко.
Изучая повстанческое заполье 1943–1946 гг., Г. Стародубец провела анализ явления сексотства на Волыни, описала организацию хозяйственных отношений в подполье, что дало возможность сравнить их с последующим периодом и методом сравнения установить растущую роль СБ. А. Русначенко представил национально-освободительную борьбе оуновцев на Западной Украине, объединив ее антисоветской борьбой в Беларуси и Прибалтике. При этом отдельный раздел посвятил деятельности СБ ОУН (б), детально изучив ее следственно-оперативную работу и особенности документации. Ю. Шаповал описал социальное, экономическое и политическое послевоенное развитие Украины, т.е. советизацию Западной Украины, с которой боролась СБ. О. Клименко изучил распространение «бофонов», при этом раскрыл роль СБ в этом процессе. О. Стасюк посвятила свои труды пропагандистской деятельности ОУН. Ю. Киричук проанализировал идеологические основы украинских националистов и основные направления их деятельности. Труды В. Барана, О. Ленартовича и Б. Яроша дают представление о роли крестьянства в послевоенной украинской национально-освободительной борьбе и особенности развития советизации на территории Волыни и Полесья. Исследование оуновского подполья на Берестейщине И. Пущуком дополняет общую картину деятельности СБ на территории Полесья.
В коллективной работе «Политический террор и терроризм в Украине. ХІХ–ХХ ст.», созданной учеными Института истории НАН Украины, охватывается широкий круг вопросов, связанных с террористической деятельностью оуновского подполья, отдельный раздел посвящен послевоенному периоду деятельности ОУН и УПА. Масштабное и ярое противостояние советизации объясняется авторами как феноменальное явление, часть трагедии, пережитой украинским обществом в ХХ ст. Подчеркивается, что сотрудники СБ практиковали жестокую круговую ответственность за сотрудничество с советской властью, а поэтому обоюдные акты насилия переходили границы рационального, деформировали психику подпольщиков, делали ее невосприимчивой к крови и страданиям. В исследовании подчеркивалось, что террористические акции под видом врага использовались всеми сторонами противостояния, а поэтому не стоит искать в этом цинизм и особенную подлость одной из сторон конфликта.
Среди иностранных исследователей проблемы ОУН и УПА выделяется информативный и, в целом, объективный труд польского историка Г. Мотыки. Отдельный раздел в ней посвящен периоду со времен «Великой блокады» до гибели Г. Шухевича, а также деятельности оуновцев в Беларуси. Недостаток труда в нечетком выделении предмета исследования. В частности, ОУН и УПА рассматриваются автором как единая структура. Много ценных данных о борьбе советских силовых органов с оуновским подпольем на территории Западной Украины на основе документов из российских архивов представил польский ученый З. Пальский. Не менее интересным представляется основное на широкой документальной базе исследование американского ученого Дж. Бурдса, в котором описывается деятельность советской агентуры в послевоенные годы. Должное место в работе занимает деятельность СБ, одновременно автор связывает ее с общими тенденциями развития национально-освободительных движений, борьбой с криминальным бандитизмом и развитием карательно-репрессивного аппарата СССР.
Следует отметить, что значительная часть ценных работ о деятельности подполья опубликована в современных периодических изданиях. В частности, проблемам деятельности ОУН (б) и частично ее спецслужбы посвящены статьи: В. Вятровича, В. Даниленко, В. Деревинского, В. Мороз, Г.Сенькова. На региональном уровне эту проблему исследовали: П. Боярчук, И. Валаханович, В. Данилюк, А. Живюк, И. Марчук, О. Сущук.
Значительную часть литературы составляют краеведческие исследования В.Денисюка, Л.Кониш-Рабана, Л.Мазурца, Г.Островецкого, В. Шуйчика, З. Ярмолюка, в которых упоминаются отдельные факты деятельности местных структур СБ. Их ценность – интересные воспоминания очевидцев и непосредственных участников антисоветской борьбы, которые дополняют или опровергают определенные архивные материалы.
О неутихающем, высоком интересе ученых к проблеме украинского национально-освободительного движения свидетельствует постоянное написание и защита диссертационных работ, в которых рассматриваются отдельные аспекты деятельности оуновского подполья. Они дополняют другие исследования, позволяют лучше изучить деятельность СБ.
Проанализировав отечественную и научную литературу по теме деятельности СБ ОУН, можно сделать определенные выводы и обобщения. Наблюдается определенная закономерность: без учета небольших исключений, чем раньше было написано исследование, тем оно менее объективно и научно. По причине тоталитарного режима и соответственно единой вражеской позиции относительно националистического движения, наиболее заангажированными оказались советские историки.
Недостатком диаспорных авторов является однообразие архивно-документальной базы и чрезмерное возвышение роли своей политической силы. Зарубежные исследователи, как правило, основываются на позиции национальных интересов властных держав, поэтому они лишь недавно начали объективное изучение украинского национально-освободительного движения периода Второй мировой войны и первых послевоенных лет.
