С. Бандера. К 10 годовщине

3 Июнь 2014 автор: admin

К ДЕСЯТОЙ ГОДОВЩИНЕ СОЗДАНИЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРОВОДА ОУН (10.2.1940)
“Разъяснение вчерашнего служит разъяснению сегодняшнего и бросает пучки света на зародыши завтрашних событий в украинской политической жизни” – эти последние слова статьи ” К десятой годовщине …” объясняют также причины ее написания. Спустя 10 лет наступило подходящее время, чтобы объяснить не только членам ОУН, но и украинскому гражданству, что привело к разделению между националистами, какого значение Революционного Провода ОУН и какими путями пошла деятельность и борьба Организации Украинских Националистов в дальнейшие годы. Раскрывая много неизвестных до этого времени фактов, Степан Бандера дал также направление на будущее.
Статья “К десятой годовщине создания Революционного Провода ОУН” была напечатана за подписью Степана Бандеры, в журнале “Сурма”, Мюнхен, ч. 18-19, февраль-март 1950 г., а также в еженедельнике “Гомон Украины”, Торонто, год III, чч. 21/56 – 23/58, за июнь 1950 г.
10-го февраля исполнилось десять лет с переломного события в развитии Организации Украинских Националистов и всего революционно-освободительного движения. На совещании ведущего актива ОУН создан Революционный Провод ОУН и ему временно предоставлено руководство Организацией. С помощью этого акта развязан узел глубоких идеологических, политических и организационных противоречий между: подавляющим большинством Организации, прежде всего, ее революционным активом с родных земель – с одной стороны, и ПУН-ом Андрея Мельника и сторонниками его линии – с другой стороны. II Большой Сбор Организации Украинских Националистов весной 1941 года утвердил акт от 10.2.1940 г., признал его необходимым и правильным, одобрил деятельность временного Революционного Провода, создал новый Провод ОУН, подтвердил неправомочность состоявшегося в 1939 г. т н. Большого Сбора и неправомочность утверждения Андрея Мельника Председателем ПУН. Второй Большой Сбор ОУН осудил дальнейшую деятельность и выступления группы Андрея Мельника под именем ОУН, как диверсию. Акт от 10 февраля 1940 года и II Большой Сбор ОУН завершили процесс кристаллизации внутри Организации, утвердили националистическое, революционное направление освободительного движения и линию полностью самостоятельной политики, свободную от внешних ориентаций. Те элементы, которые силой различных обстоятельств находились в Организации, но в своей основе противились националистической и революционной линии, и пытались повести движение окольными дорогами различных ориентаций, оппортунистических комбинаций, в результате покинули его организованные ряды. То, что группа Андрея Мельника и дальше выступает под именем ОУН по сути ни сколько не изменяет того факта, что она концептуально и действенно стояла в лагере противников ОУН, всего националистического, революционно-освободительного движения, в социалистическо-угодническом лагере, последовав за своей собственной природой, а не за своей политической родословной и именем. Украинское националистическое, революционно-освободительное движение, сформированное Организацией Украинских Националистов, рождено и выросло органическим путем из двух основных элементов: националистической идеологии и революционного действия, бескомпромиссной вооруженной борьбы за государственную самостоятельность со стороны Украинской Военной Организации. Изначально оба эти элементы не покрывались полностью. Вооруженно-революционная борьба УВО с самого начала была только продолжением в других формах военной борьбы с оккупантами Украины. При идеологическом, политически-концептуальном рассмотрении в ней отражались и жили те же разновидности, часто противопоставленные друг другу элементы, что и в 1917-1920 гг. Но такая ситуация не могла долго продолжаться. Сама природа революционной борьбы, ставила перед освободительным движением категорическое требование создать монолитную при любом рассмотрении, действующую силу, разворачивать революционную борьбу как единодушный, всесторонний духовный, общественно-политический и действенный, военный процесс, которым управляет одна всеобъемлющая идеология, освободительная политически-стратегическая концепция и единая организационная система. Иначе не было шансов на удержание и продолжение революционной борьбы. С другой стороны, к тем же выводам и к тем же постулатам пришли глубокие политические рефлексии, анализ внутренних причин, которые привели к сокрушению государственной самостоятельности, созреванию национально-политического сознания и началась кристаллизация украинского национализма. Таким образом, украинское самостоятельное, освободительное движение на Родных Землях выкристаллизовалось как движение националистическое, революционное. В организационно-действенную систему вооруженно-революционные организации воплощалась националистическая идеология, политическая концепция, националистическое направление и смысл борьбы. Этот процесс проходил на Родных Землях быстро и глубоко, под давлением требований жизни и обостренного политического инстинкта в народе. Создатель и Проводник революционно-освободительного движения, славной памяти Евгений Коновалец имел полное понимание сущности и важности этого процесса, управлял этим процессом. За рубежом этот процесс происходил не с такой скоростью и не так глубоко, как на Родных Землях. Не было непосредственного влияния самой жизни-борьбы и той естественной селекции, которая в ней происходит. После смерти славной памяти Евгения Коновальца в иностранных кругах Организации, и в самом ПУН-е поднялись такие тенденции и элементы, которые подчинились националистическому направлению покойного Проводника движения, но внутренне его не восприняли. Это не были с идеологически-программной и политической стороны однородные элементы, не было одного выкристаллизованного течения. Общей чертой их было то, что они находились в националистическом движении (некоторые на ведущих должностях), попав в него в группе тех различных сил, которые влились в него, но