С. Бандера. Забытое учение

16 Июль 2014 автор: admin

ЗАБЫТОЕ УЧЕНИЕ
Попытки западных политиков найти общий язык с империалистической Москвой оставили следы также среди некоторой части украинского сообщества на чужбине. Главными спикерами этого “сотрудничества” и ставки на коммунистически-комсомольские кадры в борьбе против Москвы были: правое крыло Украинской Революционно-Демократической Партии (УРДП), возглавляемой Иваном Багряным и ее левое крыло с Иваном Майстренком, а также Заграничное Представительство УГОР. Поэтому в своей статье “Забытое учение” (напечатанной за полной подписью в “Пути Победы”, Мюнхен, год III, чч. 50/146 и 51/147 от 9-го и 16-го декабря 1956 г.) Степан Бандера, на основании исторических примеров из недавнего прошлого и настоящего, обозначил вредоносность новейшего советофильства и его выслуживания чужим силам. О соответствующих кадрах борцов автор писал в статье “К вопросу основных кадров национально-освободительной революции” (см. на стр. 284 данного сборника).
Коэкзистенциальный курс, который еще месяц назад царил в международной политике и, казалось, на долгое время определял ее развитие, вызвал также в украинской политической жизни на чужбине буйный рост схожих, разлагающих паразитов. Подняло голову новейшее советофильство, выдвинутое новыми прислужниками, которое, используя душную международную ситуацию, выступило в новой форме. Правда, в настоящей атмосфере, прочищенной психологически-политическими сдвигами, которые вызвала национальная революция в Венгрии, всякие советофильские силы и течения очень притихли. Но это только затишье. Большевизм и его сторонники будут очень стараться, чтобы подкормить эти ферменты идейно-политического расклада и воспользоваться их работой в первый подходящий для этого момент. Поэтому сейчас целесообразно осветить почву и корни этого разлагающего явления, способ и последствия его действия, чтобы его обезвредить.
Современное советофильство имеет немало общих черт с громким когда-то советофильством. В действительности же современная форма этого явления значительно хуже первоначальной. Это в равной степени применимо к его основе, возбудителям и к последствиям. Особое значение имеет то обстоятельство, что современный рецидив возник после того, как на примере прошлого проявилась неуместность и вредоносность советофильских тенденций. Поэтому-то, чтобы по достоинству оценить это проявление политического вырождения, целесообразным будет вспомнить развитие и последствия его первоначального появления тридцать лет назад.
Течение советофильства развилось на Западных Землях Украины под польской займанщиной и среди украинской политической эмиграции в пору НЭП-а и т. н. украинизации в подсоветской Украине. В ее водоворот попали различные политические и общественные деятели, которые не имели особых симпатий к коммунизму, или к москвофильству, но искали какой-то “ориентации”, какого-то легкого выхода, опоры и помощи в тогдашней затяжной и, казалось, безвыходной ситуации. Психологической основой советофильства было морально-политическое сокрушение после поражения национально-освободительной борьбы и несвойственная реакция на гнет польской оккупации на ЗУЗ и на безразличное отношение западных держав к украинскому делу. Политической пищей для этой тенденции было то развитие различных участков украинской национальной жизни, которое происходило на Центральных и Восточных Землях в период НЭП-а и “украинизации”.
Тогдашнее советофильство основывалось на следующих главных мыслях: в УССР развивается новая форма украинского государства. Хотя она имеет значительные недостатки, в частности относительно суверенности и в связи с коммунистической системой, однако она предоставляет Украине большие выгоды и несет в себе важные задатки для исправления и усовершенствования. УССР составляет базу и рамки для развития всех участков жизни украинской нации и должна быть опорой для сохранения и развития украинства в других частях Украины и на чужбине. Поэтому украинцы за пределами УССР должны признать ее как украинское государство и опереться на нее, не отрицать ее.
Распространению таких взглядов и настроений на Западных Землях и среди части политической эмиграции способствовал смягченный курс большевистской политики, а в частности т. н. украинизация. Но сознательные, патриотические круги с ОСУЗ не имели к этому отношения. Они хорошо узнали суть большевизма и не питали иллюзий относительно искренности и устойчивости большевистских уступок.