В современной отечественной историографии продолжается поиск новых методов и подходов к изучению деятельности ОУН и УПА. На основе огромного объема недавно рассекреченных архивных документов, ученые проводят более обоснованные и детализированные исследования антисоветского подполья. В контексте этих процессов продолжается научное изучение и объективная оценка деятельности Службы безопасности ОУН (б).

1.2. Источники
Для написания монографии было использовано значительное количество разнообразных исторических источников, которые характеризуют деятельность СБ ОУН на Волыни и Полесье. По месту происхождения их можно разделить на несколько групп:
– материалы, созданные непосредственно подпольем ОУН и УПА, в том числе реф. СБ;
– советские документы правительственных, партийных и общественных организаций и ведомств;
– документация советских силовых органов.
Исходя из родовидовой классификации источники делятся на: документальные (судебно-следственные, деловодческие документы, статистические, нормативные и др.), повествовательные (художественные, публицистические, политические произведения и научная литература), личного происхождения (мемуары, дневники, записные книжки), периодику (официальную и подпольную), материалы конкретно-социологических исследований. В источниковедении новой истории Украины отдельно выделяют документы и материалы антисоветского подполья, которые по классификации соответствуют частным актам и в то же время обладают характерными особенностями других видов.
Среди неопубликованных документальных материалов наиболее значительный массив, использованный в исследовании, составляют судебно-следственные источники советских силовых органов, которые, главным образом, представлены фондами прекращенных (возобновленных) (ФП) архивно-криминальных дел областных управлений Службы безопасности Украины (обл. УСБУ). В целом, ФП, несмотря на его объем, является производным и выборочным, т.к. формировался не по мере окончания следствия и передачи дел в архив, а по мере пересмотра архивно-следственных дел, их прекращения и принятия решений о возобновлении. Таким образом, этот фонд, который начал формироваться лишь с 1954 г., является только частью того массива следственных дел, которые велись советскими репрессивными органами. По источниковедческой характеристике они принадлежат к подгруппе – следственные материалы, их основу составляют протоколы обыска и осмотра, протоколы следствия, допрос обвиняемых и свидетелей, очных ставок, донесения агентов, переписка следственных органов, вещественные доказательства и т.п. В меньшей степени данные источники относятся к подгруппе – судебные документы (протоколы судебных заседаний, допросные листы по делу, судебные приговоры и т.п.). Особенностью архивно-криминальных дел является их персонификация, т.е. каждое дело относится к судьбе одного или нескольких лиц, которые были арестованы органами советской власти. При проведении следственных действий внимание уделяли наименьшим деталям антисоветской деятельности подпольщика, иногда сотрудника СБ, пытались их аргументировано доказать. Большинство материалов архивно-криминальных дел обл. УСБУ не были введены в научный оборот.
В исследовании наиболее активно использовался ФП Архива управления Службы безопасности Украины в Волынской обл. (Архив УСБУ в Волынской обл.) и частично был привлечен аналогичные по форме фонды Архива управления Службы безопасности Украины в Ровненской обл. (Архив УСБУ в Ровненской обл.). Характерно то, что большинство дел относятся к самым нижним звеньям СБ – информаторам (инф.), станичным, комендантам (ког.) кустовых боёвок (КБ) и лишь изредка районных и надрайонных референтов (реф. СБ РП и НП). Они дают богатый материал для изучения структуры и методов работы разведывательно-информационной сети СБ, а также мероприятий СБ по хозяйственному обеспечению подполья, пропагандистской работе и частично диверсионно-террористических операций. В то же время наиболее полный объем информации о деятельности реф. СБ РП и высших уровней, особенно их террористических акций, как правило, хранится в основных фондах архивов УСБУ, которые на данный момент полностью закрыты для исследователей. Часть архивно-криминальных дел с ФП была передана обл. УСБУ государственным облархивам. Но в силу несовершенства законодательства большинство современных исследователей также не имеют доступа к данным источникам. При написании монографии удалось обработать и включить в исследование некоторые судебно-следственные источники из Государственного архиву Ровненской обл. (ГАРО), которые относятся к Фонду Р-2771 «Архиву УКГБ в Ровненской области». Они позволили существенно дополнить картину деятельности местных реф. СБ, уточнить их структуру и особенности построения, выяснить взаимодействие Краевых проводов «Одесса» (Ровненская обл.) и «Москва» (Волынская обл.).
Недостатком прекращенных архивно-криминальных дел из архивов УСБУ является их определенная субъективность, поскольку арестованное лицо, находясь под давлением следователей, нередко подвергаясь физическим и духовным пыткам, давало неправдивые показания, чтобы облегчить свою участь или участь своей семьи. Также следует иметь в виду, что информацию специально выбирали ту, которая поможет выявить и осудить «бандитскую, антигосударственную» деятельность конкретных подпольщиков, поэтому она почти всегда имеет негативный характер.