сами не прошли того органического процесса идеологической и политической кристаллизации, сплава, который прошло движение как одно целое. Они остались в движении как механическое вливание. Среди них можно выделить следующие категории: тенденция ограничить революционно-освободительное движение до технической, революционно-вооруженной деятельности, так, как это было в УВО вначале, а политику оставить другим силам, ее поддерживали спикеры других тенденций, которые сами имели установки к политической деятельности, были политиками, а не боевиками, но при этом тяготели к существующим политическим группам, ориентировались на них и имели выраженные или скрытые намерения подтянуть “отполитизированное”, суженное до военно-технических функций революционное движение под политическое руководство своих ориентаций. В этой категории самыми многочисленными, и политически активными в иностранных кругах Организации были сторонники группы УНР, подобно как раньше на ЗУЗ были в УВО сильные попытки подвести ее под политическое руководство галицких партий, УНДО и радикалов, тенденции полностью преодолены до тридцатых годов. Сторонники группы УНР, находящиеся в ОУН, явно не выступали со своими тенденциями ввиду того, что на Родных Землях уэнэровкий социалистический лагерь был тогда полностью скомпрометирован и наиболее невоспринимаемый. Аналогичными мотивами руководствовались такие элементы, которые придерживались революционно-освободительного движения, как динамического, активного и сильного фактора в украинском мире, и которые были настроены на различные внешнеполитические комбинации. Для них равнодушными или второстепенными были дела внутреннего идеологического и политического содержания нашего движения. Революционную силу и борьбу они трактовали, прежде всего, как тот фактор, с которым может считаться внешний мир, от имени которого можно говорить и договариваться с внешними силами. Они ставили на внешнеполитическую карту, на договоренности с внешними силами, на включение нашей борьбы в международные политические и военные конфликты, на всестороннюю поддержку нашей борьбы посторонними силами. В постановке нашего движения внешнеполитическая работа имеет важное значение тем, что присоединяет сторонников, ищет поддержку освободительной борьбы Украины другими народами. Но все же она стоит на втором месте после собственной борьбы и формирования собственной силы. На таком положении стояли националисты, действовавшие на внешнем отрезке, признавая единую концепцию – собственных сил. Тем временем для некоторых таких деятелей собственная борьба была только платформой, средством для внешней политической деятельности. Имея такую тенденцию ее сторонникам было невыгодно то, что освободительное движение имеет свою выкристаллизованную идеологию и политическую концепцию, которые определяют твердую линию всей политики, в том числе и внешней, им казалось, что удобнее выступать от движения только вооруженно-революционного, без выраженного политического лица, потому что это дает более широкие возможности маневрировать и приспосабливаться к внешних силам и обстоятельствам. В конце концов, были и такие, которые жили совершенно иными по отношению к националистическим идеологическим и программным концепциям. В частности, социалистические по содержанию, хотя без внятного названия. Это были люди, которые не могли или не хотели, не умели избавиться от ранее принятых идеологических, политических принципов из репертуара социалистических, марксистски партий. Они хотели привить свои убеждения всему движению. Вот так у всех того рода течений и единиц, несмотря на их различия, было одно общее, то, что объединяло их в одном поведении, в совместных попытках: недовольство тем, что революционно-освободительное движение выкристаллизовалось как националистическое, четко обозначенное идеологически и политическое. После вражеского роттердамского удара в сердце украинского националистического, освободительного движения, все того рода тенденции в зарубежных ведущих кругах Организации отжили, перестали действовать, опустили голову. В ПУН-е Андрея Мельника они взяли верх, их общей тенденцией было провести в Организации поворотный процесс. Одни хотели перевести движение с масштабов ОУН обратно на начальный масштаб УВО, а вторые хотели просто перевести движение на другие, ненационалистические идеологические и политические позиции. Но это уже было бесполезно. Все освободительное, революционное движение и ОУН уже были полностью едины. ОУН уже имела такое утвержденное националистическое содержание, которое вошло в кровь ее революционных, боевых кадров и во всю деятельность, и изменить это без основного переворота не было возможно. Всякие попытки в прямой форме должны были довести до взрыва и устранения их вне рамки движения. А также тайные попытки в этом направлении не имели успеха, потому что в Организации, в процессе идейно-политической кристаллизации и борьбе за нее, выработался слишком острый соответствующий инстинкт. Националистическая идея была не только движущей, но и руководящей силой Движения. Поэтому и его Провод мог быть только один – националистический. Никакая фальшивка не могла устоять на этом месте. Перед Андреем Мельником и его ПУН-ом стояло историческое требование управлять Организацией Украинских Националистов, ее жизнью, развитием, ее деятельностью, политикой и борьбой по ее принципам, по ее характерной линии. Когда же этого не было, тогда эта аномалия должна была быть устранена, или исправлена, таким или иным порядком. Создание Революционного Провода ОУН, который принял бразды правления ее деятельностью, а позже постановлениями Второго Большого Сбора ОУН утвердила идеологическое содержание и политическое направление революционно-освободительного движения, отстранила от своих рядов те тенденции и элементы, которые пытались направить ее на другие пути, или навязать ей обратный процесс. Теперь, по прошествии десяти лет с момента подписания акта 10.2.1940 года, уже не приходится разъяснять и доказывать, что устранение из рядов ОУН группы