Очевидно, украинские патриоты, деятели в различных сферах национальной жизни, старались и в подбольшевистских условиях развивать его как можно лучше, используя для этого все возможности. Период НЭП-а и смягченной национальной политики создавал выгодные условия, а большое давление разбуженной украинской национальной стихии с каждым разом расширял их, вынуждая на такие уступки большевиков, которых Москва не хотела. Таким образом, этап “украинизации” подтолкнул значительные достижения в различных участках национальной жизни. Имели также место старания украинских деятелей в УССР, в частности в областях национальной культуры и народного хозяйства, поддержать и укрепить развитие украинства на других Украинских Землях. Были даже попытки украинских старшин Красной армии установить тайные связи с революционной Украинской Военной Организацией на ЗУЗ.
Но все эти попытки украинских патриотов не имели цель создания советофильских ориентаций и настроений среди украинцев вне границ СССР. Это уже было делом большевистской политической пропаганды и специальных акций. Этим занималась не только коммунистическая партия, но и в частности советские дипломатические, торговые, культурно-научные и военные представительства. Например, умышленное создание представительства УССР во Львове имело главной задачей распространять советофильство в Галичине.
В плане такой политики большевики использовали все факты развития украинской национальной жизни в УССР для распространения своего влияния. В своей пропаганде они не только преувеличивали и разрисовывали светлыми красками украинские достижения, но и приписывали их как заслугу советского государства, коммунистической системы. Подъем украинской национальной стихии и кипящую работу деятелей украинской культуры, которые в действительности были разбужены украинской национальной революцией, большевистская пропаганда представляла как следствие коммунистической революции и как проявление советского патриотизма. Большевики ничтожно использовали то обстоятельство, что украинские патриоты в УССР не могли открыто проявить свое настоящее, враждебное отношение к Москве и к коммунизму.
Если же некоторые украинцы за пределами СССР не понимали, или скорее не старались понять истинного положения и с верой воспринимали хитрую ложь большевистской пропаганды, то это их вина. Ведь они искали такую ориентацию и не относились к вражеским суггестиям с должным критицизмом и настороженностью.
Как известно, наряду с изменением курса в СССР шло большевистское политическое пропагандистское наступление наружу. Первое и второе имело общие причины и один план. Период военного коммунизма не дал Москве окончательной победы над всеми национально-освободительными и антикоммунистическими силами. Чтобы спастись от полного провала, большевики были вынуждены пойти на уступки непреодолимому стремлению народов к свободе. НЭП и смягченная национальная политика должны были разрядить внутреннюю ситуацию, принести хозяйственное восстановление и дать большевикам время для подготовки и перестановки с партийно-военной диктатуры на диктатуру партийно-полицейского аппарата и тотально-коммунистической системы. Усиленная акция наружу должна была проломить политическую и хозяйственную изоляцию СССР и распространить большевистские воздействия.
В этом плане рост и усиление советофильских настроений среди украинцев за пределами СССР имело для Москвы тройное значение. Во-первых, оно должно разрядить антибольшевистские настроения в украинском народе. Сведения о благосклонном отношении украинства за пределами СССР к советскому господству в Украине, должны были подкашивать антибольшевистские силы и действия на Украинских Землях под московским гнетом. Во-вторых, советофильские настроения среди украинцев в небольшевистском мире должны значительно помочь большевикам выйти из тогдашней моральной и политической изоляции. Как раз свидетельства украинцев должны бы убедить мировую общественность, что советы не так плохи, если украинские самостийники, известные своей враждой к Москве и большевизму, изменяют свое отношение к УССР, следовательно, к тому политическому строю, который установила большевистская Москва. А в-третьих, советофильство, в любой форме, создает благоприятную атмосферу и почву для разрастания коммунистических ячеек и разнородной большевистской агентуры за пределами УССР.
Большевикам не удалось привить украинской политической жизни за пределами СССР настроения советофильства в больших размерах. Но и те ее проявления, которые имели место на ЗУЗ и в эмиграции в 1924-33 гг, нанесли немало вреда украинскому делу.
Величайшим горем был удар в спину тем освободительным силам, которые удерживали антибольшевистский освободительный фронт. Непоколебимые патриоты-самостийники на ОСУЗ понимали суть большевистской политики и отдавали себе отчет в том, что все национальные достижения эпохи НЭП-а и “украинизации” имеют очень хрупкое основание и могут быть ликвидированы в любое время. Поэтому они сосредоточили свое внимание и работу на подготовке и организации национально-освободительных, революционных сил, политических, военных и молодежных. Каждое проявление советофильства, сотрудничества с большевиками, которое допускали украинцы за пределами СССР, наносил этому фронту более тяжелые морально-политические удары, чем подобные проявления в условиях подбольшевистского принуждения.