Для лучшего изучения деятельности комендантов отдельных БСБ использовались учетно-криминальные дела, заведенные на семьи активных участников оуновского подполья Архива Управления Министерства внутренних дел Украины в Волынской обл. (Архива УМВД Украины в Волынской обл.). По своим характеристикам они соответствуют, в основном, подгруппе «судебные материалы» и в меньшей степени – «материалам прокурорского надзора» (запросы, донесения, переписка и т.п.). Наиболее ценный для данного исследования материал, связанный непосредственно с конкретным реф. или боевиком СБ, содержался в первом томе дела, а остальные тома были посвящены членам семьи, которых насильственно переселяли в отдаленные регионы СССР. Необходимо отметить, что данный вид документов недостаточно информативный и освещает только отдельные аспекты структуры и диверсионно-террористической работы СБ. Остальные тома, которые касаются выселенных членов семьи подпольщиков представляют собой скорее источник для исследования карательно-репрессивной политики советской власти.
Полностью к подгруппе «материалы прокурорского надзора» относится фонд Р-511 Государственного архива Волынской обл. (Прокуратура Волынской обл.), в котором представлена переписка прокуратуры с органами МВД и МГБ, а также донесения районных прокуроров. В целом, данная категория документов лишь бегло охватывает проблему деятельности СБ, но в то же время дает полную картину процессов советизации области. Подобная по содержанию информация находится в фонде Р-688 ГАРО (Прокуратура Ровненской обл.), который представлен справками, спецдоносами, докладными записками в областную прокуратуру. В них приводятся факты нарушения законности представителями советской власти и сотрудниками силовых органов, но деятельность СБ фактически не освещается.
Значительная часть статистических источников, а также деловодческой документации советских госучреждений и общественных организаций хранится в Центральном государственном архиве общественных объединений Украины (ЦГАООУ). Они представлены отчетами, информацией, докладными записками, справками, спецдоносами обкомов, областных УМВД и УМГБ в ЦК КП(б)У. возникли такие источники в результате массовых описей, проверок, переписей, стандартизированного учета и отчетности, поэтому их ценность состоит в обобщающей информации, которая основывается на широкой базе источников. Наибольшее количество соответствующих документов хранится в фонде 1 (Центральный Комитет Компартии Украины); описи 23 – документы общего отдела (специального сектора) ЦК КПУ (секретное подразделение); описи 24 – документы общего отдела ЦК КПУ (секретное подразделение). Особого внимания заслуживают ежедневные отчеты о борьбе с бандитизмом управлений МВД и МГБ Ровненской и Волынской обл., в которых приводится детальное описание агентурно-оперативных операций по ликвидации конкретных боёвок и подпольных групп, а также содержат статистические и аналитические данные о численности и состоянии оуновского подполья, значительная информация о структуре, тактике, методах работы СБ ОУН (б).
Социально-экономическое и политическое развитие края и борьба советских органов власти с оуновским подпольем освещают источники статистической и деловодческой документации из Государственного архива Волынской обл. (ГАВО). В частности, в фонде Р-1 (Волынский областной комитет КП(б)У) описываются процессы коллективизации, выборов в Верховную Раду УССР, в фонде Р-6 (Исполнительный комитет Волынского областного совета депутатов трудящихся) репатриация и ее влияние на ситуацию в области, в фонде Р-393 (Уполномоченный Рады по делам Русской православной церкви при Совете министров СССР в Волынской обл.) содержится информация о влиянии подполья и его спецслужбы на священников и соответственно о контрмероприятиях власти.
Характерной особенностью статистических источников и деловодческой документации советских госучреждений является их высокая информационная ценность. Недостатком данных документов является конфронтационный подход к событиям на территории Волыни и Полесья, попытки приукрасить процессы советизации, проведения карательно-репрессивных мероприятий по отношению к местному населению, вражеское и предвзятое отношение к национально-освободительному движению.
Огромное количество документов и материалов оуновского подполья сосредоточено в Отраслевом государственном архиве Службы безопасности Украины (ОГА СБУ). В частности, в исследовании были использованы дела 372 (тома 21–23) и 376 (тома 49, 50, 51, 53, 58) фонда 13 (Коллекция печатных изданий КГБ УССР), созданного еще в конце 1960-х группой начальника КГБ при РМ УССР для оперативного и научно-пропагандистского использования. Его основу составляют копии и оригиналы документов, которые возникли в результате борьбы советс. спецслужб с националистическим движением. Они по тематическим признакам сгруппированы в тома, часть которых посвящена непосредственно деятельности СБ. В них содержатся документальные и повествовательные источники, которые позволяют изучить структуру, тактику и функции реф. СБ разных уровней. Принципы работы разведывательно-информационного отдела (РИО) СБ характеризуют нормативно-предписывающие документы и учебная литература – инструкции для инф., спецагентов, реф. СБ, правила ведения оперативной картотеки, составления разведывательных отчетов, рекомендации по сбору развединформации в городах, восточных обл. УССР, СА и т.д. Большое внимание уделяется контрразведывательной и следственной работе СБ. Приводится характеристика агентурно-оперативной работе советс. спецслужб, описание их структуры и функций разных отделов, инструкции СБ для выявления советс. агентуры, особенности проведения следствия СБ, методы психологического влияния на арестованного, служебные материалы для следователей СБ и многое другое.