Мельника следовало из глубоких и существенных идеологических и политико-концептуальных различий, речь шла не о второстепенных, а о первостепенных вопросах внутреннего содержания освободительного движения и путей его борьбы в важном историческом моменте. Только в начале, в 1940-41 гг. в украинской политической жизни и среди гражданства существовала неясность в этом вопросе. Она была создана в первую очередь тем, что группа Андрея Мельника и дальше выступала под именем ОУН, маскируя этим свое настоящее идеологическое и политическое направление. С другой стороны, усложняло ситуацию еще и то, что в освещении этого события гражданству предоставлялись только некоторые причины. Речь шла об идеологических расхождениях, которые должным образом оценивались только в самой Организации, а широкому публичному общественному мнению казались делами теоретическими, а не вопросами направления живого политического действия. Также дела доверия и внутриорганизационной морали и порядка были для широкого гражданства второстепенными. Зато основные вопросы политики Организации в назревающей тогда общей ситуации, которые решили такую радикальную развязку, именно в то время и в такой форме – остались неизвестны гражданству, а также и в самой Организации. Только небольшое число членов знало подробные детали. Делалось это потому, что наиболее острые различия касались планов дальнейшего развития революционной борьбы в новой политической ситуации и вопросов политики Организации в отношении имеющихся тогда и назревающих международных событий. Планы Организации в этом отношении не могли быть раскрыты, потому что это в значительной степени угрожало бы невозможности их реализации. Нельзя было выкладывать эти планы врагам ни в лице большевиков, ни в лице гитлеровской Германии, которая свои планы относительно “Востока” в то время еще скрывала, но уже пыталась влиять на развитие внутриукраинских отношений и сил в желательном для себя направлении. Поэтому надо было актуальные существенные различия и смысл свершившихся событий оставить временно закрытыми для собственной общественности. Надо было рассчитывать на то, что в грядущих событиях на деле покажется настоящая суть, содержание и причины конфликта, и на твердой пробе жизни покажется, где стоит, какой есть и куда направляется настоящая ОУН и ее фальшивая по названию, и противопоставленная по сути. Этого не пришлось долго ждать. С 1941 г. и до сегодня пути ОУН и группы А. Мельника не только разошлись, но были полностью противоположны в важнейших, переломных моментах этого исторического отрезка и в основных вопросах украинской политики. Вспомним только некоторые, самые важные из них.
30 июня 1941 года ОУН берет на себя инициативу и главную ответственность за то, чтобы засвидетельствовать и реализовать волю украинской нации восстановить суверенное Украинское Государство, быть самостоятельным хозяином на своей земле и только на этой платформе формировать свое отношение, свои взаимоотношения с другими народами – дружеские или враждебные – в зависимости от того, как они относятся к государственной самостоятельности и суверенности народа. Провозглашение 30.6.1941 г. возрождения Украинского Государства Народными Сборами во Львове, создание Временного Государственного Правления, проведение летом того же года народного референдума на всех освобожденных от большевистской оккупации украинских землях, создание украинской государственной и самоуправляющейся администрации и восстановление самостоятельной украинской жизни на всех участках – все это были действия, совершенные собственной суверенной волей и силами украинского народа, не обращая внимания на положение гитлеровского режима, против его воли, желаний и планов. ОУН была инициатором и организатором этих политических актов, она взяла на себя ответственность за них потому, что к этому обязывает ее роль в современной освободительной борьбе Украины, осознание этой роли и доверие украинского народа и убеждение в том, что такое категорическое проявление воли украинской нации в то время было правильным и необходимым для собственной истории, для всего мира и для Германии, войска которой занимали украинские земли. В тот исторический момент единственная Организация Андрея Мельника не только отстранилась, но явно негативно отнеслась к тем государственно-политическим актам. Почему? На это сразу в июле 1941 г. дала ответ одна берлинская украинская газета, которая была выразителем их мнения. Мол, как можно провозглашать государственную самостоятельность и строить государственную жизнь без согласия немецкого государства в то время, как оно ведет войну с большевиками и его войска занимают украинские земли?! Комментарии здесь излишни. Это и был самый выразительный, на языке фактов живой политики изложенный ответ на вопрос: о чем шла речь в конфликте между ОУН и группой Андрея Мельника, в чем различия между ОУН и т. н. ОУН под руководством Андрея Мельника. Речь шла о том, должно ли украинское революционное, освободительное движение идти тем путем, которым его повела ОУН, или тем, которым пошла Организация Андрея Мельника. Это вопрос касался не только событий лета 1941 г., но и всего дальнейшего развития, которое по обеим сторонам в генеральных линиях было последовательным продолжением выбранного направления, основополагающей идеологической и политической установки и политической природы обоих противоположных организаций. После первой дезориентации гитлеровской политики таким неожиданным поведением Украины, быстро пришел гитлеровский ответ – ликвидация возводимой самостоятельной национальной жизни, заключение головы и членов Государственного Правления, безоглядная борьба против ОУН, попытки уничтожить ее террором, установление Рейхскомиссариата, растерзание украинских земель: Генерал-Губернаторство для Галичины, Закарпатье – Венгрии, Транснистрия-Румынии. На это ОУН ответила подпольной революционной борьбой, которая все больше усиливалась и расширялась, дойдя до таких размеров, что гитлеровские административные, полицейские и военные силы