Так же в украинской политической жизни на Западных Землях и в эмиграции советофильские тенденции вызвали немало мятежей, разбоев и деморализации. Достаточно вспомнить, что они привели даже некоторых видных деятелей украинской государственности к непростительным поползновениям, неблагоприятных для украинского дела, и полезных для большевиков. Пытались также разложить освободительно-революционные силы (создание подпольной ЗУНРО – Зап. Укр. Нар. Рев. Организации с советофильской ориентацией, в противовес бескомпромиссно-самостийницкой УВО – Украинской Военной Организации).
Советофильство исчезло на ЗУЗ и среди украинской эмиграции в начале тридцатых годов, когда Москва с крайним обострением террористическо-уничтожающей системы выбила ему почву из-под ног. Большевики показали, что т. н. правительство, весь государственный аппарат и система УССР – это только орудие порабощения, эксплуатации и уничтожения Украины Москвой. Исчезло любое основание для тезиса, будто УССР – это украинское государство, для колебания между: самостоятельностью и советофильством. Между национальным, освободительным фронтом и вражеским, большевистским, к которому относятся все коммунистические предатели Москвы, не осталось никакого защитного места, только поле острой борьбы. А советофилами могут быть только люди такой породы, которые ищут прикрытия и защиты со всех сторон.
Большевики совсем не беспокоились по поводу того, что сталинский курс погребает созданное им советофильство. Они даже сами ликвидировали видных деятелей этого направления, которые с доверием переехали в советский “рай”, и уже стали ненужными Москве. Потому, что советофильство, так же как НЭП, “украинизация” и все смягчение большевистской политики, было в планах Кремля только временным средством. Исполнив свою службу Москве, отправилось на свалку, потому что пришла очередь ленинским “два шага вперед”.
Зато последствия советофильства, разлагающие украинскую политическую жизнь, и вредоносные для освободительной дела, остались действующими на долгое время.
Когда мы говорим о проявлениях советофильства в украинской политической жизни, то имеем в виду такие украинские группы, которые декларативно причисляют себя к украинскому национальному, освободительному лагерю, но содержанием своих концепций и результатам своей работы действуют на отдельных отрезках национального фронта в направлении отступления от антибольшевистского наставления и примирения с большевистским строем. Здесь не учитываем тех, кто явно выступают как сторонники коммунизма, или принадлежности Украины к России. Такие элементы принадлежат к вражескому, антиукраинскому лагерю, несмотря на то, что они украинского рода, или считают себя украинцами.
Современное советофильство не выступает с открытыми целями ликвидировать антибольшевистскую борьбу на данных отрезках фронта, которые оно разрушает. Эти проявления всегда заслоняются патриотическими мотивами, требованиями актуального положения, потребностями изменений в отношении украинской освободительной политики, чтобы она была успешной и т.п. Действующие лица и группы этого течения упорно отрекаются от любых симпатий или слабостей к большевизму и защищают свою принадлежность к национальному, освободительному лагерю.
Но собственно смыслом этого политического явления, которое здесь рассматриваем, является действие в центре украинского национального лагеря в таком плане, чтобы постепенно смягчить, ослабить остроту антибольшевистского острия, затереть противопоставление, непримиримость этого лагеря к советскому строю, подготовить его психологическое, идеологическое и политическое приближение. Расценивать такие явления надо на основании заявлений их спикеров, или хотя бы доброй веры некоторых исполнителей, которые сами не понимают, куда ведут его дела.
Одним из проявлений идеологического засыпания пропасти между национальным и большевистским фронтом является распространение таких взглядов: надо различать между отношением к теории и практике большевизма. Практику надо осуждать, но к самой коммунистической доктрине относиться сдержанно. Октябрьскую большевистскую революцию должны расценивать положительно, отмечать ее достижения, а бить только сталинские методы, которые уничтожили достижения октябрьской революции, испортили марксистско-ленинские идеи, в которых есть много ценного.
XX съезд КПСС отчетливо показал, что эти тезисы схожи с главным содержанием второй линии большевистского идеологического фронта, в которой окопались наследники Сталина, когда первая сталинская линия была изжита. А эти же позиции были подсунуты украинскому освободительному движению в 1943 г., якобы как тактика успешной, антибольшевистской пропаганды. Дескать, большевистское воспитание так глубоко въелось в мировоззрение и мышление молодого поколения, что оно не воспринимает основополагающего оспаривания коммунизма. Когда же вместе с перемещением военного фронта украинское освободительно-революционное движение на Родных Землях лишилось этих “прогрессивных реформаторов” и отреклось от их влияния в непосредственной антибольшевистской борьбе, то эти тенденции, сразу с их спикерами, перенеслись на зарубежное поприще. Только то, что в Крае еще выдвигалось как тактическое средство, эти самые люди выдвинули за рубежом уже как основополагающую смену идеологически-программных позиций освободительного движения, ссылаясь на Край. Красноречивым показателем политического направления этого течения является факт, что главным ее идеологом во время формирования ее в отдельную политическую группировку был И. Майстренко-Бабенко, который как национал-коммунист, последовательно пропагандирует марксистские позиции.