Высокой информационной ценностью отличается фонд Р-30 (Коллекция документов по истории ОУН и УПА) ГАРО, в котором основной массив документов составляют трофеи советс. силовиков, которые были в свое время захвачены у оуновских подпольщиков Ровненщины. В частности, среди документов есть источники судебно-следственной документации (документы оперативного учета и деловодческой документации СБ) – «черные страницы», протоколы допросов и акты исполнения приговоров 1944–1949 гг., которые охватывают, в основном, села Гощанского, Здолбуновского и Демидовского районов, учебной литературы – учебники по конспирации, подготовке следственной, деловодческой документации – информационные отчеты для СБ из различных районов Ровненской обл.
Сравнительно небольшая часть недавно открытых документов оуновского подполья хранится в фондах Волынского краеведческого музея (ВКМ). Представлены они документами оперативного учета – «черными списками» СБ, которые охватывают несколько сел Иваничевского р-на в период с мая по август 1947 г. Они дают представление о принципах ведения надзора за сексотами, позволяют понять причины террористической деятельности СБ и методы работы советской агентуры.
В Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВОВУ) сосредоточена значительная часть документов оуновского подполья. Но они, в основном, посвящены деятельности УПА в 1943–1944 гг., поэтому относительно небольшая их часть относится непосредственно к теме монографии. К ним относятся источники – нормативные, деловодческая документация и учебная литература фонда 3833 (Краевой провод ОУН на западноукраинских землях). Эти инструктивные документы, приказы Краевого провода ОУН для референтур СБ, пособия для конспирации.
При написании монографии часть информации удалось собрать методом опроса лиц, которые проживали на территории Волыни и Западного Полесья в послевоенный период и имели определенное отношение к украинскому национально-освободительному движению (материалы конкретно-социологических исследований). Несмотря на априорный субъективизм этого вида источников, записанные интервью позволяют дополнить исследование фактами, которые не оставили документальных свидетельств, уточнить отдельные детали работы звеньев СБ, особенно ее РИО.
Проследить процессы советизации Волыни и Западного Полесья, в частности, в отношении крестьянства, дают возможность официальные районные и областные периодические издания 1945–1951 гг., в которых печатались материалы явно заказного характера.
Послевоенная периодика ОУН также не отличается информативностью и объективностью. По происхождению ее можно разделить эмиграционную и вышедшую на территории Украины. Среди источников, использованных в исследовании, к первому направлению можно отнести общественно-политический ежемесячник «На страже», который выходил в 1948 г. в Германии, а ко второму – оуновскую периодику из архива Центра исследований освободительного движения (ЦИОД).
Существенным дополнением архивных источников являются сборники опубликованных документов и материалов. Среди них своей информационной ценностью и высокой репрезентативностью характеризуется серийное издание документов и материалов по территориально-хронологическим и тематическим принципам – «Летопись УПА», основанная в 1975 г. В частности, девятый и десятый тома, изданные под редакцией П. Поточного и Е.Штендер в Канаде (Торонто), содержат комплекс источников, которые в 1946–1952 гг. Издавала Украинский главный освободительный совет (УГОС) – нормативные материалы, документы деловодческой документации, подпольная периодика, политические и публицистические работы идеологов националистического подполья. Недостаток этих документов заключается в их тенденциозности и пропагандистской стиле, фактическое отсутствие документов о работе СБ. В Новой серии «Летописи УПА» (тома 3–8, 10, 13) под редакцией П. Поточного и П. Соханя содержится много нормативных, статистических , деловодческих документов органов советс. власти о борьбе с подпольем, а также оригинальных документов-трофеев из отечественных архивов (ЦГАВОВ, ЦДГОУ, ОГА СБУ, областных архивов). В отличие от предыдущих «диаспорных» серий, ее распорядители, совместно с канадской редакцией, пытаются максимально объективно воспроизвести историю повстанческой армии, националистического подполья и его спецслужбы. Особое место в исследовании занимает восьмой том, в котором содержатся 285 документов периода послевоенной деятельности подполья ОУН и УПА. Среди них – материалы деловодческой документации (отчеты реф. СБ), нормативные документы (приказы высших органов подполья реф. СБ), эпистолярные источники (переписка между оуновскими проводниками).