теряли контроль над большими, сплошными просторами, в которых вся жизнь подчинялась подпольным силам ОУН, а после УПА. И в той фазе противопоставление между ОУН и Организацией Мельника не только не уменьшилось, но и углубилось, когда Организация Мельника активно боролась с ОУН, стоявшей в борьбе против гитлеровского порабощения, а сама продолжала “политику выжидания на самостоятельность после гитлеровской победы в войне”. К этому политическому противопоставлению добавлялись еще и того рода болезненные явления, что во время заключения членов ОУН, Гестапо могло пользоваться помощью отдельных членов Организации Мельника. Также и в новом периоде единого антибольшевистского фронта Организация Андрея Мельника не перестала занимать противоположные положения по отношению к ОУН и всему революционно-освободительному фронту. Правда, это ограничивается только на эмиграционной территории, где она действует, но по содержанию относится ко всей линии националистического, освободительного движения в Украине. Наиболее отчетливо изложено отношение мельниковцев в их брошюре “Лес в истинном свете”, в которой насквозь негативно расценивается УПА и ведение вооруженно-политической борьбы с большевиками в такой постановке и в таких размерах в современной политической ситуации. Сегодня так явно выступать против УПА стало слишком непопулярно и Организация А. Мельника, как и другие аналогичные группировки, маскировали свое истинное отношение фальшивым признанием УПА, а фактически старались создавать вокруг нее туман смутных интерпретаций. В вопросах идеологии, программы и внутриукраинского уклада сил Организация Мельника каждый раз отчетливее и крепче определяла себя там, куда ее тянули указания руководящих членов – в уэнэровско-социалистический, антинационалистический лагерь. В нем она даже стала главным движущим и организующим фактором. Вот так Организация Андрея Мельника, на протяжении всего десятилетия, богатого важными и трудными событиями, активно играла в украинской жизни роль противоположного к Организации Украинских Националистов бегуна и организованного ею революционно-освободительного движения. При этом она применяет и применяла то же название ОУН. Этот политический парадокс не может уже никого тревожить, кто знаком с украинской политической жизнью за последнее десятилетие. Ни название, ни внешняя ширма не может закрыть действительность, раскрытая такими выразительными фактами. Это развитие красноречиво показывает наличие того факта, что в ОУН до 1940 г. существовали два разных, идеологически и политически противопоставленных потенциала, направления, две противопоставленные концепции, в ней объединялись люди противоположных установок. Состояние их механического объединения в одной организации могло существовать в неодинаковых условиях жизни и деятельности двух частей Организации. На Родных Землях в непосредственной революционной борьбе, среди ее требований и условий завершался процесс кристаллизации, приведения к единому мнению и естественной селекции, а в эмиграционных условиях могли придерживаться Организации неоднородные элементы, связанные с ней механически, и такие, которые имели свои цели, интересы относительно освободительного революционного движения, и при этом имели возможность уклоняться от того, чтобы всей своей жизнью, всей своей сущностью отдаться ему и уложиться в его рамки. Но такое состояние могло продолжаться только, пока существовали такие условия. Оно не могло выдержать того момента, когда противопоставленные к действующему революционного активу элементы и тенденции пытались направить Организацию на другое, чуждое ей направление. Тогда должен был наступить разрыв одного, а не единого, разрыв по линии уже существующей щели. Так же не могло такое состояние механического соединения выдержать внешнего давления, когда вся Организация, обе ее части, краевая и зарубежный провод, – должны были стать в одной и той же борьбе. Тогда должен был произойти раскол между революционным активом, который был готов и решительно настроенный на эту борьбу, и между теми элементами, которые хотели ее обойти, пойти другим путем и повлечь за собой Организацию. Оба эти моменты слились воедино в переломное время второй мировой войны. У кого-то может быть мнение, что вся политика и деятельность Организации Андрея Мельника пошли противоположными к деятельности ОУН путями в основном под влиянием силы отталкивания после внутреннего конфликта и разрыва; то, что в ней были и есть такие элементы, такие тенденции и люди, которые настроены идти путем революционно-освободительной борьбы, путем националистическим так, как ОУН. Но их отталкивает факт раскола и потому, что в их Организации взяли верх те элементы и тенденции, которые имеют противоположные установки. Так могло бы быть в другой обстановке. Напр., в вопросах отношений между обеими организациями, так сказать, один на один, или в вопросах внутренней политики. Там может одерживать верх сила отталкивания, соперничества над доминирующей, собственной идейно-политической установкой. Но не в принципиальных вопросах касательно путей освободительной борьбы и самостоятельной политики, как, напр., в вопросах: поддерживать начинание восстановления самостоятельного государства против воли чужой силы, или выступать против него тогда, когда эта чужая сила его ликвидирует? Или вести революционную борьбу во время войны на два фронта, против большевиков и против гитлеровского порабощения, когда гитлеризм уже показал свое отношение к Украине также, как и большевики, – или ждать результатов войны, поддерживая антибольшевистский фронт, и маневрировать против немцев, комбинируя с поддерживающей политикой, сотрудничеством на одних отрезках и пассивной непричастностью на других? Или в вопросе: поддерживать или осуждать и бороться с ведением революционно-вооруженной борьбы УПА в ситуации после окончания второй мировой войны? Все это дела основные, в них все решает освободительная борьба. Это уже вопрос отношения к врагам, а не то или иное отношение между двумя организациями. Возможно, что