Направление приближения к коммунизму привело эту группу “прогрессистов” к разрыву с украинским националистическим, революционным движением. Борьба с этим движением, в частности методами диверсии и клеветы перед чужими силами, стало главным содержанием ее “практической политики”. По этим плодам лучше узнать дерево, чем путем раскапывания его корней.
Кристаллизационным центром второго, родственного течения (Автор имеет в виду Украинскую Революционно-демократическую Партию Ивана Багряного – УРДП), которая внутри украинского национального лагеря создает открытую для вражеского наступления брешь, стала ставка на кадры коммунистической партии. Бывшие активисты советской системы, которые, оказавшись в эмиграции, захотели сыграть главенствующую роль в украинской политической жизни, в качестве спикеров национального актива в Украине, выдвинули тезис, что весь ведущий, творческий и активный элемент Украины сосредоточен в кадрах коммунистической партии. Поэтому украинская освободительная борьба и проекция государственного строительства должны быть сориентированы на этот элемент, на его решающую, ведущую роль. Потому, что эти кадры глубоко проникнуты идеями коммунизма, поэтому и концепция самостоятельности должна соответствовать этим идеям.
Политическая партия, которая создалась за рубежом и всю свою программу, структуру, кадровый отбор и политическое действие строит вокруг этой оси, проходит большую эволюцию. В соответствии с изменениями ее собственных идейно-политических позиций сменяются в ее интерпретации также “требования украинского национального актива”. Но неизменным остается утверждение, что двигателем и рулевым украинской национальной революции может и должен быть именно актив из коммунистической партии. Таким способом эта “революционная” партия пытается держать ворота украинского национального лагеря открытыми настежь для проникновения коммунистических влияний. Конкретные лозунги, которые она туда просовывает, меняются, но всегда найдется среди них немало добра от «великого октября».
Это явление нельзя трактовать легкомысленно, считать его случайным продуктом эмиграционной политической жизни. Конечно, тезис о выдающемся и позитивном участии партийных кадров в национальной, антибольшевистской революции нужно рассматривать наоборот, тогда в ней вся истина.
Национально-освободительную революцию могут и будут в корне вести антибольшевистские массы украинского народа, которые пропитаны ненавистью к коммунизму, к московскому порабощению и его инструменту – компартии. Организаторами и руководителями этой революции будут те наиболее сильные, лучшие характеры, которые даже в большевистской системе тотального порабощения народа и человека не стали на путь предательства и преступления, жизнь которых пропитана тяжелыми усилиями, чтобы не попасть в сокрушительные сети компартии, расставленные на каждый талант, на каждого незаурядного человека, и не погибнуть от ее гончих.
Партийные кадры, кровно связанные с большевистским режимом, будут ему помогать в ликвидации освободительной революции, пока будут чувствовать силу. Когда убедятся, что большевизм обречен на гибель, а революция берет верх, тогда и они примкнут к ней. Только отдельные единицы могут исправиться, а от большинства коммунистов нужно ожидать коварства и измены. Целью их перехода на сторону революции будут, прежде всего, попытки быть снова сверху, при власти, а дальше – изуродовать результаты революции и сохранить как можно больше коммунистических “достижений”, господство бюрократии над народом. Большевистская школа формирования партийных кадров подготавливает такой элемент, который всегда и любыми средствами будет пытаться захватить и удержать в своих руках власть, а народ и всю его жизнь – в неволе.
В этом смысле упомянутая партия “революционеров” хорошо знает, на кого сделать свою ставку. Кстати, она же, своим появлением, своим содержанием и своими практиками, достаточно наглядно показала, с чем надо считаться в будущем. Компартия приготовила украинской революции большого “троянского коня”, чтобы ввести внутрь национального лагеря. Но на этот раз известно, что в нем спрятано …
В связи с коэкзистенциальным курсом очень активизировалась типичная, так сказать – универсальная форма советофильства, которая в последние годы притихла, хотя уже неоднократно пыталась получить себе право гражданства в украинской политической жизни. Это тезис, что УССР все таки украинское государство, хотя и порабощенное и со многими недостатками. Группы, которые сделались ее спикерами, настойчиво уговаривают украинское гражданство на чужбине, что освободительная политика должна измениться с неприятия признания “имеющейся украинской правовой формальной государственности” в виде УССР, со всеми вытекающими из этого политическими последствиями.