Большой массив нормативных и деловодческих документов из фондов ЦГАВОВУ, которые характеризуют деятельность СБ ОУН, в том числе послевоенного периода, содержится в сборнике документов, упорядоченном отечественными учеными О. Лысенко и И. Патриляк. Подборку архивных материалов о деятельности СБ ОУН с ОГА СБУ опубликовали Д.Веденеев и Г.Быструхин. Среди них представлены судебно-следственные источники – протоколы допросов задержанных проводников и комендантов боёвок о структуре и функциях СБ, нормативные – инструкции об организации разведки, следствия, служебные материалы, порядок ведения служебного деловодства СБ и многое другое. Отчет краевого проводника В. Галас («Орлан») о деятельности провода СЗУЗ в 1948–1952 гг. Опубликовал О.Ищук. в нем представлено детальное описание состояния подполья ОУН Волыни на заключительном этапе ее вооруженной антисоветской борьбы. Особенностью этого источника является его ярко выраженное особенное происхождение в сочетании с деловодческой документацией. Подборку следственных материалов о краёвках оуновского подполья из Архива УСБУ в Волынской обл. сделали В. Засекин и Г. Коц. Сборник материалов деловодческой документации (оперативные отчеты) о деятельности ОУН и УПА в 1945 г. из Государственного архива Российской федерации опубликовали А. Дюков и О. Росов. В сборниках документов, распорядителями которых выступают В. Сергейчук и И.Билас, собрана, обработана и систематизирована значительная часть документов из центральных государственных архивов, Государственного архива УМВД и других архивов Украины и России о репрессивно-карательной системе советской власти, методы работы ее оперативно-военных сил, их борьбе с оуновским подпольем Волыни. Немало разнообразных по видовой классификации документов из областных и в меньшей степени центральных архивов Украины найдено и опубликовано Волынской и Роненской редакциями серии книг «Реабилитованные историей». Их главная ценность в новизне и полном соответствии заданным в монографии территориальным границам.
Субъективно подобранным, но достаточно информативным является сборник документов о деятельности ОУН, распорядителем которого является канадский ученый В. Полищук. Большинство архивных материалов взято из ГАРО та центральных государственных архивов. По своему происхождению они являются преимущественно деловодческой документацией оуновского подполья, только в конце сборника представлена часть протоколов допросов захваченных в плен эсбовцев. Документы в сборнике специально подобраны таким образом, чтобы показать наиболее негативные стороны деятельности оуновского подполья. Документы подобного рода о деятельности СБ на Волыни опубликованы на страницах обл. газеты «Советская Волынь» в статьях Г. Бовкуна и В. Заречного. Интересную подборку материалов (отчеты, статистические данные) из архива УСБУ в Житомирской обл. о деятельности ОУН в послевоенный период представил Г. Медведев. Аналогичную публикацию о подполье ОУН в Новоград-Волынском р-не сделал Е.Загривый. Много ценных статистических материалов из ГАВО и ГАРО о процессе советизации Волыни и Западного Полесья представлено в серии книг «История городов и сел Украинской ССР». Следует отметить, что подборка документов во всех этих изданиях сделана так, чтобы показать «криминально-бандитский», преступный характер деятельности ОУН, и, в частности, ее спецслужбы.
Среди разнообразия источников о деятельности СБ ОУН, важное место занимают мемуары непосредственных участников противостояния. Их можно классифицировать по такой схеме: воспоминания участников оуновского подполья; мемуары бывших чекистов; свидетельства очевидцев событий из местного населения. К первой группе можно отнести мемуары В. Галас, К. Вирликова, П. Мазяр, О. Мануйлика, К. Мороз, Е. Овсиюка, В.Островца, Г. Савчин, Х. Сегейда, В. Черномошенцева, Г.Якимчука, В.Яремчука. Они отличаются большой информативностью и в то же время явно выраженным партийным характером, т.е. субъективизмом.
Ко второй группе относятся воспоминания бывших сотрудников НКВД-НКГБ-МВД-МГБ-КГБ, которые принимали непосредственное участие в борьбе с оуновским подпольем – Ф. Быкова, Г. Кромского, П.Лубенникова, П. Павлюкина, В. Попова, Г.Санникова, А. Смирнова, Б. Стекляра, П. Судоплатова, С. Сурикова, Г. Торговца, В. Трегубова, П. Удахина, О. Чернова, О. Яковенко. Положительной стороной данных мемуаров является присутствие в них богатого фактического материала, что, с учетом поправки на субъективность, позволило лучше исследовать особенности деятельности СБ.
Третья группа включает показания В. Левковича, Л. Машкерука, Ф. Самчука, О. Ткачука, В. Трофимчука, Г. Швеца, Г. Якименко. На основании собственных переживаний и наблюдений эти авторы достаточно объективно отражают специфику морально-психологического климата тогдашнего волынского села, пропитанного атмосферой взаимной подозрительности, страха и неуверенности. К этой же группе можно отнести воспоминания родственников участников СБ. в частности, А. Михалевич вспоминает про своего деда– реф. СБ А. Михалевича («Коса»), а В. Тетера про своего двоюродного брата – А. Маевского («Ульяна»), Л. Бондарук про своего брата – реф. СБ С.Митюка («Богдана»). Тут же воспоминания семьи о В. Кудра («Романа»). Недостатком этого вида источников является их неточность (действовал запрет на раскрытие информации семье) и субъективность.
Подытоживая обзор архивных и опубликованных источников, можем отметить, что сохранилась значительная часть документов и материалов, в которых отображаются различные аспекты деятельности СБ, что позволяет заявлять о достаточной полноте и репрезентативности базы источников. Но они разбросаны между центральными, областными и отраслевыми государственными архивами, содержатся в десятках фондов, к которым достаточно многие ученые не имеют прямого и свободного доступа. А те материалы, которые открыты для широкого круга исследователей, только опосредовано касаются затронутой проблемы, имеют фрагментарный характер, требуют дополнения информацией из других источников. Потому при написании исследования удалость использовать все виды источников. При этом преобладают документальные, среди которых, в свою очередь, можно выделить судебно-следственные источники и документы как советской, так и оуновской деловодческой документации.
