С. Бандера. На полпути

16 Июль 2014 автор: admin

НА ПОЛПУТИ
Это последняя в жизни Степана Бандеры статья, которую он написал по поводу нового напряжения между Западом и СССР в деле Берлина, желая, чтобы пораженческие настроения, которые в то время появились среди общества и политиков западных стран, не затронули также украинское сообщество на чужбине. Статья была напечатана под названием “На полпути” в пасхальном номере “Пути Победы”, Мюнхен, год VI, чч. 19-20 (271-272) от 3 мая 1959 г. и выясняет беспочвенность страха перед атомной войной. В мае того же года московский агент Сташинский сделал первую попытку убить проводника ОУН, Степана Бандеру из газового пистолета, но не решился и сбежал из Мюнхена.
Напряжение в деле Берлина (Дело Берлина возникло вместе с падением гитлеровской Германии в 1945 г. Как ее территория, так и сам Берлин был поделен между четырьмя победителями: американцами, англичанами, французами и большевиками, хотя пока еще сохранял согласованность городского самоуправления и представительства. Согласно постановлениям западных союзников, государственное восстановление Германии должно было проходить постепенно, в течение определенного времени. Сначала было предоставлено разрешение на создание немецких политических партий, а в 1946 году частично и в 1947 году состоялись первые выборы в общины, округи и страны. Когда союзники не смогли договориться с Москвой по поводу дальнейшей совместной политики в отношении Германии, они решили создать отдельное немецкое государство с центром в Бонне. 7 июня 1948 г. в Лондоне состоялась конференция западных союзников, на которой решено созвать западнонемецкую конституанту с задачей создать “федеративную форму правительства с соответственно приспособленным центральным управлением”. В дальнейшем развитии событий союзники провели в контролируемой ими части Германии денежную реформу и это привело к еще большему напряжению отношений между Западом и Москвой: большевики провозгласили блокаду Берлина, не пуская в него союзников по сухопутному пути, англичане и американцы ответили созданием “воздушного моста” и в течение одного года поставляли берлинцам самолетами продукты, товары, провиант и так далее. Большевики вытащили их четырехчленной союзнической комендатуры в Берлине своих представителей, а вскоре коммунисты атаковали демонстрацией берлинский городской парламент, который имел резиденцию в восточной части города. 30-го ноября 1948 года большевики создали в подсоветской части города собственное городское управление; в западной части в это время прошли выборы в городской совет, но их советы бойкотировали и провозгласили недействительными. В мае 1949 года большевики прекратили блокаду Берлина, а союзники блокаду подсоветской зоны Германии. С тех пор Берлин окончательно разделился на две части: восточную под московско-большевистским влиянием, и западную, которая имеет права одной из западнонемецких союзных стран. Дело Берлина всплывает постоянно и провоцирует столкновения между западными союзниками и Бонном с одной стороны, и с Москвой, с другой. В 1959 г. оно вновь обострилось и даже угрожало возможностью мировой войны) выставило на дневной свет глубокие течения и двигатели, которые влияют на формирование общественного мнения и политики западных государств. Центральное место среди них занимает вопрос войны. Его рассматривают уже серьезнее, в аспекте закономерного развития неотразимого конфликта между двумя мирами. В этом вопросе сражаются также внутренние противоположные позиции, бытующие на Западе.
С одной стороны, значительно укрепилась и отчетливо проявилась более твердая позиция западных государств в отношении планов советской подъездной агрессии. Решение дальше не уступать и не сдавать позиции на отрезке Берлина уже не ограничивается дипломатией и правовой стороной. Дело рассматривается открыто в аспекте большевистских односторонних насильственных поползновений и соответствующей военной реакции Запада. Возможность возникновения войны из таких конфликтов, отрицание мысли об их локализации и опасения перед последовательным ее переходом в большую атомную войну – поставлены на повестку дня авторитетными политическими заявлениями. Если западные державы будут твердо и непоколебимо стоять на тех позициях, которые они заняли в деле Берлина, то это будет важным шагом вперед на пути противодействия наступлению московского империализма.
А этот процесс кристаллизации в позиции Запада имеет и другую сторону. Не менее отчетливо выступают также пораженческие тенденции, проявления полной капитуляции перед большевистской угрозой. При этом уже не учитываем те элементы и течения, которые, имея какое-то родство с коммунизмом, не считают большевизм худшим бедствием, не замечают его угрозу. Но есть и такие, которые хорошо понимают, что такое большевизм и какую опасность он несет народам, однако выступают против последовательной борьбы с его наступлением, включая военные противодействия, их главным мотивом является страх перед атомной войной.