Какие же это последствия для украинской политики? Укажем хотя бы на некоторые важнейшие из них: освободительная борьба идет не за получение украинского государства, так как оно у нас уже есть, а только за освобождение этого государства от московского верховенства. Так как есть украинское государство, то есть и украинское государственное правительство, потому что власть – это в понимании права один из основных элементов, без которого нет государства. Кто признает УССР в качестве украинского государства, должен признавать и его правительство. Украинская национально-освободительная борьба должна тогда быть борьбой не только против Москвы, против ее порабощения Украины, но и против существующего украинского правительства, против нынешнего строя украинского государства за смену одного и другого. В понимании “прогрессистов” – это было бы подъемом украинского освободительного движения на высшую ступень в международной политике, а не его деградацией. Есть и такие “политики”. Они умалчивают то, что признание УССР в качестве украинского государства является равнозначным с признанием всех обязательств международно-правовых последствий того, что большевики привлекают от имени УССР, в том числе и международно-правовых последствий того, если УССР вступит в большевистскую войну против других государств. Никто не мог подумать, что спикеры этой концепции не понимают всех неблагоприятных последствий для украинского освободительного дела.
Чем же ее объясняют? Желанием, чтобы украинское дело в международной политике имело такой статус, как дело “сателлитных” стран. Они как бы верят, что западные государства нормируют свое отношение к украинскому делу относительно того, как его ставят украинские политические группировки. Или, что дело украинской государственной независимости – это прежде всего международно-правовая проблема. Сильно ли статус “сателлитов” помогает народам в их освободительной борьбе? А если кто-то считает достижение такого статуса на международно-политическом форуме таким важным делом, то не следует ли ему сделать выводы из того, что освободительная политика этих народов, попавших в положение “сателлитов”, ведется как раз по линии отрицания т.н. народных демократий и их правительств, отказа им права национально-государственных институтов. Нет, здесь не в этом дело.
Если бы признание УССР в качестве украинского государства действительно зависело от внешне-политического отношения украинского дела, тогда спикеры концепции направили бы в этом направлении соответствующие свои мероприятия. Между тем вся их работа по этой линии направлена на внутриукраинский отрезок. В газетах для украинского читателя печатаются целые трактаты, в которых доказывается, что УССР имеет атрибуты украинского государства. Множество статей убеждает украинское гражданство в том, что ключом к успеху украинской политики является признание УССР в качестве украинского государства, признание – очевидно! – со стороны украинского освободительного лагеря. Такие “предвестники нового этапа” обещают нивелировать и овладеть своим течением целостность украинской политической жизни. Понимаем. Но почему называют себя предвестниками нового этапа? “Новые пути” уже четверть века назад пропагандировали эти самые советофильские концепции и делали это все же честнее, более открыто. Служили одному господину и “дослужились”.
Вред этой разлагающей, советофильской работы усугубляется еще из-за того, что ее главным подвижником стала та группа, которая перед украинским и чужих миром присваивает себе право выступать и действовать от имени украинского освободительно-революционного движения в Украине.
Также не малое значение имеет тот факт, что распространением таких разлагающих концепций занимаются люди и газеты финансируемые американцами. С одной стороны АКВБ (Американский Комитет Освобождения от Большевизма) втягивает украинцев в единый недилимый, москвофильский лагерь под лозунгом: в общем фронте хорошо все, что против коммунизма, и не нарушает российского империализма. А с другой стороны поддерживается пропаганда прокоммунистических и советофильских тенденций, когда они получены диверсионными действиями против украинского националистического, революционного движения. Какой же общий знаменатель этих действий на две руки? Может ли лежать в интересе американской политики разлад в украинском национально-освободительном лагере и поддержание таких явлений, которые приносят пользу, прежде всего, Москве? Вопрос, какими аргументами обосновывается перед чужаками расширение советофильских тенденций среди украинцев, имеет второстепенное значение.
Для нас важно одно: все, что происходит в украинской жизни в ущерб украинского освободительного дела, и во благо большевиков, должно быть преодолено и устранено с украинской политической жизни. Сюда относятся все формы советофильства. С его существующими проявлениями справится освободительный лагерь так же, как победил аналогичные болезни в прошлом. Но для этого нужна чуткость и отпора всех национальных сил.

Комментарии закрыты.