Таким образом, критичное использование, сопоставление и сравнение историографической базы и широкого комплекса источников позволили предпринять попутку комплексного объективного исследования деятельности СБ на Волыни и Западном Полесье в 1946–1951 гг., определить ее функции, задачи, направления деятельности, выяснить влияние на развитие национально-освободительных противостояний под. руководством ОУН в регионе.

РАЗДЕЛ 2. ПОЛОЖЕНИЕ СБ В СЕТИ ОУН

2.1. Структура и направления деятельности СБ

Первые упоминания о реф. СБ ОУН на территории Волыни встречаются в организационных и служебных инструкциях Иванического РП 1940–1941 гг. О попытках ее расширения также упоминается в допросах И.Скопюка («Уласа»). Развитие СБ продолжалось и в период немецкой оккупации. Но полноценное оформление и функционирование СБ ОУН (б) на территории Волыни и Полесья началось с развертывания массового повстанческого движения – весной 1943 г. В последующем ее роль и функции в ОУН и УПА постоянно возрастали. После изменения тактики подполья в послевоенный период, перемещения акцента борьбы с военных операций на противодействие вражеской агентуре, проведения диверсионно-террористических акций, СБ превращается в ведущую, наиболее профессиональную и боеспособную силу в яром противостоянии советизации региона.
Целенаправленная военно-оперативная деятельность советс. силовых органов в 1944-1946 гг. нанесла ОУН и УПА сокрушительные потери. Особенно важной для подполья была так называемая «Великая блокада», после которой его численность сократилась на 40-60 %. Гарнизоны внутренних войск (ВВ) НКВД охватили все райцентры Волыни. Более мелкие формирования захватывали более крупные села. В это время на территории Волынской обл. находились 3400 бойцов ВВ, а на территории Ровненской – 3100. Только за январь-февраль 1946 г. советс. спецподразделения на территории Волынской обл. убили «211 бандитов и поймали 233 членов оуновских организаций», а в Ровненской «убито 535 бандитов, задержано 944 бандподельников». После окончания операции, часть ВВ была переведена в другие регионы СССР, а остальная часть была размещена в р-нах наибольшей активности оуновского подполья: Ровно, Сарны, Дубно, Луцк, Камень-Каширск.
В результате блокады в конце 1945 – начале 1946 гг. прекратила свою деятельность, в качестве военной единицы, УПА. Хотя официально ее упразднили лишь 30 мая 1947 г., сравнив решением УГОС в подпольной системе с ОУН. С этого времени прекращает свою деятельность военно-полевая жандармерия (ВПЖ) УПА и военная СБ (ВСБ). Подполье ОУН переходит к методам глубоко законспирированной борьбы, применяя тактику засад, террора и диверсий. Упраздняться областные проводы, а их функции переходят к НП, а подрайонных проводов – кустовым. Распускается ряд реф. – военная, женская, Украинский Красный Крест (УКК), «юношества» (МЛ), хозяйственная. Л.Шевчук («Богдан») говорил о кардинальных изменениях в структуре подполья Волыни: «Женскую референтуру отменили. Поскольку женщины находятся на легальном положении, органы НКВД их арестовывают, и они выдают других, кроме этого, многие из них сотрудничают с органами НКВД». Вместо этого создается отдельная реф. связи в составе ЦП, ОП и НП. В результате реорганизации, начиная с НП и ниже, продолжают действовать только орг. проводник, реф. СБ и реф. пропаганды. На фоне этих изменений СБ получила огромные полномочия, которые постоянно расширялись. Вертикаль структуры сети ОУН на Волыни и Западном Полесье в тот период выглядела так:
• провод ОУН в Украине во главе с Г.Шухевичем («Туром») до 5 марта 1950 г. и В.Куком («Лемешем») до 23 мая 1954 г.;
• большой КП СЗУЗ во главе с Г.Козак («Смоком») до 8 февраля 1949 г. и В.Галасой («Орланом») до 11 июля 1953 г.;
• мелкие краевые проводы:
 северо -западный край (СЗК ) «Лес» (Волынская обл., юго-восток и северо-запад Ровненской обл., южные районы Беларуси) во главе с И.Литвинчуком («Дубовым») до 19 января 1952 г. ;
 северо-восточный край (СВК ) «Степь» (северо-восток Ровненской обл. и частично Житомирщина) во главе с Ф.Воробец («Верещакой») до января 1946 г., затем реорганизованный в Сарненский ОП ОУН, который до 14 октября 1951 г. возглавлял «Ат»;
 самопровозглашенный КП «Одесса» (часть Ровненской и северные р-ны Тернопольской и Хмельницкой обл., частично Житомирщина и Киевщина) во главе с С.Янишевским («Далеким») до 13 августа 1948 г., постепенно присоединился к структурам В.Галасы («Орлана»);
– ОП (по 10-15 РП): Луцкий во главе с Г.Бондарчуком («Стемидом»), Ковельский – В.Сементухом («Ярым»), Брестский – О.Степанюком («Богуном»), Сарненский – Ю.Бернарчиком («Черногузом”), Ровненский – А.Маевским («Ульяном»), Житомирский – В.Кудрой («Романом»);
– НП (3-6 в ОП);
– РП (3-5 в НП);
– кустовые проводы (2-4 в РП ОУН) [257, с.1136].