В общественных обсуждениях вопросы войны приходят к голосу рассуждения, доведенного до крайней последовательности. Рассматривается альтернатива: большевистское рабство или атомная война? Одно или другое – как окончательный результат выбора одного из противоположных путей. Рассмотрение такой крайней ситуации, которая вне этой альтернативы не оставляет другого выхода, должно показать окончательные последствия двух противоположных позиций, которые существуют в политике Запада. То есть – твердый курс сопротивления любой большевистской агрессии, не исключая и войны, и примирительной политики постоянных уступок. Однако речь не идет о чисто теоретических дискуссиях, об условных ситуациях и аргументах. Эти дискуссии и аргументы должны служить актуальной, действующей политике и формировать ее.
Альтернативу “капитуляция перед большевизмом или атомная война” выдвигают противники военной обороны, чтобы обосновать и подчеркнуть ее безнадежность. Некоторые из них не отрицают страшную опасность, которую готовит большевистская Москва народам, находящихся под ее агрессией. Но свою позицию они мотивируют таким рассуждением: если бы западные народы, в том числе европейские, попали под большевистское порабощение, то несмотря на самое ужасное бедствие, страшные опустошения в духовной, экономической и общественно-политической жизни, они по крайней мере спасли бы свою физически-биологическую субстанцию. Дальнейшая жизнь все же имела бы перспективы на исправление их положения. Зато атомная война должна принести физическое, биологическое уничтожение народов и цивилизации. Независимо от силового превосходства одной или другой стороны, атомная война принесла бы обеим неисправимое, а то и тотальное уничтожение, особенно в Европе. Итак атомная война не дает никаких шансов.
Вот такие аргументы, представленные здесь в самом общем очертании, являются основой различных пораженческих и капитуляционных течений, действующих в политической жизни Запада под лозунгами против атомного оружия и войны. Некоторые дефетисты говорят определенно, что война против такого врага, который готов воевать с помощью тяжелого атомного оружия, – невозможна и недопустима. Итак, в настоящем положении, возможность войны с СССР должна быть полностью перечеркнута. В случае прямой большевистской военной угрозы или агрессии, нет другого выхода, как – капитулировать.
Такие позиции заметно демобилизуют моральную, политическую и военную способность западных государств со всей решительностью и последовательностью выступить против большевистского империалистического наступления. Они имеют парализующее влияние на западную политику по отношению к Москве на всех отрезках и во всех ее стадиях. С другой стороны, это безгранично помогает большевикам и поощряет их постоянную агрессивность.
Речевые аргументы против войны, основанные на развитии военной техники, должны бы иметь такое же значение для обеих сторон. Между тем видим, что большевики широко пользуются аргументами против атомной войны во внешней политике и пропаганде, но сами ими не руководствуются. А на самом деле положение СССР ничуть не лучше, чем у западных государств, когда идет речь о потенциале атомного вооружения и об уязвимости при атомной атаке.
Было бы также ошибкой объяснять разницу позиций тем, что на Западе преобладают настроения покорности и страха, а большевики полны динамики и отваги. Главная причина разницы в трактовке вопроса войны (в политике и в формировании общественного мнения) на стороне западных держав и большевистской кроется все-таки в том, что большевики развили свои военные силы, планы и подготовку к войне в соответствии с различными концепциями.
Основой большевистской военной подготовки остались устоявшиеся и испытанные в последней войне принципы, а новые виды оружия, новые тактические средства и адаптированные к ним реорганизации проводятся постепенно, как дополнение и усовершенствование. Советы стараются быть в любое время готовыми к войне в разных условиях, с максимальным использованием своего актуального материально-технического и человеческого потенциала. Собственная военная инициатива, наступление является основанием их планирования и подготовки.
Между тем западные государства после второй мировой войны направили свои военные мероприятия в наступательном направлении, точнее – на то, чтобы не допустить войны. Атомные и водородные бомбы стали главным отпугивающим средством и основой всей стратегии. Это должно было оказать значительное влияние не только на текущую политику Запада, но и на отношение народов к проблеме войны и обороны.
Пока атомное оружие было в распоряжении только западного блока, это влияние проявлялось главным образом в параличе наступательного духа и в создании обманчивого чувства длительной безопасности в тени атомных бомб. Когда же стало известно, что большевики также производят атомные и водородные бомбы, тогда на Западе углубился страх перед атомной войной и к голосу пришли уже упомянутые пораженческие настроения. Нельзя всю вину за это списывать только на малодушие и близорукость тех элементов среди западных народов, которые выступают против атомной войны. Потому что часть аргументов данного руководства опирается на послевоенное развитие и современное состояние военной силы западного блока.
Вот и недавно, по поводу берлинского кризиса появились очень значимые и авторитетные заявления о том, что вооруженный конфликт автоматически развился бы в большую атомную войну. Такие заявления имеют, прежде всего, политическое значение, как предупреждение, чтобы сдержать противника от легкомысленной провокации войны. Но, независимо от намерения, они имеют и другое значение, как серьезный вывод, сделанный компетентным авторитетом по сравнительному анализу военных сил одной и другой стороны.