в Организации А. Мельника остались еще такие элементы, место которых в революционно-освободительном фронте, и их там держат другие связи, или которые пытаются направить всю свою Организацию на этот путь. Если и так, то они там в меньшинстве, или без должного влияния и голоса, а решают и управляют там противопоставленные тенденции и люди. Поэтому-то и не могли иметь успешный результат трехкратные, с 1946 г., переговоры между обеими Организациями, чтобы прийти к пониманию и дальше идти общим путем. Такое понимание и согласованность были бы возможны на той базе, что Организация А. Мельника фактически становится на путь ОУН, а не только носит это название, включается в революционно-освободительный фронт, от которого отошла и стала против этого. Но в Организации Мельника всегда берут верх те тенденции, которые согласие трактуют, как акт признания, что Организация Мельника националистическая, освободительно-революционная, что ее путь правильный, и пытаются перетянуть ОУН на свой путь. В дальнейшем развитии событий надо надеяться на то, что в Организации Мельника произойдет политическая кристаллизация по линии раздела неоднородных элементов, или завершение ее идеологической и политической ассимиляции. Смысл, причины и последствия исключения из ОУН группы Андрея Мельника уже достаточно выяснены. Осталось неосвещенным, загадочный даже для украинской общественности, вопрос самого проведения этого раздела. Почему именно в это время и таким образом он произошел? Украинское гражданство видело и переживало потрясение от процесса раздела и болезненно воспринимало то, что он имел место как раз в такое трудное и ответственное время. Везде слышался вопрос было ли это необходимо, нельзя ли было это дело решить другим способом, в другое время, более подходящее для внутреннего упорядочения, когда не было бы таких далекоидущих внешних событий. Этот вопрос исторического порядка и на него надо дать ответ. Короткий ответ таков: акт от 10.2.1940 г. был не только неизбежной развязкой глубинного процесса внутри ОУН, но он предопределял в главных началах направление и конкретный план революционной, освободительной борьбы и самостоятельной политики ОУН во время войны. Друг против друга стояли две противопоставленные концепции. Одну принял ПУН Андрея Мельника; она была основой всей политики его Организации во время войны. Вторая концепция, намеченная ведущим революционным активом, который позже создал Революционный Провод ОУН, дала направление борьбе и политике ОУН во всем развитии событий во время II мировой войны. Вопрос стоял очень четко: или – или, один или второй путь. В первой половине января 1940 г., в одной европейской стране, тогда еще не находящейся в войне, тогдашний Проводник ОУН на Родных Землях Тымчий-Лопатинский и автор этих строк подали полк. Андрею Мельнику, как председателю ПУН-а, от ОУН в Украине и от ведущего революционного актива ряд предложений, которые в одной части намечали план освободительной борьбы и самостоятельной деятельности ОУН в новой ситуации, а во второй части касались организационно-персональных дел ПУН-а, разрешение которых было необходимо, чтобы привлечь доверие в Организации к Проводу.
Надо припомнить тогдашнюю ситуацию: Германия разбила и заняла Польшу, длинная зимняя тишина во второй войне между польской и западной кампанией Гитлера; существует и действует немецко-советской пакт распределения сфер влияний; война СССР с Финляндией, западные государства поддерживают сторону Финляндии, готовят ей помощь, Гитлеру эта война не на руку, старается ее погасить; большевики, заняв Галицию и Волынь, начинают “прибирать их к рукам”. В такой ситуации представители революционного ведущего актива предлагают принципы и проекты плана дальнейшей борьбы. Тогдашний ход войны не создал особенно выгодной для нашего дела внешней ситуации. Украинское самостоятельное движение не заинтересовано в войне между Германией и западными государствами, не может никоим образом становиться по одну или другую сторону, ни давать втягивать украинские силы в эту войну. Нас прежде всего беспокоит отношение посторонних сил к нашей освободительной борьбе и к нашему врагу СССР. В качестве союзников мы можем рассматривать только такие народы, которые на деле отнесутся благосклонно к государственной самостоятельности и соборности Украины. Фактически союзника СССР мы не можем считать ни союзником, ни приятелем Украины. В тогдашней международной ситуации для нас важнейшее значение имеет война между СССР и Финляндией. Украинское освободительное движение должно как можно громче заявить, что оно полностью стоит на стороне Финляндии, которая защищает свою независимость от империалистической агрессии нашего самого большого врага. Мы должны по мере наших сил и возможностей активно выступить с помощью Финляндии и солидаризироваться с теми всеми международными силами и акциями, которые поддерживают Финляндию вооруженно, политически и материально. Мировая война еще только разгорается, надо считаться с тем, что она захватит и те государства, которые еще нейтральные. СССР будет пытаться как можно дольше так маневрировать, чтобы усиливать войну, а самому не вступать в нее, вплоть до конца, когда обе воюющие стороны будут истощены, чтобы свергнуть, или хотя бы сильнее подорвать обе стороны. Одну, побежденную придавить стопой победителя, а вторую, истощенную войной, заминировать и подорвать коммунизмом. Можно считаться с различными изменениями уклада сил военных фронтов. На основании тогдашнего развития войны и определения целей обеих воюющих сторон надо эту войну трактовать как не нашу. Революционно-освободительную борьбу ОУН должна проводить, руководствуясь исключительно целесообразностью с точки зрения наших внутренних условий, возможностей и потребностей, состоянием наших сил, положением большевиков и всей ситуацией внутри СССР. Нет оснований для того, чтобы в наши планы вводить расчет на внешние силы, и подстраивать свою борьбу к их политике. Так же свою зарубежную работу пытаться вести везде одинаково, полностью независимо.