Следует отметить, что не все ОП были равнозначными по количеству и качеству подполья. Если на Луччине и Ровненщине оно было хорошо развито, то Берестейщине охватывало лишь часть р-нов.
Структура СБ создавалась в соответствии с организационной сетью ОУН. Реф. СБ ЦП ОУН до 23 января 1947 г. руководил Г.Арсенич («Михаил»). Реф. СБ КП СЗУЗ и СЗК «Москва» возглавлял до гибели 12 марта 1949 г. П.Ковальчук («Залесный»). После него полноценного руководителя СБ СЗУЗ уже не было. Реф. СБ СЗК «Москва» был назначен В.Шеванюк («Сатурн»), который погиб, так и не доехал до Волыни. На должность реф. СБ КП СЗУЗ из Тернопольского ОП перевели Кузьму Б. («Кайдаш»). Свои функции он фактически не выполнял, а сразу перешел на Житомирщину, где и погиб. Согласно исследованиям Д.Веденеева и Г.Быструхина, в состав реф. СБ НП входили:
• реф. – руководил отделом и отвечал за противодействие агентуре врага ;
• зам. реф. – отвечал за назначение кадров СБ в подчиненных проводах, обучение сотрудников СБ, следственную работу и архив.
• ког. БСБ – укомплектовывал, обучал особый состав СБ, руководил текущей деятельностью БСБ подчиненных проводов;
• технический реф. подчиненных проводов – руководил канцелярией, отвечал за упорядочение отчетов, другие виды служебного деловодства, тиражирование учебной литературы, запасы канцелярских товаров.
• следователь (следователи) – проводили допрос, обобщали компромат.
В состав «ведущего звена» – реф. СБ РП входили :
• реф.;
• зам. реф. (главный разведчик РП) ;
• технический реф.;
• связной (связные) с руководством;
• следователи (следователь) ;
• ког. БСБ.
Штат реф. СБ не был постоянным и, при необходимости, мог расширяться или сокращаться. Реф. СБ конкретного провода подчинялся орг. проводнику ОУН только в те кущей работе, обращался к нему по технически-хозяйственным вопросам, а во всем остальном подчинялся руководству по линии СБ. Инф. СБ И.Терета в мае 1948 г. говорил на допросе в Шацком РО МГБ, что спросил у И.Гладуна («Соловей»), кто главнее, он или реф. СБ П.Штандер («Пуговица»), на что ему тот ответил, что ему это знать не нужно. Иногда реф. СБ одновременно возглавляли орг. структуры ОУН. Г.Давидюк («Андрей») руководил Дубновским НП и контролировал работу реф.СБ НП.
Направления работы в реф. СБ распределялись по отделам. Ф.Воробец («Верещака») в январе 1946 г. дал общую характеристику работы СБ РП : «Полицейско-исполнительный отдел осуществляет аресты, охраняет задержанных, разыскивает лиц, которые интересуют СБ, и приводит в исполнение смертные приговоры, которые выносит Служба безопасности. Разведывательный отдел собирает шпионские данные о военных подразделениях Советской Армии (СА), войска НКВД, военно-стратегические и другие материалы, для чего имеет разведывательный аппарат. Кроме этого, этот отдел использует собранную другими подразделениями ОУН информацию. Отдел контрразведки интересуется наличием в организации «неблагонадежных» элементов, политическими настроениями местного населения, выявляет лояльно настроенных к Советской власти лиц, а также тех., кто работает в советских учреждениях…». Данная структура была эволюционным развитием предыдущей, полностью соответствовала направлениям работы СБ и распространялась в той или иной форме на все другие ее звенья.
Реф. СБ имела отдельные линии связи, которые были официально одобрены решением УГОС от 6 июня 1948 г. Например, О.Вознюк («Чайка») с пгт Рокитное обеспечивала связь местных инф. СБ с пунктом связи на х.Заречье.
На протяжении 1945-1946 гг. были разработаны три основные тактические схемы для подполья, в каждой из которых содержались указания для СБ.
Главной была тактическая схема «Дажбом», которая определяла принципы действия подполья в новых условиях, направленные на выживание и борьбу с советизацией. СБ должна была создать и организовать работу разведывательно-информационной сети, контрразведывательную защиту нелегальной среды, осуществление силовых акций против представителей администрации и актива, сексотов, обеспечение конспиративности вокруг мест укрытия лидеров и функционеров подполья, линий его связи.
Другой, не менее важной, была тактическая схема «Олег», которая предусматривала воспитание и подготовку к борьбе молодежи. СБ заключалась в проверке кандидатов в подполье, обработке заданий для разведки в МЛ ОУН, их контрразведывательная защита.