Потому что когда идет речь о том, что Америка не думает проводить в Европе сухопутную войну, то речь идет здесь не только об американской стратегии, полностью оправданной ввиду ее положения. Это прежде всего вывод из полностью неудовлетворительного состояния военной подготовки европейских партнеров Североатлантического блока. Они, находящиеся под непосредственной угрозой СССР, должны бы иметь наготове соответствующие военные силы для сухопутной войны, адаптированные к их положению и пропорциональные их общему человеческому и материально-техническому потенциалу.
Недостаточное состояние в этом отношении, слишком односторонняя военная подготовка западного блока с переложением центра тяжести на современное техническое оружие значительно подорвали его способность к войне с СССР с помощью т. н. конвенционного оружия, в том числе в сухопутной войне. Официальный вывод, как уже упомянуто, говорит, что каждый вооруженный конфликт должен принять формы атомной войны.
Однако есть и другие выводы из этого же положения, и это очень ослабляет позицию западных государств. Об одном уже была здесь речь. Поскольку именно это положение, если не порождает, то по меньшей мере питает те все параличные течения, которые готовы ухватиться за каждую альтернативу атомной войны, включая полную капитуляцию перед большевистским наступлением.
Еще другие выводы делает, как можно предположить, Кремль. Большевики имеют основания сомневаться, действительно ли Запад решится ответить атомными бомбами на каждое их насильственное действие, которое, будучи агрессивным наступлением, выглядело бы ограниченным и не очень опасным. Поэтому Москва может и дальше свободно маневрировать тогдашней, успешной тактикой будто бы малых агрессий и порабощений, перекидываемых с одного места на другое.
Такие рассуждения обосновываются современным раскладом военных сил обоих блоков, в частности состоянием тяжелого термоядерного и ракетного оружия, авиации, морских, надводных и подводных сил, и размещением баз. Эти данные перечеркивают расчеты на то, что тяжелая термоядерная бомбардировка парализовала бы военного противника до такой степени, что он был бы уже не в состоянии ответить такими же тотально-сокрушительными атомными ударами. Даже большая разница в количестве тяжелых атомных ударов с одной и другой стороны не имеет решающее значение тогда, когда достаточно небольшого количества, чтобы разрушить целые страны. Это в частности важно для европейских территорий вдоль фронта, может в меньшей степени для Америки и подсоветской, прежде центральной Азии.
В такой ситуации тяжелое атомное оружие перестает быть первым средством оборонного или агрессивного ведения войны против врага, который его тоже имеет. Оно имеет роль окончательного резерва, на случай крайней отчаянной, безвыходной ситуации. А прежде всего оно становится гарантией, которая сдерживает врага от атомной бомбардировки.
Тезис о том, что каждая провокация войны равнозначна разжиганию атомной войны, – устаревший. Он датируется тем временем, когда атомную бомбу имели только американцы, хотя они сами лишили ее силы уже во время корейской войны. Теперь в ситуации равновесия атомного оружия, оперирование этим тезисом – неубедительно. Оно вызывает больше страх в собственных рядах, чем во вражеских. Когда же решительная позиция отбить каждую большевистскую агрессию опирается на такую атомную стратегию, то это она ее не укрепляет, а только ослабляет.
Перед западными государствами стоит необходимость заполнить заброшенные участки своей военной подготовки и позаботиться о сильной сухопутной армии и авиации в Европе. Эти государства имеют все данные для того, чтобы тоже в размере т. н. конвенционного оружия выставить такие силы, которые успешно смогут выступить против советской армии.
Эта задача относится прежде всего к европейским партнерам Североатлантического блока. Им больше всего угрожает атомная война, и не менее ужасная ее альтернатива. Осознание этого положения должно помочь искоренить нежелание западноевропейских народов к содержанию больших военных сил. А это нежелание идет в паре с фальшивим взглядом в сторону сильного американского партнера, его ресурсов и технических, в частности атомных средств.
Можно надеяться, что у этих народов полностью победят трезвые взгляды на действительность и здоровое стремление обеспечить основания для своей свободной жизни перед крупнейшей в истории угрозой. Есть важные признаки того, что случится здоровый перелом. Когда наряду с военным использованием новейших достижений науки и техники западный блок соответствующе строит и развивает важные, и отнюдь не устаревшие области вооруженных сил, тогда его политика и позиция станет прочной, полнокровной. Тогда отступят проявления внутренней слабости в лице опасности и лихорадочные скачки в политике в отношении Москвы. Этот процесс оздоровления и укрепления западного блока, который бесспорно происходит, очень важен для общей антибольшевистской борьбы за свободу народов и человека.

Комментарии закрыты.