Согласно таким общим утверждениям и направлениям представители ведущего революционного актива и Организации на Родных Землях поставили проекты практического характера. Самые важные из них были следующего содержания: После распространения большевистской оккупации ЗУЗ усилить организационную, политическую и боевую деятельность на родных землях, в частности на ОСУЗ, чтобы на всех землях Украины достичь такого усиления революционного потенциала и организованного подполья, как на ЗУЗ. Особое внимание нужно посвятить милитаризации движения и подготовке к разворачиванию широкой повстанческой акции. В случае попыток большевиков ликвидировать главную базу организованного националистического революционного движения путем массовой ссылки и выселения всего национально сознательного элемента, ОУН организует широкую повстанческой акцию, мобилизуя к ней весь боеспособный и определенный элемент, и будет вести партизанско-повстанческую борьбу для защиты выселяемых территорий. Начатая партизанская акция должна стать очагом широкой повстанческой борьбы. Это нужно делать тогда, когда внутреннее положение на Родных Землях будет этого требовать, в частности перед лицом угрозы ликвидации главной базы движения, – не обращая внимания на ту или иную международную ситуацию, несмотря на дальнейшее развитие войны. В деятельности на зарубежных территориях сразу поставить, как главную акцию, активное включение в финско-советскую войну. Для этого использовать то обстоятельство, что западные державы заявились на стороне Финляндии и идут к ней с помощью, в частности Франция подготавливает высылку на финский фронт своей воинской части. В то же время, с осени 1939 г. во Франции проводится насильственная мобилизация украинцев в ЗУЗ в польскую армию, будто бы, они граждане Польши. Этому надо как можно сильнее противиться. Совместить оба момента в одно и сделать настойчивые усилия для организации украинской воинской части, как самостоятельного национального легиона из добровольцев, с целью воевать против большевиков в обороне свободы Финляндии. Включить эту акцию в план французской военной помощи Финляндии и таким способом заверить себе поддержку в ее проведении. Таким образом, было бы парализовано насильственное включение украинцев в польскую армию, и появился бы за рубежом украинский легион для борьбы с большевистской Россией. Независимо от дальнейшего развития событий эта акция должна принести такие пользы украинскому освободительному делу после создания легиона: превращение финского фронта в фронт свободолюбивых народов, которые совместно борются за независимость против московского империализма; политически пропагандистское, антибольшевистское влияние на солдат советской армии, в частности на украинцев; манифестация перед всем миром, что украинцы борются с московским захватническим империализмом везде, где могут, и Украина стоит на этой стороне, где идет оборона независимости народов от империализма. Для сохранения независимости и всесторонности внешней политики, и зарубежной деятельности националистического движения сразу провести такие приготовления: Андрей Мельник, как председатель ПУН-а, с частью Провода должен во время войны находиться в Швейцарии, или другой нейтральные стране, которая имеет твердую линию сохранить нейтральность в войне между Германией и западными державами. Там нужно создавать главный зарубежный центр освободительного движения, который будет представлять его на международном форуме, и насколько это будет возможно во время войны – управлять всей зарубежной деятельностью, связывать акции с двух сторон. Одновременно, не теряя времени, сейчас создать два политически-оперативные зарубежные центры, которые должны организовать нашу деятельность и проводить политическую акцию, согласно генеральной линии Организации, в комплексах обеих воюющих сторон. Один такой центр в Германии должен охватывать тоже все страны, которые находятся в ее политической орбите. А второй центр в сфере западных государств создать вне Европы, там где есть большая украинская эмиграция, в Канаде, или США. Оба эти центры стараются удержать политическую и организационную связь с главным центром на нейтральной территории, но если это будет невозможно для кого-то из них, – он должен проводить свою работу самостоятельно. Одновременно с этими проектами полк. А. Мельнику выдвинуто требование соответствующе упорядочить дела в самом ПУН-е, чтобы ПУН предоставлял Гарантию самостоятельной националистической линии и имел доверие Организации. В частности, устранить с ПУН-а таких людей, против которых существовали обоснованные обвинения в измене и таких, которые подорвали доверие к себе и к Проводу из-за нарушения внутриорганизационных принципов и политической линии Организации. Так же были поставлены требования по сохранению националистической линии во внутренней политике, в частности, прекратить заискивания с политическими противниками. С одной стороны с УНР, которая тоже в то время делала украинское дело прицепом к делу польскому. С другой стороны, с группой Палиева, которая отчетливо стояла на позициях ориентации на Германию, а наследованием гитлеризма и злоупотреблением имени украинского национализма создавала вокруг него неразбериху. Проекты и требования, представленные Тимчием-Лопатинским и мной, Андрей Мельник, как председатель ПУН-а, трактовал так, что, апробируя некоторые из них, отвергал как раз самые значимые, которые составляли стержень всего плана. Относительно постановки деятельности и борьбы на Родных Землях Андрей Мельник отвергал возможность развертывания широкой вооруженной борьбы, партизанско-повстанческой акции в существующей международной ситуации, даже если это очень требовало внутреннее положение на Родных Землях. В этом вопросе он ставил такие перспективы: война только начинается. Можно с уверенностью рассчитывать на войну Германии с СССР. Нам надо