Последняя, третья тактическая схема называлась «Орлик» или «Харьков». Она предусматривала расширение влияния ОУН на южные и восточные обл. УССР (СЗУЗ на Житомирскую, Киевскую и Хмельницкую обл.). СБ изучала направляемые кадры, методы противодействия МГБ и согласовывала задачи. Каждая из тактических схем не была изолирована от других, чаще всего они объединялись.
Важное место в тактических планах ОУН занимал конфликт между Западом и СССР (в документах подполья под шифром «Чума»). Именно с этой целью конференция ОУН в июне 1946 г. одобрила решение сохранить небольшие военные подразделения и продолжать активное вооруженное сопротивление. О перспективах будущей войны упоминали в инструкциях УГОС. Создание 4 апреля 1949 г. Организации Северно атлантического договора – НАТО – и закрепление биполярной системы международных отношений давало оуновцам основания считать начало третьей мировой войны вполне реальным. Характерно, что подпольщики, наученные горьким опытом, не питали особых иллюзий относительно будущего союзника. Декларация ОУН провозглашал: «В возможной войне западных альянсов против СССР ми заинтересованы, поскольку она представляет еще один шанс порабощенным народам освободиться от любого империализма». В частности, оуновцы в своей прессе за май 1950 г. критически отнеслись к украиноязычным радиопередачам «Голос Америки», заявляя, что они, по своей сути, не украинские, а российские. Свои сомнения относительно перспектив будущей войны высказывали и руководители подполья ОУН. В последнем письме начальника СБ Г.Арсенича («Михаила») Г.Шухевичу от 11 января 1947 г. сказано : «В действительности все аргументы реализма требу ют от многих государств оторочить приближающийся вооруженный конфликт, на время, достаточное для залечивания ран, причиненных войной, привлечения свежих сил, окончательной и выгодной для себя кристаллизации военно-политической войны, и факты не свидетельствуют о чем-либо обратном». В разговоре Г.Шухевич высмеял мечты О.Гасина о быстром начале войны. Он саркастически отметил: «Америка почему-то никак не прислушается к мнению Рыцаря».
По мнению руководства ОУН, не обходимо было рассчитывать на собственные силы. Согласно планам ОУН в будущем конфликте украинцы-красноармейцы (как во времена немецкой оккупации украинская полиция) должны были массово перейти на сторону подполья. Реф. СБ А.Михалевич («Кос») писал : «Успех национальных революций на востоке зависит от следствия нашей борьбы за душу красноармейца».
В соответствии с новой тактикой подпольной борьбы, оуновцы пытались максимально использовать благоприятные природные условия региона, массово создавая крыивки. При этом огромное значение придавалось их маскировке, а также конспирации при построении и содержании. Согласно инструкциям крыивки для СБ выкапывали собственными силами с привлечением лишь «определенных людей». Для построения и содержания крыивок старались использовать лиц, которые б не вызывали подозрений у советс. власти. Реф. СБ П.Ковальчук («Залесный») строил крыивку у жителя с.Хорохорин Луцкого р-на И.Мазорчука, первую жену которого в Маневицком р-не за сексотство ликвидировал БСБ. В 1950 г. ОВГ Старовыжевского РО МГБ у колхозной активистки из с.Крымное Е.Стрижук, под. хлевом, в котором временно разместили артельных теленков, нашли крыивку технического звена (ТЗВ). Один из приказов для подполья Ровненщины гласил : «О крыивках должны знать вы и хозяин. Объяснить ему: если еще кто-нибудь узнает, будет строго наказан». Лиц, которые выдавали их расположение или разворовывали, жест око наказывали. Например, в с.Белополь-Локачинского р-на БСБ за это была повешена семья Сташуков.
При возможности рекомендовалось вообще ограничить общение с хозяином дома, в котором она находилась. Когда приходили неизвестные подпольщики, хозяин должен был соблюдать конспирацию и показать ее только, если они назовут установленный заранее пароль. Старались, особенно зимой, минимизировать визиты или оставление крыивок. Вводился строгий контроль за потреблением продуктов и внутренней дисциплиной. При необходимости крыивки минировали. Следует отметить, что жизнь в них была чрезвычайно тяжелой. Длительное время приходилось сидеть в полутьме, во влажных, тесных подземных помещениях, без движения, нормальной вентиляции,полноценного питания. Бывший подпольщик из с.Береск Рожищанского р-на А.Дубчук писал : «Схрон забрал мою жизнь, я в нем практически ослеп. Хотя мне 23 года, но здоровье мое подорвано». О.Ткачук («Олекса»), который на протяжении 1950-1953 гг. непрерывно находился в схроне с.Ставок, беспокоили психологические проблемы, ревматизм, боли в ногах и руках, язва желудка. Он жаловался своему руководителю Г.Грушевец («Хоме») : «Лучше сидеть в тюрьме, чем в такой крыивке». Машинистка ТХЗ вспоминала о своей жизни в схроне : «Лучше жить в холодном лесу, чем в такой клетке. Постоянно чувствую себя уставшей, болела голова, не чувствовала вкус еды. От нефтяной лампы покраснели глаза…».

Комментарии закрыты.