дождаться подходящего момента и включить свою борьбу в войну против большевизма. За это время надо развивать, подготавливать и сохранить свои силы. Даже если бы мы могли потерять много из существующих сил и позиций из-за массового выселения западных земель, то все равно нельзя начинать повстанческую борьбу в существующей ситуации, если бы мы были разделены в ней, потому что этим можно уменьшить шансы и способность к борьбе в более поздней, подходящей ситуации. Германию рассматриваем как нашего союзника и должны приспосабливать свою борьбу к развитию международных событий, ибо это развитие идет в полезном для нас направлении, несмотря на временное, тактическое согласие между Германией и СССР. Так же А. Мельник отверг предложения об акции в финско-российской войне. Мол, это эпизод, не имеющий большого значения. Финляндия, далекая от нас, и нам нецелесообразно на ее фронте растрачивать свои силы, которые надо беречь на позже. Такая акция втянула бы нас в нежелательные международные отношения, мы вошли бы в конфликт с Германией, которая хочет прекратить войну в Финляндии из-за акции, связанной с акцией западных альянтов. Нет предпосылок того, что они из-за дела Финляндии вступали в военный конфликт с СССР. Также и план о постановке независимой зарубежной деятельности Андрей Мельник отверг в главных точках, счел ненужным свой переезд в другую, нейтральную страну и создание двух других центров второй степени, по обеим частям мира, разрезанных западном фронтом. Мол, пока удалось ПУН-у удержать везде связь и непосредственно управлять нашей деятельностью на трех континентах, с одного центра, значит это удастся и в дальнейшем развитии войны. По требованиям в вопросах внутренней политики было выяснено, что таких заискиваний не было и нет. А в делах внутриорганизационных полк. А. Мельник отказал провести изменения. Краевой Проводник Лопатинский и я ехали к А. Мельнику, чтобы ему, как председателю ПУН-а подать от революционного актива Организации проекты-требования, которые а) четко устанавливали бы генеральную линию революционно-освободительной борьбы и самостоятельной политики среди бури наступающих событий, б ) наладили бы дела самого ПУН-а так, чтобы он был Гарантом реализации такой концепции, и в) установили бы соответствующую плану и ситуации расстановку сил и руководства. В обсуждениях вполне определенно выяснилось, что существуют два разных понимания ситуации, две противоположные концепции-плана. Андрей Мельник и ПУН сделали главный упор на то, чтобы освободительное движение проводить с расчета развития международного уклада сил, с расчета развития войны. Сделали ставку на войну других государств против СССР, на Германию, которая должна была вступить в эту войну. Поэтому Германию рассматривали как союзника. Включение нашего дела освобождения Украины в немецко-советский конфликт, к которому все шло, и построение нашей политики так, чтобы не вызывать конфликт и неблагосклонность со стороны Германии – это было основное положение, из которого выплывали все выводы. Активность и последовательность в том, что шло по той линии, и пассивность, сдержанность и выжидание во всем, что по их мнению было смутным, сомнительным. Также борьба на Родных Землях, ее усиление, формы и планомерность рассматривались под углом вхождения в военный конфликт. С другой стороны, революционный актив ОУН шел по линии собственной революционной борьбы. Нормирование ее по своим требованиям и потребностям, а не приспособление ее к внешней ситуации. Общую ситуацию и посторонние силы расцениваем в соответствии с их отношением к делу освободительной борьбы Украины. Не ставить в зависимость нашу борьбу с политикой любого государства, но и в дальнейшем демонстрировать сдержанность, пока они отчетливо и реально положительно не отнесутся к освободительной борьбе Украины. Ведение в каждой ситуации принципиальной политики и освободительной деятельности, не обращая внимания на международное положение и положение чужих сил. ОУН не могла сойти со своего пути, пойти по той линии, которую выбрал ПУН А. Мельника. Тымчий-Лопатинский и я заявили это определенно Андрею Мельнику, что ОУН пойдет своим путем. 10-го февраля совещание ведущего актива ОУН, созвало Революционный Провод ОУН, с С. Бандерой во главе, который принял руководство деятельности всей Организации. ПУН А. Мельника и часть членов ОУН пошли своим, отдельным и противоположным путем. Предварительно намеченный план был реализован ОУН в дальнейшей деятельности, поскольку для этого была возможность. Революционный Провод все силы положил на развертывание деятельности на Родных Землях. Краевой Проводник Тымчий-Лопатинский с другими членами Краевого Провода сразу после 10.2. отправились на Родные Земли. Краевой Проводник Лопатинский с д. Опришком-Медведем и подругой Зеной Левицкой, застигнутые отделом НКВД, погибли в бою, разорвавшись гранатами. Но сейчас в Край отправлено больше групп и несколько членов революционного Провода ОУН и деятельность на Родных Землях налажена в намеченном плане. На зарубежных территориях значительная часть организационных клеток осталась в руках и на стороне А. Мельника, в частности на американском континенте. Революционный Провод принял такую линию, чтобы конфликт и разрыв с ПУН-ом А. Мельника раскрывать только на таких территориях, где можно должным образом это осветить и поставить свою деятельность через высланных людей. Делать этого через корреспонденцию в условиях войны было невозможно. Сделаны попытки для переезда в Америку члена Революционного Провода, для проведения отдельной акции ОУН в странах западных государств. Но эти старания были парализованы людьми с группы Мельника и таким образом внеевропейские территории во время войны остались под влиянием группы Мельника. Так же все внешнеполитические станицы ОУН в Европе, кроме Германии, остались в руках А. Мельника. Революционный Провод не хотел парализовать то, чего не мог взять и поставить. В конце концов все европейские станицы, освоенные А. Мельником, оказались в немецком мешке. Сам А. Мельник тоже переехал в Германию и частично перетащил туда представителей из других стран. Революционный Провод сразу начал мероприятия по организации воинской части в Финляндию. Не имея возможности действовать во Франции, потому что тамошняя станица Организации была на стороне А. Мельника, высланы члены ОУН в Финляндию и там начаты действия, чтобы организовать акцию с помощью финских зарубежных связей. Но эти старания были прерваны окончанием финско-московской войны. Революционная ОУН направила все свое внимание и энергию в сторону подготовки и организации борьбы на Родных Землях, ее развитие и противопоставленность группе А. Мельника – уже известны. Сегодня освещаем главные причины акта от 10.2.1940 г., который содержит решение о том, что революционно-освободительное движение во время второй мировой войны и по сей день пошел тем путем, которым его повела революционная ОУН, а не тем, которым шла и идет Организация А. Мельника. Это дело исторического значения и оно должно было когда-то быть освещено. Теперь пришло время для этого. До сих пор мы оставляли в тени эти важнейшие, решающие моменты этого процесса, дело двух противопоставленных концепций освободительной политики. Как сказано уже, вначале нельзя было раскрывать эти дела ввиду их актуальности. После войны, когда они уже перестали таковыми быть, мы и дальше хранили молчание по тем причинам, чтобы выяснения не были использованы и интерпретированы в смысле политической денунциации. Считаем неблагоприятным для национального дела каждое такое поведение, которое переносит дела украинской политики в такую плоскость, что они становятся предметом вмешательства чужих сил. В то время, когда в Западной Европе прокатывалась волна гонения на колаборантов с гитлеровской Германией, была угроза подтягивания под эту категорию и тех украинских политических направлений, или деятелей, которые руководствовались своим пониманием смысла украинского дела, своей оценкой положения и целесообразностью той или иной политической линии. Вопрос правильности или вредоносности таких направлений – это вопрос внутриукраинский, который должен рассматриваться в такой обстановке и таким образом, чтобы в это не вмешивались посторонние силы. Это дело чести и суверенности украинской политики. Кто грешит против нее, тот подрывает главные ее корни. С таких-то соображений мы откладывали эти освещения на подходящее время, зная, что и дальше будут существовать в публичном общественном мнении разные беспокойные взгляды и вести. Теперь, по нашему мнению, настало время, когда можно все выяснить. В политической мысли западного мира уже преобладает трезвый взгляд, что в отношении Украины и других народов, которые перед советско-немецкой войной были порабощены Москвой, ни в коем случае нельзя применять вопрос колаборации, квислинговщины. С точки зрения внешнего мира, в украинской политической жизни не было и не могло быть ничего такого, что можно было бы так трактовать. Мы, весь украинский политический мир, не имеет ничего такого со времен мировой войны, что могло бы подпадать под осуждение других народов. И на таком положении должны всегда солидарно стоять все украинцы. Потому что мы имели два фронта, двух врагов одновременно и ни одного союзника – в чужом государстве. Тот внешний мир, с которым Украина имела дело во время войны, это были только враги, которые воевали между собой за ее шкуру. И у нас не было такого политического направления, такой среды, которая шла бы на сотрудничество с Германией так, как это делали другие, сотрудничали с Гитлером и покупали себе покой от него за счет других народов. Когда же какие-то украинские силы в отчаянном положении считали, что нужно спасаться прежде всего от того врага, который исторически старше, “вечный”, и что невозможно бороться в такой ситуации на два фронта, или которые считали, что в немецкой политике, во время войны с СССР, будет хоть немного какого-то политического смысла по отношению к народам, которые ведут борьбу против того же врага, – то какой народ имеет какое-нибудь моральное право это осуждать, рассматривать как колаборацию? Где есть на свете такой народ, такое государство, которые имели бы такую ситуацию, или даже более легкую и не скомпрометировали свою политику отношениями с большим бедствием – угрозой для всего мира, с гитлеризмом, или с его старшим братом и мастером – большевизмом? Каждую такую попытку посторонних сил судить какое-то украинское политическое течение, как колаборантское, мы должны с негодованием отвергнуть. Но теперь уже эта волна головокружения в западном мире прошла и уже не может быть в украинской политической жизни за рубежом вызванного им психоза в том, что надо что-то таить, укрывать. У нас такого не было и нет. Теперь, наконец, можем спокойно рассматривать все явления нашей политической жизни недавнего прошлого, сами между собой и сами для себя. Чужим силам нет до этого никакого дела, чужих судов мы не искали и не должны искать. Но и не имеем чего скрывать, замалчивать. Осветить такие вопросы, которые здесь были описаны, считаем необходимым и полезным для правильного развития украинской жизни. Из прошлого опыта только тогда народ может сделать надлежащие выводы на будущее, когда это прошлое освещено в важнейших, исторических моментах, а не закрытое туманом молчания и лжи. Во-вторых, все это очень недавнее прошлое, поэтому и в современности живут и действуют те же моторы, те же силы, направления и концепции, которые действовали тогда. И в ближайшем будущем и дальше будут действовать те из них, которые останутся. Итак разъяснение вчерашнего служит разъяснению сегодняшнего и бросает пучки света на зародыши завтрашних событий в украинской политической жизни.

Комментарии закрыты.